Анубис: Глава 20
Что делала Мэри? Как она позволила бедному Луи, который был лишь хорошим и только хотел подойти к дюне, чтобы найти Гарри, который пытался убить ее неделю назад, а сейчас лежал на ее коленях? Гарри поймет. Должен. Он придет, и она извиниться.
Но Гарри не пришел сегодня.
Мэри не спала всю ночь, молясь за то, что он придет, но нет. Девушка прокручивала в голове их поцелуй. Она сказала, что любит Гарри, но не было ли это просто порывом? Гарри безрассудный и грубый, он действительно хотел сказать это? Она помнила тот взгляд, когда он вошел во время объятий ее и Луи, это сжигало ее. Она помнит его подарок. Он был так искренен временами. Она думала о том, как он держал ее лицо и целовал ее.
Девушка зажмурилась. Почему они причиняют боль друг другу? Она не может так быстро влюбиться в него. Нереально, особенно рядом с Луи. Потому что Сет был нежен с ней.
Честно, она боялась влюбляться. Она не знала почему, но это так пугало ее. Мэри не позволяла никому приближаться, итак Гарри был слишком близко. Она не знала, что думать.
Девушка уснула с чувством разрывающим ее.
Мэри проснулась рано в понедельник, надеясь поймать Гарри, прежде чем она и Луи пойдут на раскопки. Они будут раскапывать гробницы.
Девушка высунула голову и увидела отца, который читал National Geographic. Если бы она могла проскользнуть мимо него...
Она тихонько подошла к двери.
— Гарри внизу, у реки. Думаю, парень испугался душа, — сказал отец, не поднимая взгляда.
Мэри споткнулась.
— Спасибо.
— Ты вернешься к работам?
— Да. Я быстро. Папа?
— М?
— Гарри, эм, он...
— Да, он одет. Я видел на нем нижнее белье и полотенце. Но если он что-то сделает...
— Он ничего не сделает, поверь мне.
Мистер Будро покачал головой и хитро улыбнулся.
Не было так ужасно, потому что солнце только начало восходить. Воздух был прохладным. Река была в миле от трейлера. Солнце, наконец-то, появилось на небе.
Она тут же наткнулась на него.
Он стоял к ней спиной. Стоял по пояс в воде, моя руки и пробегая руками сквозь волосы. Плечи широкие. Кожа идеального цвета. Если Мэри верила в богов, то она не сомневалась, что он и есть бог. Девушка просто наблюдала за ним. Она могла смотреть часами. Но у нее нет часов, лишь несколько минут.
— Гарри.
Гарри слышал ее, но не повернулся к ней тут же. Он глубоко вдохнул и повернулся к ней. Она онемела. Волосы прилипли ко лбу, а по вискам стекала вода.
Но его глаза. Нефритовые, прекрасные, полные защиты. Все его тело кричало о произошедшем вчера, Мэри винила себя.
— Можем мы поговорить? — выдавила девушка. Юноша вдохнул и положил руки на бедра. Он слушал. — Я хочу извиниться за вчерашнее. Я не должна была... целовать тебя.
Глаза Гарри сузились.
— Ты чувствуешь себя плохо насчет нашего поцелуя?
Мэри сглотнула. Она не была уверена.
— Я не знаю.
Гарри закатил глаза и покачал головой. Господи, он так красив.
— Почему? Ты знаешь, что чувствуешь ко мне, и что я чувствую к тебе.
Девушка смотрела на Гарри. Он смотрел на нее сумасшедшими глазами. Его нефритовые глаза обезоруживали ее.
— Ты можешь бороться, если хочешь, но я знаю, что ты чувствуешь ко мне.
Ее грудь стянуло паникой.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Ты сказала, что любишь меня!
— Да! — она защитила тебя. — Я люблю тебя как друга и семью. Ты друг.
Он вылез из воды, сокращая расстояние между ними, его мускулистое тело целовало солнце. Мэри отошла назад. Она боялась потерять контроль.
— Ты любишь их, — выдавил он, смотря на ее. — Но не так, как меня.
Боже.
— Нет, — слабо сказала она.
Он возвышался над ней, его тело защищало ее от солнца.
— Скажи мне, — он опустил голову так, что девушке не требовалось поднимать свою голову. — Скажи мне, что не любишь меня.
Мэри закусила губу. Она не могла смотреть ему в глаза. Она не могла. Она не знала, что думает. Гарри неуловимый, вспыльчивый. Он не был безопасным, но он был ее защитой. Имеет ли все это смысл? После тех дней, она все еще не знала. Ее разум вернулся к прошлому вечеру, когда он вывернул свою душу на изнанку. Был ли это Гарри?
— Не знаю, — наконец-то ответила она. И с этим, она побежала обратно в трейлер. Но не важно, как быстро она бежала, она все еще чувствовала его глаза на себе.
