Дождь
Тяжелая как в бункере дверь лязгает. За спиной остается грохот музыки и слоеный пирог разноцветного дыма.
После психоделического перемигивания дешевой светомузыки глаза долго привыкают к ночи. Я стою, задрав голову, подставив лицо нежной мороси. Будто издалека доносится глухой ритм басов. А ты, наверное, всегда так слышишь музыку? Странно... Жизнь как под водой... или за стеной. Да, как за стеной. Вроде бы, человек рядом, а говорит с тобой будто из другой комнаты.
Неожиданно между лопаток ложится широкая горячая ладонь. Оборачиваюсь. Саша? Сергей? Точно, Сергей! У меня плохая память на имена. Как зовут девушку, я уже не помню, хотя мы всего час, как познакомились...
Сергей не спешит убрать руку, легонько подталкивает меня вперед. Интересно, этот жест, его ладонь, это же ничего не значит... или... Или значит?
Внутри, где-то под ребрами, может в желудке, начинается странная щекотка. Да ладно, ничего такого он не имеет в виду, этот Сергей-гей-гей. Ха-ха-ха! Это я такой укуренный извращенец, склонен видеть намеки там, где их нет и в помине.
Нет?! Его ладонь съезжает по моей спине, чувствую ее сквозь все слои одежды. Я не дышу. Внезапно разучился. Хочу, и не получается. Зато, получается сделать неловкий шаг вперед. Не знаю, зачем. Может, это моя попытка избавиться от странных тревожащих ощущений. А может проверка... вдруг мне все приглючилось... Только кого я на самом деле проверяю, его, себя?
А он, кстати, делает шаг вместе со мной. И ладонь его уже в заднем кармане моих штанов. Я не знаю, как мне реагировать. Поэтому делаю вид, что не замечаю и нарочно поворачиваюсь к девушке. Черт, как же ее зовут? Сейчас она выглядит почти красивой. Темные глубокие тени глаз под длинной челкой, черный мазок рта. Она берет меня за руку. Ладонь маленькая, узкая, почти как у тебя. Только когда ты до меня дотронулся, я думал, у меня сердце через горло выскочит, а сейчас по нулям. Ну вообще ничего. Нагло оглядываюсь на Сергея-ге... кхм... на Сергея. И наклоняюсь поцеловать девушку. Она запрокидывает голову и сразу открывает рот. Это возбуждающе и противно одновременно. У нее очень мокрый бесцеремонный язык. Полно слюны. Я не хочу ее глотать, и сплюнуть тоже не могу. Фааак!
Пальцы в заднем кармане оживают и начинают тискать мою ягодицу. Шепот прямо в ухо: «Давай втроем». «Наверное, я слишком укуренный» – думаю я. А еще я думаю: у тебя тоже бежали мурашки по всему телу?
Ты тогда поковырял слуховой аппарат, который я отвоевал у тех отморозков, что к тебе приставали, досадливо поморщился (на левой щеке появилась трогательная маленькая ямка возле уголка рта) и сказал своим странным голосом, будто он идет не изо рта, а откуда-то прямо из горла... Сказал – или ори, или говори прямо в ухо. Я послушался.
Каждый раз, чтоб ответить, обнимал тебя за плечи и почти вплотную придвигал губы к твоему розовому полупрозрачному уху. Твои волосы щекотали мне лицо, и хотелось отодвинуть их рукой, и даже придержать пальцами, пока буду говорить.
Но я не смел. Наверное, ничего такого в этом жесте и не было бы. Но у меня так кружилась голова от твоего запаха...
А здесь пахнет опавшей листвой, немного дымом и еще сырой землей, как на кладбище.
Она включает музыку на своем мобильнике. Звучит что-то нежное, блюзовое, тягучее. Оно так подходит к этой ночи, к нашему танцу-обниманию на троих-кружению-перетаптыванию, к радужным бензиновым пятнам фонарей в черной луже неба...
Что это вытворяют мои руки? Когда это они успели очутиться – одна на плече девушки, другая на заднице Сергея-гея-гея?
«Давай втроем, давай!» Кружится голова, кружатся деревья и фонари... Нет, это мы трое кружимся. Давай втроем! Его губы щекочут мне ухо словами... Давай втроем... хочу согласиться. Я ведь ничего не умею, а втроем не так страшно, как один на один. В крайнем случае, если опозорюсь, все равно я их больше не увижу... Давай втроем – а, давай!
Жмурюсь. Фонари превращаются в яркие точки и колют мне глаза острыми белыми ресницами. Совсем как у тебя.
Ты не плакал перед той компанией гопников. Но потом, когда я вмешался, по-идиотски получил от них по башке, чуть не сломал палец о чью-то челюсть, потом ты лил мне на руки минералку, она шипела и пенилась на содранных костяшках почти как перекись, тогда я вдруг увидел, что у тебя длинные белые ресницы, склеенные острыми стрелками. А может они совсем и не острые? Мне ужасно хочется проверить. Пальцами. Или лучше губами. Когда-нибудь...
- Нет, я пас. Давайте вы сами, без меня.
Наверное, мы все трое укуренные. Я высвобождаюсь. И меня отпускают. Его рука медленно выскальзывает из моего кармана и ложится на талию девушки. Он улыбается мне из-за ее плеча и целует ее. Они танцуют и целуются... На это так приятно смотреть... Ее мобильник висит на ветке и светит голубым. Мы танцуем под дождем.
И пусть мой первый раз будет не сейчас и не с ними.
Я закрываю глаза и танцую. И дождь такой теплый и ласковый. И почему-то совсем не мокрый.
