•Tender words•
«Нежные слова»
Pov: Вы говорите им комплименты.
Characters: Какаши, Обито, Наруто, Саске, Дейдара, Гаара, Шисуи, Итачи, Рок Ли, Неджи, Тобирама.
Статус: тайная(неосознанная) влюблённость.
———————————————
А в тгк: korreiniswriting эта часть вышла раньше. ;)
———————————————
Какаши Хатаке
— М-м? Ах, спасибо, — Голос намеренно растянут, – привычная беспечность, – но пауза перед ответом была чуть дольше, чем обычно.
Взгляд на мгновение задерживается на Вашем лице, а потом так же легко соскальзывает в сторону. Уголки глаз приподнимаются в привычной полуулыбке, но пальцы чуть плотнее сжимают корешок книги. — Видно, ты сегодня в хорошем настроении, поделишься новостями?
Искусный манёвр. Словно бы и не отвлекает, а просто поддерживает беседу непринуждённо, почти лениво. Но между строк: «давай-ка оставим это на уровне любезностей, ладно?».
Снаружи – лёгкость, почти безразличие. Внутри – стремительная работа мысли, аналитическая машина, уже разложившая каждую интонацию, каждый намёк на скрытый смысл. Почему сейчас? Почему так? Просто вежливость? Или...
Нет. Он не позволит себе додумывать.
И даже если между строк читается взаимность он сделает вид, что не заметил. Не потому, что не хочет. А потому, что для человека, который привык терять, иногда проще вовсе не брать.
...Но вот Вы ушли, а книга в его руках уже третью минуту открыта на той же странице, да и взгляд его даже не на ней, он где-то сквозь, пока брови в едва заметной хмурости сходятся на переносице.
━─━────༺༻────━─━
Обито Учиха
— Наивно, — его голос, приглушённый маской, звучит как скрежет по металлу, — разве я выглядел когда-нибудь как тот, кто в этом нуждается? — И в этом – в Вашей доброте, в тепле, в словах, которые он давно перестал различать среди лжи этого мира.
— Хватит, — резко обрывает он, будто отсекая саму возможность продолжения, — не трать время на то, во что даже ты не веришь.
Он не принимает искренности он раздавливает её, потому что если дать ей хотя бы щель она разорвёт его на части.
— Настоящий я давно мёртв, — голос низкий, проникающий ледяными кольями под позвонки. — Ты говоришь с тенью. С призраком. С тем, кого даже проклинать уже бессмысленно.
Он убил бы в себе всё, что ещё дрогнуло при Ваших словах если бы мог. Без сожалений. Без колебаний.
А следом, возможно, убил бы и Вас просто чтобы доказать, что ему больше нечего терять.
...Но сейчас он ненавидит Вас сильнее всего.
Потому что Ваши слова – как смола. Они прилипают к его коже, пробираются сквозь трещины в броне, выжженной годами ненависти. Они разъедают.
И хуже всего – где-то там, под чёрным пластом пепла, что-то откликается. Что-то, что он давно закопал вместе с тем мальчишкой, который верил в дружбу, в любовь, в «я стану Хокаге!».
Что-то, что заставляет это сожженное и передавленное, человеческое и оттого жалкое зерно страха прорастать в пустой груди.
Но он уже сделал свой выбор.
Он прошёл через ад, утопил себя в крови, в предательствах, в бесконечной лжи и в первую очередь себе.
...Но если бы Вы осмелились протянуть руку снова, если бы, несмотря на его ярость, на презрение, на всю ту боль, что он несёт в себе, Вы продолжали верить...
Возможно, именно это и стало бы его последним шансом.
...Который он, конечно же, отвергнет. Потому что Обито Учиха уже давно не верит в спасение, и тем более – не заслуживает его.
━─━────༺༻────━─━
Наруто Узумаки
— А..? — Сперва вырывается короткий, растерянный звук, будто он не расслышал или не поверил, — ч-чего? — А следом вопрос – громче, звонче, когда смысл слов наконец доходит. Классика.
Но уже в следующий миг он резко встряхивается, как будто смахивает неловкость, руки складываются на груди с преувеличенной важностью, подбородок задирается выше, а на лице расцветает та самая улыбка – широкая, малость нервная, но ослепительно яркая. Он даже отворачивается, делая вид, что вовсе не смущён, а, наоборот, ожидал этого. — А-ха-ха! Ну конечно я крутой, даттебайо! — Но голос подрагивает.
Через пару секунд начинает ощущать, как покалывают его щеки от прилившего к ним тепла, и вот он уже стоит к Вам полубоком, неловко почесывая затылок и смущённо отводя взгляд. — Э... Спасибо... Ты тоже!..
И, встрепенувшись, тут же внутренне орёт: «ЧТО ЗА "ТЫ ТОЖЕ"?! ИДИОТ!!!»
— То есть! Я... Э... — Осознав, что оплошал, он начинает махать руками, словно не знает, куда их деть.
В итоге сдаётся и тараторит что-то вроде: «мне надо на тренировку! Пока!» — а после резко разворачивается и почти бежит прочь, оставляя Вас в недоумении смотреть ему вслед.
━─━────༺༻────━─━
Саске Учиха
Он медленно поворачивает голову в Вашу сторону. Его взгляд – ледяной, отстранённый, будто способный разрезать ваши слова напополам, раскрывая нутро, и оценить их истинную значимость.
Нулевую.
В уголке губ тень усмешки, едва заметная, но достаточно презрительная, чтобы дать понять: это смешно.
— Это всё? — И, не дожидаясь ответа, просто разворачивается и уходит. — Мешаешь. — Ни благодарности, ни раздражения, даже намёка на то, что Ваши слова что-то для него значат.
Но сами посудите, а почему должно быть иначе?
Он – лучший. Самый талантливый, самый безупречный выпускник академии, наследник сильнейшего клана, обладатель могущественных глаз. Ему твердили это годами наставники, противники, влюблённые в него взгляды из толпы. Ваш комплимент – лишь ещё одна капля в переполненное море.
Но вот в чём парадокс: никаких слов никогда не было достаточно.
Не тогда, когда он лежал ночью, стиснув зубы так, что челюсть ныла, потому что кричать было недопустимо.
Не тогда, когда ненависть растекалась по венам, словно яд, а он называл это силой.
Не тогда, когда он отрёкся от всего - просто чтобы больше никогда не чувствовать эту слабость.
Так что нет – Саске не примет вашу нежность. Он либо уйдёт, либо нападёт, либо сделает вид, что не слышал. Но если Вы продолжите он, возможно, однажды не отвернётся.
И это будет страшнее любой его ярости.
Потому что тогда – Вам конец, ведь Вы станете слабостью.
А слабости должны быть уничтожены.
И Вы будете уничтожены, если не окажетесь достаточно сильны для противостояния.
━─━────༺༻────━─━
Дейдара Тсукури
— М-м? — Лицо невозмутимое, словно он вовсе не уловил Ваших слов, пусть на деле и слышал все.
— Да так, ничего, — Вы не желаете повторять дважды и его брови едва заметно подрагивают: разочарование? Раздражение? Но он не даст Вам это увидеть.
Вместо этого самодовольная усмешка, медленное скрещивание рук на груди и театральная пауза.
— М-м. А мне ведь на секунду показалось, что у тебя-таки развилось чувство вкуса... Жаль, мм.
Голос нарочито ровный, почти ленивый, но что-то не так. Он тут же переключается на привычные рассуждения — в этот раз не для того, чтобы его услышали, а чтобы заглушить эту дурацкую дрожь под рёбрами
Но если Вы решили повторить...
Комплимент был об искусстве? Сначала – лёгкий ступор:
— Ты правда так думаешь? — Слова вырываются тише, чем он планировал. Но уже в следующее мгновение он откашливается и резко выпрямляется, маскируя мгновенную слабость высокомерным тоном. — Я просто удивлён, что ты способна мыслить настолько за рамками, мм, не льсти себе! — И пусть он делает вид, что ему безразлично, он выделит этому комплименту отдельное место в своей памяти.
А если о нем самом? Подбородок горделиво вздёрнут, руки скрещены, взгляд чуть отведён в сторону, но Вы всё равно заметите, как уголки его губ дрогнут, а на скулах проступит лёгкий румянец. — Ну да, а как иначе? Это очевидно, Mм... — Ответит он с напускной беспечностью, словно Ваши слова не более чем констатация всеобщей истины, в которой и сомневаться-то смешно...
Но на деле? Он в восторге.
И если Вы решите задержать взгляд чуть дольше – увидите, как его глаза на миг становятся чуть теплее, прежде чем он снова нахмурится и буркнет что-то про «глупые разговоры» и «концентрацию на миссии».
━─━────༺༻────━─━
Сабаку но Гаара
Тёплые слова застают его врасплох – он замирает на мгновение, будто проверяя, не ослышался ли. Его взгляд, обычно отстранённый и нечитаемый, становится чуть мягче, но не теряет глубины. В нём мелькает что-то неуловимое лёгкое замешательство, почти детская неуверенность.
— ...Спасибо. — Короткий кивок, вежливый, без обычной отчуждённости, а голос тихий, но чёткий, будто он взвешивает каждое слово. — Для меня это... Важно.
Если диалог не продолжить повиснет тишина, не тяжёлая, но наполненная лёгкой неловкостью человека, не привыкшего к таким вещам.
Его лицо не выдаст румянца, взгляд не дрогнет – черты останутся непроницаемыми, но в этой отчужденной маске не будет и намека на безразличие. Он не привык к откровенной доброте, адресованной ему, и все же он принимает ее. Неловко. Осторожно. Как дар, ценность и хрупкость которого он понимает слишком хорошо.
Он не улыбнётся, но в его голосе появится лёгкая, едва уловимая теплота:
— Ты слишком добра ко мне. — Пауза. Он смотрит прямо, и в глазах его глубокая, невысказанная признательность. — Но если ты действительно так считаешь я постараюсь не разочаровать тебя.
И в этом вся его искренность, не требующая громких фраз.
━─━────༺༻────━─━
Шисуи Учиха
Тишина между вами тянется на три удара сердца, что для него сродне целой вечности.
Глаза на миг расширяются – редкая, предательская потеря контроля, но уже в следующий момент взгляд смягчается, будто наталкиваясь на что-то хрупкое и бесконечно ценное в вас.
—...Если это говоришь ты... — голос тише обычного, почти задумчивый, — значит, в этом есть доля правды.
Уголки его губ слегка приподнимаются, но улыбка не достигает глаз – там, в глубине зрачков, уже клубится тень. Он знает, что дальше будет сложнее.
— Хотя...— нарочито лёгкий тон, ловкий манёвр, чтобы отвлечь и себя, и Вас, — я подозреваю, ты слегка преувеличиваешь.
Всегда так. Всегда – шутка, полуправда, уход. Потому что если ответить всерьёз – голос расплавится в шёпот, а пальцы, вопреки воле, потянутся стереть с Вашей щеки непослушную прядь или ощутить биение пульса под кожей.
Но он не позволит себе подобного.
Вместо этого – лишь лёгкое дрожание ресниц, сдержанный вдох и шаг назад, туда, где безопаснее. Туда, где он не рискует обжечь Вас пламенем своего клана, своей судьбы, своего ненадежного завтра.
Шисуи не тот, кто будет теряться и густо краснеть, но внутри него живые эмоции, тщательно контролируемые, но все ещё живые. И чем ближе өму Вы, тем сложнее өму сохранять этот контроль:
— Знаешь... — его взгляд скользит куда-то вдаль, туда, где солнце медленно тонет в горизонте, иногда мне кажется, что если бы не такие моменты, я бы уже забыл, за что вообще сражаюсь.
Он примет ваш комплимент. Примет с благодарностью, с той самой тихой, сдержанной улыбкой, которая так идёт ему. Но в глубине души его будет терзать вопрос: «а не слишком ли много ты берёшь, Учиха?».
Он не оттолкнет. Не оскорбит вашу искренность. Но и не даст себе утонуть в этом тепле не потому что не хочет, но потому что знает: его будущее — это песочные часы с почти истекшим песком. Обещать что-либо — жестокость.
И потому единственное, что он может позволить — этот тёплый, невыносимо нежный взгляд. Эти несколько слов, искренних, но обернутых в осторожность. И неслышный, предательский шепот надежды где-то на самом дне души, что когда-нибудь, – когда-нибудь, – обстоятельства позволят ему сказать больше.
━─━────༺༻────━─━
Итачи Учиха
Итачи поворачивает голову ровно настолько, чтобы Вы оказались в фокусе его чёрных, бездонных глаз. Движение безупречно рассчитано ни градуса лишнего, ни тени суетливости. Он не отводит взгляда, но и не впивается в Вас; его внимание похоже на прицел, холодный и неумолимый, даже когда объект всего лишь Вы и Ваши слова.
Затем – лёгкий наклон головы, словно Вы предложили ему поразмышлять над сложной загадкой, а не просто сказали что-то приятное.
— Благодарю. — Голос – шелест сухих листьев над могилой. Спокоен, лишён эмоций, холоден. Это не просто безразличие – это безупречный контроль.
Итачи не нуждается в любви, не имеет права на неё в силу собственной жестокости, утопившей его в крови.
...И все же он что-то чувствует. Там, в развалинах его человечности, где тлеют угли недобитого детства, вспыхивает искорка. Крошечная, жгуче-щемящая. Она искажает отражение света в его глазах на долю секунды – едва уловимое смягчение теней под ресницами... Но для него это – сигнальная ракета над вражеским укреплением.
Саботаж.
Диверсия против железной логики его пути. Этот росток – сорняк на мёртвом поле его чувств: не выжечь каленым железом сейчас и корни оплетут разум липкими побегами иллюзий, размягчат хватку, ослабят резкость убийцы.
А его путь питается тьмой. Поглощает свет. Он – черная дыра, и сострадание – фотон, обреченный на аннигиляцию.
— В наших реалиях доброта – тактическая ошибка, — произносит он после паузы, и его голос звучит чуть тише, почти задумчиво. — Бесполезна, и за использование может потребовать слишком высокую цену. Будь аккуратна с этим. — В его интонации не упрёк, а констатация. Факт, столь же неоспоримый, как смерть.
Он не добавляет больше ничего. Ни объяснений, ни предостережений. Просто удерживает этот усталый взгляд еще одно мгновение, а потом, плавно и бесшумно, он поворачивается, отводя глаза и возвращаясь к созерцанию невидимой для Вас точки вдалеке. Диалог окончен. Сорняк вырван. Путь продолжается.
А Вы остаётесь. Как и шрам от того взгляда на Вашей памяти. Искаженный свет в бездне. Обжигающая пустота, в которой Вы будете искать ответы, пока не поймете: вопросы были Вашей единственной ошибкой.
━─━────༺༻────━─━
Рок Ли
Его дернуло, как от удара током, так, что он подпрыгнул, выпрямившись в идеально прямую линию. Жар атаковал его с ног до головы – густая волна румянца захлестнула шею, залила уши и пожаром вспыхнула на щеках.
— Ч-ЧТО?! Э-это... — руки взметнулись вверх, — Ты... — вправо, — Я... — влево, — НЕ ЗАСЛУЖИВАЮ ТАКОЙ ЧЕСТИ!
Секунда, и в состоянии, отдалённо напоминающем контроль, он резко встаёт ровно и ударяет кулаком в ладонь:
— Я... Я стану в тысячу раз сильнее, чтобы быть достойным твоей доброты! — Не дав ни секунды на ответ, он рухнул вниз. Поклон был столь низким, стремительным и идеально прямым, что хоть прямо сейчас бери и проводи гипотенузу, — СЕГОДНЯ Я СДЕЛАЮ 1000 ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ПОДХОДОВ! В ТВОЮ ЧЕСТЬ! ВО ИМЯ ПЫЛАЮЩЕЙ ЛЮБВ... АА-А! Последнее слово оборвалось на полуслоге. Он взмыл вертикально вверх, как ракета, и в следующее мгновение уже мчался прочь, оставляя за собой вихрь пыли, опалённый воздух и легкое дрожание земли.
Вы замерли. Тишина обрушилась внезапно, оглушительная после этого взрыва звуков и движений. Ноздри щипало от пыли, в ушах стоял звон, а Вы стояли с выражением лица человека, чьи органы чувств только что протаранил на полной скорости комок чистой, гипертрофированной энергии, и растерянно смотрели на пустое место, где секунду назад бушевал ураган по имени Рок Ли.
━─━────༺༻────━─━
Неджи Хьюга
Тёплые слова повисли в воздухе над тренировочным полем, и он замер. Всего на долю секунды, будто проверяя, не ошибся ли слухом. Его взгляд, обычно пронзительный и аналитичный, будто оттаял по краям, и глаза на секунду расширились – единственная явная утечка контроля.
— Благодарю, — его голос прозвучал мягче обычного, хотя и сохранил привычную чёткость, — твои слова... Неожиданны. — Пауза, и он едва заметно выпрямляет плечи – не от гордыни, а от желания быть достойным услышанного. — Я... Признателен.
Его взгляд падает на Ваши глаза, и в его глубине вспыхивает холодное, стальное пламя решимости:
— Сила... предназначена не для тщеславия. Её истинный путь – охрана того, что имеет ценность. И ты...
Мгновение молчания. Он ловит себя, как на глупой оплошности из-за невнимательности в тесте, и челюсть напрягается.
—...Твоя вера, — поправляется он, и голос обретает твердость закалённой стали, — станет моим щитом.
Тишина, последовавшая за этим, не успокаивала – она звенела. Неджи элегантно отстраняется, даруя Вам пространство:
— Мне следует продолжить тренировки, прошу простить. — Но перед тем как развернуться, он задерживает на Вас взгляд на долю секунды дольше необходимого, и в этом взгляде невысказанное: «Я запомнил это. Я не разочарую».
Его уход бесшумен и грациозен, а Вы остаётесь на месте, пораженные, словно стали объектом клятвы... Или это действительно произошло?
━─━────༺༻────━─━
Тобирама Сенджу
— Хм.
Первый отклик – низкий, глубоко гортанный звук, повисший в воздухе. За ним пауза, густая, как расплавленный металл.
— Благодарю, — едва заметный кивок. Ни единой мышцы на его лице не дрогнуло, маска неприступности осталась безупречной, — что-то нужно?
— Ах, нет, просто выражаю восхищение, — выдавливаете Вы, ощущая, как его ледяное поле отчуждения давит на грудь. Но Вы, похоже, уже привыкли дышать в этом вакууме.
— ... Если ничего срочного нет... — Он разворачивается резко, почти по-военному, полубоком. На мгновение веки смыкаются – не миг усталости, а мысленный перебор информации. — ...Я должен вернуться к работе.
Окончательный отворот. Не просто уход, а тактическое отступление. Его шаги, чёткие и мерные, отбивают такт по сухой земле. Удаляясь. Не оглядываясь.
Вы остались стоять. Тёплые слова, которые Вы сказали, казалось, замерзли и разбились о каменную поверхность его прагматизма.
И всё же... А вдруг было? Краем слуха Вы уловили өдва различимый сбой в его голосе. Смягчение? Или просто Ваш самообман? Призрак тепла, порождённый Вашим же отчаянным желанием пробить эту броню? Узнается позже.