2
Каждая часть моего тела напоминает о тех моментах, проведённых в объятьях любимого человека. Лишь одна мысль о ней отдаётся глухой болью в районе сердца, воспоминания ранят меня так сильно, что восприятие реальности становится невыносимо тяжёлым.
2
январь 2025 года
Сеул. Южная Корея.
IT-компания Seven-Liner.
— Господин Ким, вы вернулись.
В офисе было как обычно светло, но атмосфера стояла довольно жуткая: поникшие лица работников, взволнованные переговоры и напуганный Чонгук.
Чонгук называл меня так официально всего однажды — в тот день, когда я встретил его впервые. Тогда его друзья предали его, загнав в огромные долги, которые он выплачивает до сих пор, а его девушка нашла себе богатого иностранца пока училась заграницей. Я увидел его пьяным в одной из местных забегаловок, где все меню сводилось к алкогольным напиткам, а из закусок были лишь токпокки не самой первой свежести. В тот день мы оба были на дне и нашли утешение друг в друге. Он стал моим лучшим другом, моей правой рукой, человеком, который поддерживал все мои решения и мысли, поэтому столько официальное обращение, даже несмотря на рабочую атмосферу, меня пугало.
— Что случилось? — мой голос звучал достаточно твердо и, наблюдавшие за нами работники, испуганно отошли в сторону. Все молчали.
Чонгук долго мялся, пытаясь подобрать, слова. По его лбу скатилось несколько капель пота.
— Наш проект украли, а потери слишком высоки, чтобы закрыть их, поэтому мы немного...
— Не продолжай, — я оборвал его на полуслове, прекрасно понимая, к чему он ведет. Севши за свой рабочий стол, я включил компьютер и взялся за голову. Трудно поверить, что совсем недавно процветавшая компания лишилась стольких денег. И будущее тоже известно: акционеры начнут паниковать и со скоростью света отзывать свои акции, работники начнут пускать слухи, ведь для сокращения затрат придется начать жестокое увольнение, начиная именно с них, а далее есть всего два варианта — я смогу каким-то образом решить данную проблему, найдя взломщика или того, кто допустил утечку информации со всех счетов, или же нам просто придется закрыть компанию, которую мой дедушка, мой отец, а теперь уже и я строили годами. Акции, курсы валют, рост продаж — туманный бред на окраине сознания, но сейчас я могу потерять все. Я взлетел слишком высоко... отчего падать будет в разы больнее.
Жизнь в целом – странная штука. Иногда она преподносит нам подарки, от которых мы становимся такими счастливыми, что могли бы взлететь до небес. Но, чаще всего, она же и начинает играть с нами злую шутку, из-за которой хочется просто исчезнуть. В такие моменты нам необходима чья-нибудь поддержка, от которой хочется начать жизнь заново, с чистого листа, но...
— Тэхён, что нам делать дальше?
Я вылетел из своих мыслей, бесконечным потоком разрывающим голову и, возможно, даже сердце, но ответить ничего так и не смог.
Полный боли и отчаяния от превращения моей жизни в кошмар, я молча вышел из огромного здания, путаясь в огромных коридорах из-за миллиона мыслей, крутящихся в голове. Кажется сегодня все мои планы разрушились уже четвертый раз: еще будучи маленьким мальчишкой, который жил свою самую беззаботную жизнь, я потерял маму, далее Сохи, которая значила для меня не меньше. Человека, убившего ее не нашли даже спустя годы, а каждый раз, когда я начинал заниматься его поисками самостоятельно, отчаявшись из-за бездействия людей, которые должны были обеспечивать безопасность и спокойствие своего города, все заканчивалось крахом. Последней каплей была смерть отца. Пускай он никогда не был таким, каким я бы хотел его видеть, но в глубине души я всегда знал, что он желал лучшего для меня, даже если его методы воспитания во мне человека были жестоки. Так что сейчас, находиться на грани потери последней частички своей семьи в виде компании, оставленной мне, было невыносимым.
Я вызвал такси и отправился домой, рассылая всем приглашения развеяться. Дальше все было как в тумане, пока входная дверь, на которую я смотрел довольно продолжительное время в надежде, что войдет кто-то, кто изменит мою жизнь, самостоятельно не открылась. Я не заметил, чтобы кто-то вошел, поэтому скинул все на обычный сквозняк и закрыл ее.
— Ты совсем сбрендил?— как только я вернулся обратно к толпе, послышался яростный голос отца, сквозь музыку, что кажется совсем нереальным, потому что приезжающие люди извещали, что ее слышно с начала улицы.
— Ничего ребята, я разберусь с этим недоразумением,— пьяно кричу я всем, и они вновь возвращаются к своим делам. Я отхлёбываю горький напиток из бутылки в руке и с сожалением обнаруживаю, что она пуста. Я размахиваюсь и отправляю ее прямиком в противоположную стену. Звук разбитого стекла совсем не слышен из-за мощных басов, но множество осколков падает на головы тех, кто стоит возле холодильника. Я заливаюсь смехом. Вот досада.
— Я давал тебе время,— предупреждает отец, и я ничего не успеваю осознать, как ощущаю резкое жжение в области затылка, а после все мое тело ударяется о пол. Я хватаюсь за пульсирующий ушиб, и вижу перед собой отца, смотрящего на меня со смесью ярости и плохо скрываемым разочарованием. Кто бы мог подумать, что все так закончится, верно?
— Время?— протягиваю я во власти алкоголя. Я вновь заливаюсь смехом, потому что это кажется таким смешным. Чертовски забавным... Представляю наши часы на втором этаже, которые звонко тикают с каждой секундой, и смеюсь ещё громче. — Тик-так, так... ой, тик...— заплетаюсь я, перепутав правильный порядок.
Внезапно, меня хватают за футболку, и мое тело плывет вперёд, а если быть точнее — волочится, распихивая множество разгоряченных людей. Мои плечи грубо встречаются с плечами бывших одноклассников, коллег и незнакомцев, а безвольно болтающиеся предплечья ударяются о множество бутылок в их руках. Я даже не замечаю, как иду. Я жалко тащусь за отцом.
Он швыряет меня в ванну, и я впечатываюсь в стену уже изрядно пострадавшим затылком.
— Посмотри, что ты сделал с собой и компанией, — отец кивает на зеркало напротив меня. Мое лицо искажается, когда я вижу отражение. Коричнево-синие мешки под глазами от бессонных ночей, впавшие щеки, потому что я не помню, когда последний раз запихивал в свою глотку что-то кроме алкоголя, пара порезов на губе и один смачный, ещё не сошедший синяк с челюсти, потому что бесчисленное количество раз за эту ночь ввязывался и провоцировал драки — это помогало отвлечься. Адреналин будоражил кровь, и я вновь ощущал себя живыми хотя бы и на секунду... до некоторого времени. Но сейчас... Сейчас на меня смотрел бухой в стельку парень. Парень, который забил на все и заливал своё горе алкоголем с незнакомыми людьми.
Я наблюдаю, как папа закрывает слив в раковине, набирает воду. Пальцы его второй руки впиваются в мою плоть. И если до этого мой затуманенный рассудок не воспринимал ничего, и ему было наплевать на все происходящее, то сейчас он реагирует: мое дыхание учащается.
Дернув меня ближе к себе, он кричит:
— Кто ты?
— Твой сын,— ухмыляюсь я. Наверное, сейчас он не так гордиться этим, как раньше. Конечно, прилежный ученик, а после и уважаемый всеми руководитель сошёл со своей дорожки. А кто бы на моем месте смог выдержать все это?
— Неправильный ответ, – обхватив заднюю поверхность шеи, отец окунает мою голову в раковину. Я ничего не успеваю понять и совершаю самую большую ошибку - судорожно вздыхаю, поддаваясь инстинкту. Поток холодной воды хлынул в глотку, обжигая все внутри похлеще самого крепкого бренди. Я закашливаюсь, ничего не видя перед глазами - сплошные пузыри воздуха, выходящие из моих лёгких. Упираюсь обеими руками в края раковины, сопротивляюсь, но он слишком силен. Мотаю головой, ладони скользят, но у меня никак не получается высвободиться. Я пытаюсь пнуть его, но ничего не выходит, это только отнимает у меня ещё больше сил. Давление внутри растёт, и такое ощущение, будто ещё мгновение, и мои легкие просто разорвутся. Вода обжигает, и совсем не важно, что она холодная. Жидкость заполняет нос. Я зажмуриваюсь, потому что глаза тоже начинает жечь.
Внезапно небольшое отрезвление бьет мне в голову и я понимаю, что моего отца не может быть здесь и не может быть в целом — он умер в тот же день как подписал завещание о передачи всех своих управляемых компаний в мое распоряжение, будто зная, что проживает свои последние часы.
Но почему это нечто выглядит как он и говорит его голосом?
— Да черт возьми, кто ты такой вообще?— огрызаюсь я, кашляю, отплевываюсь; вода стекает с моих сальных волос, подбородка, тонкая струйка стекает под футболку, впитываясь в хлопковую ткань.
Громогласный голос пронзает пространство:
— Хочешь умереть, Ким Тэхён? – это нечто снова злобно дергает меня за голову, на что я лишь самодовольно ухмыляюсь, оправившими от недавней пытки. — Ты ведь это и делаешь. Медленно убиваешь себя.
— Нет,— отвечаю поспешно. Я задумывался об этом, но чётко решил влачить своё жалкое существование, прожить до конца, хотя и не для чего.
— Да. Если ты не прекратишь, то когда-нибудь дрянь, которой ты балуешься, прикончит тебя. Или у тебя откажет печень, и ты будешь умирать на больничной койке долго и мучительно. Ты хочешь умереть. Что ж, я тебе помогу,— решительно вставляет тот. И его уверенность пугает меня. Пугает по-настоящему, до отрезвления рассудка.
— Нет! — бросаю я, прежде чем незнакомец окунает меня обратно, перекрывая доступ кислорода. Мне едва хватает времени подумать или подготовиться. Разум застилает черной пеленой; я испускаю вопль под водой. Горло сдавливает, но я стараюсь не дышать. Мой бухой разум все-таки пришёл к заключению, что водой дышать нельзя, но ничем не смог помешать. Я вновь инстинктивно глотаю воду вместо воздуха.
«Что бы то ни было, это что-то меня не убьет», — говорю себе, вдыхая новую порцию воды.
Он поднимает меня. Я тянусь назад, хватаю его за руку. Мое тело трясется от страха. Я дрожу от недостатка кислорода и воды, которую я стараюсь вытолкнуть из легких.
— Ты не мой сын. Мой сын не сдается. А ты смирился со всем этим дерьмом, — в моей голове проскакивают слова отца, будто он тут, совсем рядом, а во рту накапливается вязкая слюна. Тело дрожит, боль пронизывает горло. И сейчас уже не только от воды, а от воспоминаний. Я жадно и как можно чаще дышу, поскуливая. — Думаешь, я никогда не чувствовал себя опустошенным? Проклятье, я каждую стену в доме проломил кулаками. Но я стерпел. Потому что именно это мы и делаем. Мы терпеливо глотаем глыбы дерьма, которыми нас пичкает жизнь, пока не выстроим внутри себя такую прочную стену, которую ничем не пробьешь, — голос отца, прерываемый поверхностными вздохами, звучит тише, увереннее. — Это сделает тебя сильнее.
Я яростно усмехаюсь. Только взгляните, какой я сейчас: сломленный. Я не сильный. Я не знаю, что делать. Я не знаю, кто я теперь...
Все вновь всплывает в памяти. Я крепче сжимаю челюсти. Мои зубы скрипят. Язык пересыхает. Боль прокатывается по всему моему телу, сосредотачиваясь в сердце. Я пытаюсь найти что-либо, на чем можно сосредоточиться. Зрачки отца. Черные и большие, настолько, что радужки почти не видно. Я вижу в них своё отражение. И лицо, которое сменяет гримасу боли на равнодушие. Сглатываю огромный ком, застрявший в гортани, вместе с воспоминаниями обо всем, обо всех, и чувствую, как разум проясняется.
Прошлое до сих пор внутри меня. Словно тяжкий груз. Однако теперь оно утихло, похороненное в глубине.
— Ну, кто ты? — настойчиво спрашивает «тень отца» — так я назвал это нечто.
— Ким Тэхён.
— Где ты родился?
— Сеул, Южная Корея.
Тень отступает на шаг, предоставляя мне больше пространства. Протянув руку, он берет полотенце с полки, отдает мне. Я прижимаю его к груди, уже практически не чувствуя холода. Не чувствуя практически ничего.
— Время — не линия. Это петля, — он кладёт мне в ладонь часы. Стрелки идут назад. — А теперь сделай это. Построй все заново.
На секунду я увидел в «тени отца» маленького мальчика, которого встретил вчера, но в ту же секунду он с невероятно нечеловеческой силой оттолкнул меня.
Удар. Тьма. Запах ее любимых духов. И нежный голос, повторяющий «Тэхён, ну почему ты молчишь?»