Broken love

17 апреля, четверг. Скупс сказал, что им нужно поставить очередную хореографию на танец Maestro, потому что та не подошла и ее не примут на концерте. Скупса называли "отцом" группы, а мемберов - его детьми. Их большинство, как положено, отнеслись серьезно и с пониманием, но двое из них восприняли это в шутку, словно сегодня было 1 апреля и Скупс всю дорогу думал, какой бы шуткой пошутить. Это были Джонхан и Джошуа. Они захихикали, поглядывая на старшего, а тот в очередной раз за вечер вздохнул. Хоть оба и были самыми старшими, Скупс делил с ними это место и был самым старшим из участников. Но иногда создавалось впечатление, что Джонхан - самый младший мембер, потому что выглядел то он идеально, но под маской невинного и чистоплотного парня скрывался маленький демон. В самом деле, Джонхан никогда не воспринимал Купса всерьез и ненавидел, когда ему указывают. Очаровательный и обаятельный, у него всегда был блестящий авторитет, который подчеркивал его существо. Что касается Джошуа, так он не отличался от Джона характером. С виду он казался элегантным и спокойным джентльменом, но когда все тринадцать человек находились в общежитии, Джош проявлял свой характер самым невоспитанным и пошлым образом. Особенно по отношению к Джонхану. Они были не разлей вода, но Скупс не позволял этим двоим стать друг для друга больше, чем просто друзьями. Почему? Потому что на кону карьера всех участников, а Скупса запомнят как голубого парня, раз уж он позволил своим детям встречаться. Но нет, он не может этого допустить. В первую очередь потому, что их карьера будет под угрозой. Во-вторую Скупс... да, он не мог видеть, как взаимодействуют Джонхан и Джошуа, но всегда выдавливал из себя улыбку, хоть и слабую, этого было достаточно, чтобы остальные мемберы поняли, что с ним всё в порядке и беспокоиться не о чем. Но это было вовсе не так. Его психическое состояние ухудшалось, но он не позволял себе работать хуже из-за своих... чувств. Да, он любил Джонхана. Но скрывал свои чувства. На это были веские причины. Так получилось, что Джонхан и Джошуа, которые дружили ещё до дебюта, смогли покрасить своей голубой палитрой Сынчоля, с ног до головы, с головы до пят. Чоль окунулся в нетрадиционную ориентацию и теперь не знает, как с этим жить, кому свои чувства выплескивать. У него даже не было близкого друга из мемберов, чтобы он мог делиться даже своими чувствами.

Поэтому Скупс решил держать свои чувства под замком.

Навсегда.

Ведь если он кому-то расскажет, ему станет от этого легче? Кто ему поможет, если бедный Купс ни разу не получал от Джонхана взаимности?

Ни разу.

Тем не менее, сейчас он снова улыбался, как обычно, но эта проблема мешала думать Сынчолю уже на протяжении нескольких недель. Скоро будет уже два месяца. Конечно, он даже не пытался разлюбить. А зачем? Можно же жить с этой болью на протяжении... многих лет. Он даже не знал, КАК? Как разлюбить того, кому ты отдал всю свою любовь, а этот человек не отвечает взаимностью, даже не смотрит на тебя? К тому же, Скупс никогда не мог подумать, что полюбит... мальчика. К тому же, они из одной группы. Во время дебюта Сынчоль тоже засматривался на Джонхана, но по-дружески, про любовь он даже не мог подумать. Но теперь он понял, что Джонхан нравился ему всё это время, а потом это переросло в любовь. Он сам даже не заметил, как. Но когда он поймал себя на мысли, что Джонхан очень красивый, и сексуальный, он понял, что испытывает к нему чувства больше, чем просто дружба или сотрудничество. К тому же, Скупс не раз засматривался на его губы, пытался поймать взгляд, но Джонхан не смотрел на него, у него был Джошуа, конечно. Никто, кроме него, и не нужен был Джону, Сынчоль это понимал, но об одной только мысли об этом его сердце сжималось, а душа болела всё сильнее. Но он не позволял своим чувствам вырваться наружу. Он поклялся себе молчать до тех пор, пока его сердце не посчитает нужным открыться, быть может, даже самому Джонхану.

Но это было непросто. Скупс отчаянно пытался забыть Джонхана, игнорировать свои чувства. Вроде получалось, а вроде нет. Ну конечно, нет. Это убивало.

- А чем наша эта хорео не устраивает? - усмехнулся Джонхан, приобнимая Джошуа одной рукой за талию. Сынчоль посмотрел на Джонхана самым обычным взглядом, но никто не догадывался, что этот взгляд - самый печальный и несчастный из всех, на которые был только способен Скупс.

- Она не максимально отточена, там есть недочёты, которые уже не исправишь. Поэтому ставим новую.

С последними словами Скупс ударил ладонью о свой стол. Все тринадцать участников были в комнате Сынчоля, некоторые вздрогнули, кто-то моргнул, а Джонхан и Джошуа сочли нужным усмехнуться.

- Я что, сказал что-то смешное? - Спросил Скупс, вскинув брови. Хотя Джон и Джош уже беззвучно давились от хохота.

- Очень, - сумел выговорить Джошуа, не глядя на лидера. Тот отвёл глаза.

- Ну ладно, сделаем, - улыбнулся Хан и взмахнул блестящими чёрными волосами. У него были длинные волосы, до шеи, но, наверное, одному Джошу было известно, с какой целью их отращивает старший и почему не стрижёт.

Сынчоль выдохнул через нос, но это получилось шумно, громче обычного. При этом Купс на мгновение закрыл глаза.

- Всё нормально, Чоль? - Нахмурился Джонхан. Конечно, Сынчоль привык к вечной наигранной милоте Джона, но не подавал виду, что зол.

- Да-да, всё нормально, - проговорил старший, рассеянно пробежав рукой по волосам. Он не смотрел на младшего, который пытался поймать его взгляд. Но Сынчоль знал, чем это заканчивается. Заканчивается это тем, что Джошуа всеми силами пытается привлечь внимание Джонхана, сделать всё возможное, чтобы тот забыл о Сынчоле.

Может не навсегда, но на какое-то время.

Джош прижал Джона к себе. Тот не сопротивлялся, но на младшего всё же посмотрел. Это укололо Сынчоля. Да так больно, что он даже не знал, сколько уже боли накопилось в его душе, и сможет ли она уйти со временем.

А также, сможет ли уйти любовь к Джонхану.

Нет. Однозначно, не сможет. Если человек не отвечает тебе взаимностью, его можно любить хоть всю жизнь. Чоль помнил об этих словах, вспоминал каждый день. Но старался не придавать этому особое значение. Он знал случай буриданова осла. Жан Буридан, философ четырнадцатого века, рассказал случай об осле. Перед животным поставили две охапки сена. Он не мог решить, которую съесть, и умер от голода. Но, разумеется, такого не будет в реальной жизни - разве Джонхан будет выбирать между Джошуа и им - жалким лидером, который полюбил мальчика, Сынчолем? Даже если и будет, выберет-то он всё равно Джошуа. Тут и гадать не надо. И Джонхан не умрёт при мысли о том, что никого не выберет. Он, скорее всего, будет страдать из-за своей нерешимости. А Сынчоль будет страдать из-за не взаимности. Хотя, уже это продолжается слишком долго. Чтобы этого не заметить, не нужно большого труда, потому что Чоль научился очень хорошо скрывать свои чувства. И он решил этим пользоваться.

Пока не отпустит.

Даже если он отпустит, каковы гарантии, что он не влюбится снова? Вдруг он станет любить его... в три раза больше? Этого Скупс и боится, поэтому остаётся одно решение.

Жить с этой болью всю жизнь.

Сынчоль направился к двери.

- Ты куда? - Спросил его кто-то из мемберов.

Купс обернулся на него, и в тысячный раз улыбнулся фальшивой улыбкой.

Конечно ему было стыдно, что ему приходится лицемерить перед своими коллегами, можно сказать, что перед друзьями. Но они просто коллеги. Лишь один из них смог заставить Сынчоля думать о нём иначе.

- Пойду погуляю, - ответил лидер с улыбкой на губах. Когда он убедился, что никто приставать к нему не собирается, он развернулся и вышел из собственной комнаты.

Он направлялся в туалет.

Он всегда ходил туда, чтобы побыть одному. Это место помогало ему сконцентрироваться и в который раз поговорить со своими чувствами наедине.

На глаза навернулись слёзы.

Как долго Сынчоль сможет прожить с этой болью в сердце?