Хранитель моего сердца.

Багровое зарево окрасило своды Преисподней, Элиас погрузился в сон, ни о чём не подозревая, он обнимал подушку и наслаждался сладостным сном. Харвард, владыка адских земель, вошел в покои сына с первыми лучами восходящего пламени, решив, что медлить нельзя.

–Элиас.

Голос его прозвучал как рокот лавы, такой жгучий, пугающий...

–У нас с твоей матерью был долгий разговор, Биатриса против, тяжело ей будет без тебя… Но я решил, что так продолжаться не может, ты погряз в забавах, пора тебе взрослеть, Элиас. Две тысячи лет тебе, а ума – как у бесёнка малого, как будущий правитель преисподней, ты должен взяться за ум.

Харвард вздохнул, и в этом вздохе чувствовалась тяжесть веков, две тысячи лет в Аду – ничто, а в мире смертных Элиасу исполнилось всего двадцать, он так молод, в нём много энергии, сил, он готов сесть на трон, а перед этим – он должен выбрать себе королеву, супругу, с которой он пойдёт за руку ещё несколько веков.

–Мы решили отправить тебя в ссылку, в мир людей, там ты познаешь ответственность, твоя задача – охранять человека, а когда срок подойдёт, забрать его душу.

Озвучил своё решение Харвард скрестив руки на широкой груди, словно высеченный из самого прочного камня, он не спрашивал, хочет ли его сын отправится в эту самую ссылку, он требовал, приказывал, и ожидал, что его послушаются беспрекословно.

–Ты решил?

Отозвался Элиас, уныло откидываясь на шёлковые подушки. На его груди алел фамильный знак, – печать власти и проклятия, знак их демонического рода.

–Конечно, ты же никогда не спрашиваешь моего мнения… И сколько мне торчать в этом бренном мирке?

Вопрос повис в воздухе, полном серы и запаха этой самой серы, в карих глазах Элиаса плясало любопытство и легкая досада, ссылка в мир смертных – это было… Любопытно, но и отцовский тон не предвещал ничего хорошего.

–Год. Ровно год, Элиас, и после, ты вернёшься, чтобы занять трон. И, да...

Харвард вперил в сына взгляд, прожигающий душу, его глаза оттенком были голубыми, но в моменты гнева, окрашивались в кроваво-красный оттенок...

–– Ты должен выбрать супругу, не игрушку для плотских утех, а ту, с которой будешь делить власть.

Харвард выдохнул, разлука с сыном терзала его, но долг был превыше всего, это решение обоим родителям далось нелегко, но это было для его же блага, чтобы он наконец собрался и занял своё место.

–Ладно. Когда я отправляюсь?

Сдался Элиас, в глазах полыхнул жалящий, полыхающий огонь, он конечно не разделал мнение отца, ему и в Преисподней жилось хорошо, здесь много лакомств, веселья, а самое главное его лакомство – это красавицы демоницы, которые никогда ему не отказывали в потехах.

–Сегодня. В полночь портал распахнется в мир смертных, ты уйдешь с последним ударом часов.

За дверью послышался тихий всхлип, Эдвард, младший брат Элиаса, не смог сдержать горьких слёз, год без его брата… Это же целая вечность в детских глазах.

Элиас коротко усмехнулся, зная, что брат подслушивает, его ссылка, отцовское наказание… Возможность избежать скучной рутины Преисподней, в человеческом мире его ждали развлечения и, возможно, та самая, избранная… Или нет, в конце концов, у него был целый год, чтобы насладиться свободой, прежде чем надеть оковы брака и власти, стать марионеткой в руках своего помешанного отца.

****

Полночь разверзла небеса багровым сиянием, портал, ключ в мир смертных, пульсировал, словно живое сердце, семья Элиаса собралась проводить принца в изгнание, Биатриса, его мать, рыдала, словно оплакивала потерю, а Эдвард, младший брат, заходился в истерике, цепляясь за полы его одежд. Харвард, владыка ада, сохранял непроницаемое лицо, хотя в глубине его бессмертной души поселилась тревожная тень.

–Братик, не уходи!

Вопил Эдвард, размазывая слёзы по щекам, расставаться с  дорогим братом – это было последнее, чего бы он хотел в своей бесконечной жизни, они были так дружны, Элиас всегда понимал его, всегда утешал, когда он плакал, а теперь, кто будет помогать ему, проводить с ним время, понимать его? Без него мальчику будет тоскливо и одиноко...

–Я скоро вернусь, Эдди, год – это лишь мгновение, время пролетит быстро, ты даже не заметишь.

Успокаивал Элиас, чувствуя, как противный комок подступает к горлу, но он понимал, что нельзя показывать свои эмоции, ведь он демон, а демоны должны быть бесчувственными, холодными, бездушными, в этом их особенность, природа...

–Мэвис!

Голос отца прозвучал словно гром средь ясного неба, в портале возникла высокая фигура – Мэвис, облаченная в броню из теней. Его верная слуга, его тень, его правая рука.

–С тобой пойдёт Мэвис.

Произнес Харвард, его голос звенел, как закаленная сталь, Элиас посмотрел на девушку, она была дьяволицей, еще и очень могущественной...

–Помни, Элиас, никто не должен узнать о твоей истинной природе. Скрывай свои следы, стирай воспоминания, если потребуется. И самое главное…

Харвард понизил голос до зловещего шепота, в его голосе слышалась угроза...

–Ни в коем случае не смей влюбляться в человека, твой род не потерпит смешивания, твое потомство должно быть демоническим.

Элиас промолчал, он не мог предугадать того, что ожидает его в человеческом мире, да и он никогда не чувствовал любви к кому-то, он лишь делил ложе с другими демоницами, получал удовольствие, наслаждался их податливым телом, но не чувствовал к ним никакой любви, всё заканчивалось на рассвете, и они больше не встречались, даже если и виделись, то демоница обращалась к нему формально, словно между ними ничего и не было.

–Отправляемся, босс?

Элиас кивнул, чувствуя тяжесть этих слов, ссылка – это одно, а проклятие любви – совсем другое, он бросил последний взгляд на семью и шагнул в портал, багровый свет поглотил его, и мир смертных распахнул свои объятия, полные опасностей и искушений.

****

–Вот мы и пришли, ваше высочество.

Прозвучал голос Мевис, и Элиас с нескрываемым интересом огляделся, человеческий мир встретил их буйством красок парка, наполненного людьми. Смех детей, лай собак, тихие беседы – все дышало жизнью, не то, что в аду, где везде сплошная ответственность и опасность.

–Это всё конечно хорошо, но, черт тебя побери, Мевис, не называй меня так хотя бы здесь!

Прорычал Элиас, формальности душили его сильнее любых адских цепей, он жаждал свободы от трона, отцовских наставлений, от предначертанной короны две тысячи лет, и вот, наконец-то он вырвался из крючка.

–Хорошо, Элиас.

С усмешкой ответила Мевис, зная, как ненавистны ему эти церемонии, но насколько же забавно наблюдать за его реакцией.

–О чёрт, что за безвкусица на мне? Это совершенно невозможно носить! Неужели люди это носят?!

Элиас бросил взгляд на свой наряд. Нелепый, чуждый, совсем не смахивает на те одеяния, которые он носил в преисподней, даже их фамильного знака нет.

–Это человеческая одежда, ты в облике человека, Элиас.

Напомнила ему Мэвис, хмыкнув, чувствуя, как лёгкий ветерок обдувает лицо...

–Ладно, но эти одеяния нужно заменить!

Элиас перевел взгляд на людей, беззаботно поедающих мороженое под теплым солнцем, воодушевлённо поговоривая между собой, внезапно его внимание привлекли молодые девушки, которые мило хихикнули и пили холодный лимонад, со льдом.

–Ууу, люди женского рода мне нравятся гораздо больше, если я пересплю с кем-то из них, ничего же не изменится?

Пробормотал он, похотливо оглядывая их, поедая их взглядом, мысленно уже представляя, как он срывает не нужную ткань с этих красавиц...

–Элиас, ты неисправим, и вообще, говорится женского пола, а не рода, у нас вообще-то цель!

Закатила глаза Мевис, глядя на принца, словно на капризного ребёнка, он совсем не походил на будущего короля преисподней, но, раз уж ей доверили такое важное поручение, нельзя разочаровывать короля.

–А что? Вон и мужской пол есть, иди и ты переспи с кем-нибудь.

Ухмыльнулся Элиас и, оставив опешившую Мевис, тут же двинулся вперед, натянув приветливую улыбку, его первый день в человеческом мире только начинался...