Хранитель моего сердца.

В чертогах Левант царила зловещая красота, багряные гобелены скрывали вечную тьму, а шепот прислужников терялся в эхе бесконечных коридоров. Здесь правила семья Левант, повелители этого круга Ада.

–Доброго вам утра, господин.

Старший сын Элиас, шёл по длинному коридору, на утреннюю трапезу с семьёй, все окружающие ему низко кланялись, отдавая ему своё он с презрением взирал на трон из костей, уготованный ему августейшим отцом, он вовсе не желал бремени правления, которым ему обрекали, предпочитая искать утешение в запретных знаниях и гламурных беседах с молодыми демоницами.

–С добрым утром, братик!

Младший же, пятилетний Эдвард, был словно яркий луч солнца в этой мрачной обители, его звонкий, заразительный смех, наивные вопросы и невинная, искренняя любовь смягчали даже самые чёрствые сердца жителей Ада. Маленькое чудо, лелеемое всеми, кроме собственного отца, который к обоим сыновьям относился со строгостью.

–Ты опоздал, Элиас, негоже будущему королю просыпаться так поздно.

Очередное замечание, Владыка Левант оставался неприступным, все его сторонились, от его взгляда многие были готовы сами отдать свою душу. Хотя... Какая, душа, когда ты являешься дьяволом? Его взгляд, как острый клинок, пронзал насквозь, сеял страх в сердцах жителей, он не проявлял ни тепла, ни жалости, лишь неустанно твердил Элиасу день и ночь о его долге перед королевством и его жителями, что его судьба уже предрешена, ему предстоит стать владыкой, хочет или нет, он обязан, перечить повелителю никто не смел.

–Если уж, батюшка, ты недоволен моей кандидатурой, найди другого, на чью погрешную голову ты повесишь бремя правительства, ты прекрасно знаешь, что я не стремлюсь становиться королём.

Съязвил старший сын семьи Левант, у него уже с утра было поганое настроение, хотя, для демона это наверняка не удивительно, так как у них в крови течёт величие, умение подчиненять, приказывать, искушать.

–Ах ты...

Отец хотел уж предъявить за остроту его языка и за его невыносимый характер, как вдруг, послышался нежный, трепетный голосок жены:

–Дорогой, успокойся, он опоздал всего то на две минуты. Доброе утро, сынок!

Мать, Аделина, излучала доброту и заботу, она с трепетом относилась к своим любимым сыновьям, каждого любила всем своим сердцем, видела в них надежду и будущее, в глубине души она тосковала о дочери, но боялась даже намекнуть об этом своему суровому мужу.

–Доброго утра, матушка.

Элиас низко склонил свою голову, приветствуя свою любимую мать легким поклоном, наследник демонического рода, он был холоднокровен к своему отцу, с которым у них были натянутые отношения, был сдержан и держал расстояние между ними, но к матери питал трепетную, самую искреннюю любовь, которая теплила его сердце, мать отвечала ему лаской, смягчая суровый нрав, только она могла унять его нелёгкий характер, царивший в их обители.

–Элиас, ты же помнишь о том, что сегодня будет семейный реестр, ты должен присутствовать.

Голос отца прозвучал довольно резко, тут же рассекая утреннюю тишину, которая возникла на мгновенье, когда семья принялась за трапезу. Элиас ощутил на себе тяжелый взгляд отца, скользнувший по нему краем его глаза, нехотя, он отвлёкся от запечённого лосося, который пах просто изумительно и перевёл взгляд карих глаз на отца, чуть сжав стул, обитый черным бархатом, выглядело это очень роскошно.

–Ты же знаешь, отец, меня не интересуют дела королевства, могу я не пойти?

Недовольно бросил старший принц, отворачиваясь к окну, за которым простирались бесконечные земли преисподней, эти багровые скалы, дымящиеся ущелья, лавы, – самый настоящий пейзаж, который должен был вселять трепет в сердцах каждого и бесконечную гордость, но в Элиасе это вызывало лишь зевоту. Он не стремился стать владыкой адских земель, ему были не интересны королевские уроки отца, которые он преподавал с таким упорством, пытаясь вложить в него хотя бы долю королевской стати, но его сердце жаждало иного, – свободы, приключений, может быть, даже… Чего-то хорошего, светлого.

–Нет, ты мой сын и ты будущий король!

Прикрикнул отец, не контролируя свои эмоции, взметнув руку в жесте, полном властной ярости, его выводило то, как его сын относится к своим обязанностям. В его глазах плескалось полное разочарование, смешанное с неконтролируемым гневом, государь вложил в Элиаса все свои знания, которые он в своё время получил от своего отца, который был великим королём, всё свое могущество, готовил его к правлению начиная с пеленок, а в ответ получал лишь пренебрежение и бунтарский дух.

–Ты должен понять, Элиас...

Голос отца смягчился, став угрожающе тихим, что вселяло не меньший страх на окружающих, на слуг, служанок, даже охрана почувствовала пронизывающий холод внутри.

–Твой долг превыше твоих желаний, ты принадлежишь этому трону, этой земле, этому народу, и ты примешь это, хочешь ты того или нет.

****

–Знаешь, отец, а пошел ты куда подальше со своим троном и королевством.

Выплюнул Элиас, помолчав пару минут, словно собирая внутри всю свою накипающую ярость, тишина в зале, казалось, стала осязаемой, все окружающие в ужасе ахнули, посмотрев с испуганными глазами на владыку, у которого помрачнело в лице, в глазах, словно туча нависла над горным пиком, все наблюдали, затаив дыхание, страшась даже шелохнуться, мысленно сочувствуя старшему принцу, предчувствуя, что его явно ждёт что-то не хорошее.

–Что ты сказал?

Голос отца был обманчиво спокоен, но в нем чувствовалась такая мощь, что задрожали канделябры на белоснежных стенах тронного зала, он встал со своего места во главе стола и, приблизившись к сыну, без предупреждения одарил его хлёсткой пощёчиной, после которого остался красный след пятерни. Звук удара эхом разнесся по тронному залу, заставив содрогнуться даже самых закаленных воинов, у матери закололо сердце, а младший брат от испуга выронил столовые приборы, с ужасом озираясь на них.

–Да как ты смеешь так разговаривать со мной? Я твой король, а в первую очередь, я твой отец, веди себя уважительно!

Взревел государь, яростно посмотрев на своего старшего сына, в его глазах плескался не только обижающий гнев, но и глубокая, смертельная обида, он вложил в Элиаса всю свою силу, все свои надежды, а в ответ получил лишь неуважительный плевок в лицо.

–Да неужели? Вы возомнили себя моим отцом, хотя вспоминали о моём существовании только тогда, когда это было вам под руку, верно? Что ж...

Элиас, немного покачнувшись от удара, выплюнул алую кровь на пол, он поднял голову, встретившись взглядом со своим августейшим отцом, которого он внутренне уже ненавидел, в его глазах не было страха, лишь презрение и решимость, желание высказать то, что он хранил в себе все эти нескончаемые годы.

–Повинуюсь, ваше вихлячество.

Элиас произнес эти слова, словно выплюнул смертельный яд, не удостоив отца даже мимолетным взглядом, голос его, обычно сдержанный и почтительный, хоть и для виду, сейчас звенел холодной сталью. Зал замер, словно в ожидании удара грома, даже прислуги, обычно незаметные и бесшумные, застыли, боясь пошевелиться.

Это было последнее, что он сказал, отринув все придворные условности, презрев гнетущую атмосферу тронного зала, он отвернулся. В каждом его движении чувствовалась непоколебимая решимость, презрение к многовековым традициям и открытый вызов власти отца, шаг его был уверенным и твёрдым, как у человека, знающего свою цель и не боящегося последствий, он зашагал прочь из тронного зала, не желая больше продолжать эту трапезу лицемерия и лжи.

****

–Братец, сильно больно?

В покои Элиаса проскользнул Эдвард, младший из Левантов, крошечный, пятилетний демон, совсем не похожий на обитателей этого мира. Сердце у него было мягким, как первый снег, а глаза искрились добротой, – редкое сокровище в адских землях, редко таких встретишь. Боль старшего брата он чувствовал, словно свою собственную, ему не хотелось, чтобы Элиасу было больно.

–Пустяки.

Отозвался Элиас, махнув рукой, он не желал, чтобы младший беспокоился, у них с отцом всегда бывали конфликты, это обыденное дело.

–Подойди.

Он жестом подозвал Эдварда к себе, мальчик, доверчиво склонив голову, послушно подошел к старшему брату, Элиас подхватил в свою очередь подхватил его на руки, усадив на колени и крепко обняв крошечное, детское тельце младшего братца. В этом замке, полном интриг и жестокости, Эдвард, пожалуй, был вторым, после матери, кому он по-настоящему доверял и кого любил, его маленькое сердце, бьющееся рядом, согревало душу Элиаса.

–Отец сильно ругался, ведь так?

Прошептал мальчик, прижимаясь к брату, наслаждаясь теплотой его тела, на секунду прикрыв свои изумрудные глаза...

Элиас вздохнул, семейный реестр всегда заканчивался одинаково – ссорой и выговором, его непокорность раздражала отца, а нежелание вникнуться в королевские традиции делало его изгоем в глазах демонической знати.

–Это не столь важно, не бери в голову, Эд.

Ответил Элиас, нежно проводя своей широкой рукой по мягким, шелковистым волосам младшего брата.

–Главное, что ты здесь, со мной.

Он прижал Эдварда еще крепче, словно пытаясь защитить его от всего зла, что таилось в этом алчном мире, в такие моменты, глядя на невинное лицо брата, Элиас понимал, ради чего стоит бороться до конца, ради чего стоит противостоять отцу и его трону, ради того, чтобы Эдвард никогда не узнал, что такое прожигающая ненависть и съедающая злоба.

****

–Вообще, когда ты станешь нашим государем, я буду рядом, буду помогать тебе.

Вдруг заговорил Эдвард, после нескольких минут тёплых и таких нежных объятий. Он отстранился и, заглянув в глаза брату своими огромными, полными надежды глазёнками, повторил:

–Ты будешь хорошим королём, Элиас.

Мальчик улыбнулся, смотря искренне в сторону старшего брата, всё еще расположившись на его широких коленках...

–Эд, я не стану правителем Ада, это не мой путь, понимаешь? А вот, ты, на эту роль подходишь куда лучше, чем я, и уж лучше, чем наш батюшка, который мозгами съехал со своими королевскими делами…

Элиас тяжело вздохнул, отводя взгляд. Мысль о троне вызывала лишь мгновенную тошноту. Он видел, как королевская власть меняла отца в худшую сторону, превращая его в безжалостного Тирана, готового убить без капли сожаления. Нет, это не для него.

–Но... Отец хочет, чтобы правил ты.

Прошептал Эдвард, в его голосе послышалась тревога, мальчик поднял свои глаза, напуганной глядя на брата, услышь это отец, не миновали бы они беды...

–Плевать, чего он хочет, главное то, чего хочу я, хоть это его и не заботит.

Отрезал Элиас, зактив глаза, продолжая мягко поглаживать волосы брата, чувствуя лёгкое раздражение внутри, одно упоминание об отце вызывало у него отвращение.

–Ты же знаешь, я не люблю все эти церемонии, интриги, кровь… А ты, ты добрый, справедливый. Ты будешь заботиться о своих подданных.

Эдвард нахмурился, многозначительно посмотрев на брата, он был слишком мал, чтобы понимать все тонкости дворцовых игр, но чувствовал, что от этих слов зависит будущее.

–Но... Но я боюсь.

Признался Эд, немного сжав одеяния своего старшего брата, уткнувшись лицом в его грудную клетку, вдыхая его запах...

Элиас нежно улыбнулся, снова обнимая брата, бережно поглаживая его по детской спине.

–Я буду рядом, Эд, всегда, я помогу тебе, ты справимся вместе, обещаю. И если что, ты всегда сможешь послать меня куда подальше со всеми этими государственными делами.

Братья переглянулись между собой и залились громким смехом, который разнесся по комнате, а возможно, и по всему замку, но их это не беспокоило, ведь они были счастливы вдвоём...