Серая мышка

Это было невыносимо. Каждая секунда хуже предыдущей. Все мое тело тряслось, и я совершенно не понимала: это происходит от холода или от страха. Я ощущала, как все рушится. По кусочкам откалывается и пропадает. Мне было больно дышать, и я опять же не знала, что является причиной.

Гарри

Я пыталась выкинуть его из головы. Как, черт возьми, я собиралась сделать это?

Гарри, Гарри, Гарри

Я рухнула на колени, прижимаясь к холодному бетону.

-Это все неправда. Нет, - я задыхалась от слез.

-Мэри, - я почувствовала чью-то руку на своем плече. -Милая, пойдем, - мамин голос был необычно мягок. Наверное, она была переполнена сочувствием, но меня это не волновало.

-Я не пойду никуда, - я с силой оттолкнула ее.

В другой раз, мама сразу бы залепила мне пощечину. Но сейчас она лишь вздохнула и потащила меня в сторону кухни.
Она достала какую-то баночку, начала капать жидкость из нее в ложку.

Зря пытаешься. Меня уже ничего не спасет.

-Открой ротик, - она поднесла ко мне ложку и залила эту мерзость.

Я давилась слезами. Мои мысли крутились лишь вокруг его имени.

-Гарри, - глаза начали слипаться. Я как будто бы отрывалась от земли. Мое тело перестало слушаться меня, но боль не угасала. Я опустила голову на руки. Больше я ничего не помню.

***

Я проснулась от равномерных всхлипываний, доносящихся откуда-то поблизости. Бетси пыталась расчесаться, сидя возле шкафа. Тогда я подумала: почему она плачет? Тогда я подумала: какого черта она плачет из-за Гарри?

-Который час? - я привстала и тут же схватилась за голову - она просто раскалывалась.

-Восемь утра. Ты целый день проспала. Сегодня понедельник, - Бетси завязала хвост. -Спи,
Мэри, - она вытерла нос, -Не ходи в школу.

-Ну уж нет, - я через силу поднялась с кровати. -У нас литература сегодня, кажется.

Я просто не могла находиться дома. Все здесь давило на меня. Наваливалось. Убивало.

-Тогда поторопись, - Бетти кинула мне расческу и вышла.

Я собрала всю свою боль и попыталась отвлечься от нее. Я спала в джинсах, поэтому мне нужно было лишь надеть толстовку и заплести спутанные волосы в косу. Пусть думают - так задумано. Я выпила таблетку от головной боли, и она прошла примерно через минут пять, я была готова идти. Тогда я еще подумала, как было бы здорово, если бы существовала такая таблетка, способная унять мою душевную боль.

-Мэри, - в комнату зашла Бетти. -Нам пора. Если ты конечно не передумала.

-Нет, - я накинула капюшон.

Мы доехали до школы на папиной машине. Он остановился и не спешил нас выгонять. Бет взяла меня за руку.

-Сегодня будет непросто.
-Всегда теперь будет непросто, - я откинула руку и вышла.

Кажется, еще никто не знает. Никто не пялился на меня. Ни на чьих лицах еще не было сострадания. Все были заняты своими делами. Всем было плевать.

Я зашла в класс и села за последнюю парту. Я положила голову на руки. Я старалась не заплакать.

-Дети, - в класс зашел учитель литературы. -Сядьте.

Я поняла, что это сейчас случится. Мне жутко этого не хотелось. Я боялась лишь одного: сорваться.

-Сегодня утром нам поступило одно очень печальное известие.

Нет, нет, не произносите это!

-Гарри Стайлс, - он сделал паузу, -Скончался.

Я почувствовала, как все повернулись в мою сторону, я почувствовала их взгляды, полные жалости и грусти. Это было мерзко, отвратительно, мне становилось все хуже. Все начали перешептываться, кто-то начал плакать, парни из футбольной команды понуро опустили головы. К чему эта наигранная печаль? Я уверена, никто из них даже не удосуживался раньше здороваться с ним.

Я чувствовала, как на меня что-то давит, мне стало душно, я просто не могла находиться здесь. Резко встав с места, я бросилась к двери. Эти сочувственные взгляды провожали меня. Я выбежала из здания, и единственное, чего мне хотелось - побыть одной.

Когда я оказалась на улице, я увидела беззаботных людей, чьи жизни были полны радости. Еще вчера я была одной из них, а сегодня мой мир опустел, и я чувствовала какую-то несправедливость. На скамейке перед школой сидела Аделя, рядом с ней Луи читал какой-то учебник, совершенно не обращая внимания на ее заигрывания. Проходя мимо я кинула в их сторону взгляд, полный отвращения. Я знала: Луи смотрит мне вслед. Но это самое последнее, о чем я могла думать.

Когда я зашла в комнату, мне все еще было плохо. Тогда я поняла: нет места на земле, нет места во всей галактике, где меня бы не мучили воспоминания. Я любила Гарри и дома на диване, и за школьной партой, и в машине, и в парке. Везде одинаково, везде по-настоящему. А потому и боль - единственное, что он мне оставил - везде была одинаково обжигающей и удушающей. Я постепенно, не сразу, начинала понимать, что Гарри больше нет. И тем не менее он был везде: его запах оставался на простынях, его футболка, небрежно сложенная, лежала под подушкой. Его фотографии в моем альбоме по-прежнему лежали на самой высокой полке шкафа. Я вдыхала его снова и снова, и постепенно он растворялся. Запах становился не таким отчетливым, я еле-еле улавливала его. На глазах проступили слезы. Мне не верилось в то, что происходит. Я сняла толстовку и вытащила его футболку из под подушки. Я закуталась в холодные простыни и закрыла глаза.

Я не хочу просыпаться больше.