Глава 15
Дни пролетали с бешенной скоростью, оставляя нам все меньше и меньше времени вместе. И с каждым таким днем в кампании приходила страшная ночь. Порезы становились все глубже и уже украшали все мое тело, так же как и маленькие синяки. Я боялся засыпать, но организм требовал. Однажды, я трое суток не смыкал глаз, но на четвертые сдался. Гарри больше ничего не говорил по этому поводу, но иногда из-за неловкого движения поврежденный участок моей кожи оголялся и приковывал его взгляд. И лучше бы он что-нибудь говорил, чем смотрел на меня так. Как будто у него отнимали что-то важное, как будто это у него глубокие порезы, а не у меня. Я бы хотел ему сказать правду, но только отдергивал кофту и улыбался. Меня выматывали физическая боль нападок неизвестно кого и моральная от того, что я разрушаю жизнь Гарри. Мы оба делали вид, что все хорошо, что ничего не происходит, и от этого все становилось еще хуже. Я не мог рассказать, а он не мог ничего сделать. Бывали и хорошие моменты, когда мы лежали у него в комнате на кровати и целовались, или сидели в нашей кофейне и уплетали за обе щеки выпечку, или играли с малышами в детских домах. Гарри возобновил свою волонтёрскую деятельность, а я, чтобы проводить больше времени с ним, а не в одиночестве, ходил везде за кампанию. Поначалу все это было для меня чужим и странным, но постепенно стало спасательным кругом. Помогая, я забывал о себе. Это мне и нужно. И всех этих моментов было ничтожно мало, чтобы перекрыть напряжение и холод между нами.
Наступил май, становилось все жарче и жарче, а я не мог надеть футболку, так как руки выглядели устрашающе. Один раз, разглядывая себя в зеркале, я не выдержал и напился. Напился до неадекватного состояния, что начал в прямом смысле разносить всю квартиру. А потом меня тошнило, и я лежал на полу и думал, что нужно отпустить Гарри. Да, его сердце будет разбито, но это будет быстро. Это пройдет. Сейчас же я отковыриваю от него по маленькому кусочку и каждый маленький кусочек отбрасываю дальше, чтобы он никогда его не нашел, не собрал в едино. Много метафор, но это то, что я думал пьяный, лежа на холодном кафеле с привкусом желчи во рту.
Не знаю зачем? и почему?, мы пришли в клуб. Я хочу расслабиться, а Стайлс просто со мной. Он остается сидеть у бара, пока я танцую. Когда я был в клубе пьяным, во мне было больше уверенности. Сейчас же на трезвую голову вообще не знаю, умею ли танцевать. Начинаю двигаться, и мне становится смешно. Как же это все нелепо. То ли от запаха, то ли от тесноты начинает кружиться голова, а потом становится так хорошо. Даже очень хорошо. Начинаю танцевать, как будто тут никого нет, и никто не смотрит. Мой взгляд фокусируется на привлекательном брюнете с горой мышц и накаченной задницей. И судя по движениям - явный гей. Подбираюсь ближе, улыбаюсь, качаю бедрами, стараясь немного его задеть. И это получается. Незнакомец поворачивается ко мне и улыбается. Губы растягиваются еще шире, когда его рука ложится ко мне на бедро и ползет вверх. Он продолжает свои движения и переходит на мой зад. Прижимаюсь ближе и облизываю губы, глядя прямо ему в глаза. Целую, не знаю зачем, но целую. Крепко, жадно. И тут в моей голове вспыхивать осознание того, что я делаю. Отскакиваю от парня и пробираюсь к Гарри, однако теряюсь в толпе и еще минут десять хожу по кругу. Все-таки вижу бар, вижу Гарри и бросаюсь к нему на шею. Покрываю все его лицу поцелуями, шепчу извинения, сжимаю в объятиях, чтобы не ушел.
-Я люблю тебя, только тебя. Никого больше. Я люблю Гарри. Люблю моего зеленоглазого парня, единственного для меня во всем мире, - кричу ему, чтобы он услышал меня через музыку.
-Луи, ты пьян? - он отрывает и вглядывается в мои глаза.
-Нет, нет. Пойдем отсюда, прошу, быстрее уйдем отсюда, - тяну за руку к выходу, да он и не сопротивляется.
Выйдя на улицу, я могу глубоко вдохнуть свежий ночной воздух и успокоится.
-Прости меня, - смотрю прямо в его глаза. - Я поцеловал другого парня. - Слова вылетают сами, не спрося разрешения у меня. - Мне понравилось. - Прикусываю язык. Это же не правда.- Нет, это говорю не я. - Смотрю расширенными глазами на кудрявого.
-И зачем? - глубокий и ровный голос. Как будто его это не трогает.
-Не знаю. Как будто кто-то контролировал меня. Я не хотел этого.
-Это уже похоже на раздвоение личности, - он улыбается.
-Тебе это не неприятно? - Для меня остается загадкой его поведение. Его реакция ранит меня.
-Нет, Луи, мне не неприятно. - Он молчит, а потом резко вскрикивает: - Мне больно! Мне чертовски больно! И не из-за поцелуя, а из-за того, что ты не хочешь выбраться из всего этого. Прости, но мне невыносимо быть с человеком и не иметь сил помочь ему. Ты думаешь, я не вижу, что стало с твоим телом? Помнится, такого не было в нашу первую встречу. Я устал от этого, устал бояться, что однажды ты сделаешь надрез глубже или введешь в себя дозу больше. Луи, я не могу смотреть, как ты уничтожаешься себя из-за меня.
-Ты не виноват.
-Я познакомился с жизнерадостным парнем, а теперь он стал бледным существом с раздвоением личности и проблемами с запрещенными веществами. - Его голос сходит на нет. Теперь я понимаю, что творю, делая вид, что в порядке. Но правда просто убьёт его. Обнимаю такое родное тело, с глаз начинают скатываться давно скопившиеся слезы.
-Ты ни в чем не виноват. На самом деле, в моей жизни все хорошее - это только ты. - Всхлипываю. - Ты сможешь остаться с парнем, который примет всю твою помощь, который согласится на все ради тебя? - Одна его рука ложится мне на поясницу, а вторая на затылок. Щекой он прижимается ко мне и шепчет:
-Да.
-Гарри, я люблю тебя.
-Прости.
И я его понимаю. Как можно сказать «люблю» человеку, который мучает тебя, терзает и скрывает большую часть своей жизни. Но мне и не нужно, чтобы он любил меня. Мне нужно, чтобы он был рядом, чтобы у меня был смысл и было желание жить.
-Я запишу тебя к психологу и пойду с тобой. И не думай, я не собираюсь тебя контролировать, просто, чтобы поддержать.
Соглашаюсь. Мне это ничем не поможет. Никакой психолог не сможет снять с меня власть ада. А Гарри станет спокойнее, а это главное.
-Гарри, я, клянусь, не принимаю наркотики.
-Хорошо. - Кудрявый выдыхает, по моей шее проходит теплый воздух, и целует меня в волосы.
Поднимаю на него голову. Гарри стирает с моих щек остатки слез и улыбается. Улыбка вымученная и усталая, но искренняя. И сейчас я понимаю, что весь прошлый месяц его хорошее настроение было фальшью, как и мое. Он касается моих сухих и соленых губ, осторожно целует. Я ему активно отвечаю. Заглушаю вкус чужих губ родными и нежными. Вскоре зубы впиваются в мою нижнюю губу, а потом ее оттягивают. Больно, но приятно. Гарри проходит языком по ранке и чуть-чуть отстраняется.
Буря миновала, но на нас надвигался смерч.