Глава 28
Я не могу поехать домой, так как один в четырех стенах наедине с собой я не выдержу. Дома у Гарри на меня будут смотреть с жалостью две пары глаз. Я не могу остаться здесь, потому что в этом нет смысла. Гарри все равно надо отдыхать, и мое присутствие только нарушит его покой.
Отхожу к окну в конце коридора, вытаскиваю телефон из кармана и звоню Лиаму.
-Привет, - хриплю в трубку и прокашливаюсь.
-Привет. Как Гарри? – говорит тихо, почти шепотом.
-Ты мог бы меня забрать? Я сейчас в больнице.
-Я сижу с Анабель, Соф ушла проветриться с подругами на пару часиков. Прости.
-Можно тогда я приеду на такси и останусь с ночевкой? Мне нужно поговорить с кем-то разумным. – Лиам смеется, но тут же себя одергивает и начинает напивать что-то типа колыбельной. Видимо, он укладывает свою дочь спать.
-Конечно, приезжай. Только я оставлю ключ под ковриком, чтобы дверной звонок не разбудил Ани. – Тут в трубке раздается плач, и Лиам быстро со мной прощается.
Возвращаюсь к остальным, говоря о том, что возьму такси и поеду к Лиаму, но Лео протестует. Он не хочет ничего слышать о такси, так как внизу припаркована его вместительная машина. Мы ждем в коридоре, пока Лизи выйдет из палаты, и втроем отправляемся на выход. Я молча сажусь на заднее сидение и погружаюсь в свои ужасающие мысли.
-Луи! – кричит громко Элизабет с переднего сидения. Перевожу свой взгляд с окна на ее белую макушку, торчащую из-за спинки сидения.
-Ммм?
-Ты нас не слушал?
-А вы что-то говорили?
-Вообще-то да, о очень важных вещах. – Ее личико появляется между передними сидениями, укоризненно смотря на меня. – Так вот, Лео предлагает направить Гарри в хороший реабилитационный центр. К сожалению, он находится в семидесяти километрах от Лондона, но там ему окажут действительно качественную помощь.
-Поговори с Энн, она решает эти вопросы, - отвечаю достаточно грубо. У меня нет сил думать еще о чем-то, я просто взорвусь.
-Ты не понял. Это дорогой центр. Лео собирается его оплатить, но ты знаешь же Гарри. Так что я прошу тебя с ним поговорить.
-Слушайте, почему бы вам самим с ним не разговаривать? Почему всегда должен я? Вы его дольше знаете. Это вы должны помогать мне понять его, а не я! Он мне даже не доверяет! Ты же ведь тоже знала о его болезни! – Кричу на всю машину. Меня с головой накрывает злость и обида. Они знали, я – нет. А теперь меня просят поговорить о важных вещах с человеком, которого я не знаю. Я знаю милого зеленоглазого парня с ямочками и кудряшками, который любит рисовать, снимать и носить красный шарф. Тот, кто лежал сейчас в больнице под капельницей, - другой. Это тот, кого я никогда не знал. А они знали. Так почему я должен говорить с ним? Почему я?
-Луи, спокойнее, - говорит Лео своим ровным голосом, который заставляет меня вскипеть еще сильнее.
-Останови машину. Мы почти приехали, я пройдусь пешком. – Раздается щелчок, и я понимаю, что двери заблокированы.
-Ты никуда в таком состоянии не пойдешь, я лично передам тебя в руки твоему другу. А сейчас вздохни глубоко и успокойся, - командный голос мужчины заставляет меня прикусить язык и осесть на кожаном сидении. Он прав, я бы мог в таком состоянии наделать больших глупостей. Импульсивность никогда до добра не доводит. Поэтому я рассматриваю городские пейзажи в окне и пытаюсь подумать рационально, разложить все по полочкам. У меня это не получается, но я пытаюсь.
Мы подъезжаем к дому Пейна, и Лео действительно выходит из машины, чтобы проводить меня. Я беру из-под коврика ключ и тихо открываю дверь. Мужчина входит за мной в прихожую и стоит, видимо, ожидая Лиама. Он думает, что я сбегу или что? Мне жуть как хочется накричать на него. Уже открываю рот, как из проема появляется Лиам, и я вспоминаю о спящей Анабель, поэтому только шепчу «привет». Подпираю собой стенку, пока они знакомятся. Лео бросает на меня обеспокоенный взгляд и скрывается за дверью.
-Томмо, ты...
-Помолчи. Я хочу в душ, а потом выпить чего-нибудь.
На цыпочках иду в ванную. Это самая лучшая идея за всю мою жизнь. Прыжки с моста и холодная вода Темзы меня всегда отрезвляли, так что ванна с прохладной водой вполне может их заменить. Даже звук льющейся воды уже производит на меня должный эффект. Глубоко вздыхаю и раздеваюсь. Все подождет. Вот сейчас я расслаблюсь, потом Лиам разложит все по полочкам, и все будет замечательно. Да, точно так и будет.
Мурашки бегут по коже, когда я окунаю свою босую стопу в жидкость. Получилось немного прохладнее, чем я ожидал. Медленно опускаюсь, обнимая себя руками. Все тело сковывает, но вскоре отпускает. Сгибаю ноги в коленях, голова скользит по ванне. Перед самым погружением набираю воздуха в легкие и окунаюсь, закрывая глаза. В голове образуется что-то типа вакуума, ни одна мысль не может проникнуть внутрь меня. У меня происходит полная перезагрузка мозга, которая была необходима уже давно. Внезапно мое тело обхватывают и вытягивают из-под воды.
-Луи, Луи, слышишь меня? – Лиам сдавленно кричит, чтобы не разбудить ребенка, и хлещет меня по щекам.
-Пейн, твою мать, ты что творишь?! – вырываюсь из его железной хватки и откидываю мокрые волосы назад.
-Это что ты творишь? Решил руки на себя наложить? Больной совсем? – Он злится и дает мне подзатыльник.
-Сам больной! Я просто нырнул. Ты что тут делаешь?
-Я принес тебе полотенце и одежду, а ты тут под водой. Кстати, что она такая холодная? Отморозишь себе все. Гарри импотент не нужен. – Мой друг подмигнул и засмеялся, у меня же настроение вновь ухудшилось.
-Я и так Гарри не нужен. – Смотрю на свои пальцы, которые выводят узоры на водной глади.
-Ну что такое?
-Лиам, я голый вообще-то. Будь добр, выйди и закрой дверь с той стороны. Я закончу, и мы поговорим. – Плескаю в него водой, чтобы его задница быстрее покинула меня. Со вздохом он все-таки уходит, а я вновь ныряю.
После прохладной ванны и горячего душа голова как будто новая, да и в теле появляется легкость. Вхожу в кухню, где уже сидит Пейн.
-Чай?
-А покрепче что-нибудь? – плюхаюсь на маленький диванчик у окна.
-Вино, коньяк, ром?
-Ром. – Он кивает, достает из шкафа бутылку и наливает немного на дно стакана. – Не жадничай. – Он добавляет еще немного и протягивает мне. Выпиваю все залпом и морщусь. Волна тепла проходит по всем внутренностям, от этого расплываюсь в глупой улыбке.
-Ты чего? – Лиам смотрит на меня с подозрением.
-А на хрен все! Уеду в Голландию, заведу там плантацию тюльпанов. А на выходные буду ездить на улицу красных фонарей. – Мечтательно закатываю глаза.
-Томлинсон, вернись в реальность и расскажи мне про Гарри.
Упоминание его имени режет без ножа. Все тело как будто наливается свинцом, а реальность больно бьет по голове. Я так отчетливо вижу под закрытыми веками эти пронзительные зеленые глаза с непонятной мне мольбой. Да я бы прости ему всю ложь, только бы узнать, что значит этот взгляд и эти слезы.
К нам присоединяется Софи, которая, видимо, уже вернулась с прогулки. Рассказываю Лиаму о потери речи и о нашей короткой встрече, стараясь сдержать слезы. Это так не по-мужски, но я не могу больше это терпеть. Слишком много всего навалилось.
-Луи, а если бы тебя сейчас приковать к постели, не давать шевелиться, и заклеить рот скотчем, как бы ты себя чувствовал? – задает мне вопрос Софи.
Представляю это все в голове, и отвечаю: - Ужасно.
-Вот. Примерно тоже происходит с Гарри. Проблема в том, что его мозг это все осознает. У моей бабушки был инсульт. У нее отключилось не только тело, но и сознание. Она чувствовала себя как младенец, и было проще. Гарри же понимает, что он взрослый, самостоятельный парень, а его тело делает из него малыша, нуждающегося в постоянной помощи. Конечно, ему очень тяжело, - поясняет мне девушка и обхватывает своими тоненькими ручками мои плечи.
-Вспомни, что он постоянно твердил тебе, когда упал на лыжной трассе? Я слышал это каждый раз, проходя мимо вашей комнаты. – Лиам смотрит на меня в упор, и я начинаю перебирать в голове воспоминания, но все какое-то мутное и далекое. – Он «не хрупкий цветок», - помогает Пейн.
-Вы не сказали мне ничего нового. Я прекрасно знаю, что Гарри тяжело смириться со своим положением и тому подобное. Проблема в том, что Я не могу его понять. Как мы будем встречаться? – Лиам и Софи переглядываются. – Вот! – кричу и вскакиваю на ноги. – Видите, вы сейчас поняли друг друга без слов. Я так не могу.
Из комнаты раздается плач, и Софи покидает нас. Тело слабеет, плечи опускаются, а руки болтаются по бокам как у тряпичной куклы. Я просто выдохся. Все становится сложнее и сложнее.
-Луи, посмотри на меня, - мягко говорит Лиам. Это я и делаю. – Гарри же жив?
-Да.
-Так в чем проблема?
На это мне остается только пожать плечами. Он чертовски прав. Полгода я мучил себя мыслями, что моего мальчика не будет на этом свете, что я потеряю его навсегда, а сейчас терзаю себя на пустом месте. Он жив, и это настоящее чудо. Нужно научиться довольствоваться малым, тем, что уже дано. Я психую вместо того, чтобы приложить хоть капельку усилий.
***
Мне нужно было сделать парочку дел, прежде чем направиться в больницу. Поэтому появляюсь в палате Гарри уже в обед. С ним Энн и медсестра. Они приветствуют меня, а я не перестаю улыбаться, смотря на сокровище всей моей жизни с изумрудными глазами. Гарри улыбается при моем появлении, но как-то нервно. Наверно, потому что Энн в это время разрабатывает его ногу, а медсестра кормит с ложечки какой-то жижей.
-Привет, любимый. – Целую его в щеку и кладу цветы рядом на тумбочку. Тюльпаны, которые уже нам так полюбились. Цвет его лица стал больше похож на человеческий, а губы приобрели розоватый оттенок. К тому же его кровать была приподнята, так что он наполовину сидел.
-Ой, а можно я сам его покормлю? – Хитро улыбаюсь и беру в руки, любезно протянутые, тарелку и ложку. На лице кудрявого написано крайнее возмущение. Наклоняюсь к его уху и шепчу: - Вот теперь мы будим квиты. – На что он только закатывает глаза.
Хмурясь, Стайлс все-таки позволяет просунуть ложку в его рот. В это время его мама с огромнейшей и счастливой улыбкой смотрит на нас.
-Будь его воля, он бы выставил нас за дверь, - она нежно на него смотрит, массируя его пальцы на ногах.
-А как скоро вы поставите моего парня на ноги? – интересуюсь.
-Думаю, дня через три мы попытаемся встать, а дальше все зависит от его желания. Тело не парализовано, поэтому процесс пойдет намного быстрее. – Она вышла, оставляя нас втроем. Я не сводил глаз с прекрасного лица на подушке.
-Эм, я тоже пойду. Оставлю вас наедине. – Энн подмигнула, чем вызвала мой смех. – Забегу к тебе вечером, милый. – Чмокнула сына в лоб и упорхнула.
Мы остались вдвоем, и я испугался, что настроение Гарри изменится, но его черты лица остались такими же мягкими. Я дал ему последнюю ложку, и он мило причмокнул губами. Утыкаюсь носом в изгиб его шеи.
-У нас ведь все будет замечательно? – шепчу сдавленно, но он меня слышит, так как неуверенно кивает. – И у меня для тебя еще один сюрприз.
Отстраняюсь от него, снимаю толстовку, заворачиваю рукав футболки, аккуратно разматываю пленку и отодвигаю повязку. Розовые губки образуют букву О, а голова чуть приподнимается, чтобы рассмотреть поближе.
-Знаю, она связана не с очень хорошим днем нашей жизни, но все-таки это не делает ее менее очаровательной. – Беру его руку и подношу к своему бицепсу, его пальцы в миллиметре от припухшей кожи. – Это твой рисунок, и он навсегда на моей коже. Теперь ты понимаешь, насколько все серьезно? – говорю, смотря прямо в изумрудные глаза и все еще держа руку в своей ладони. Его свернутые в трубочку губы говорят больше, чем все слова на Земле. Поспешно заворачиваю свою новую татуировку с оленем и сердцем между его рогами и наклоняюсь, чтобы поцеловать своего парня. Во время нежного и трепетного поцелуя сплетаю мои пальцы с его неподвижными. И этот момент так идеален, что не имеет значения все вокруг. Я могу целовать эти губы и могу держать эту слабую и теплую ладонь в своей. За это я уже благодарен всему миру.
К сожалению, такие моменты длятся недолго. А если бы длились, то мы не называли бы их счастьем, потому что оно мимолетно. Вот и наше пролетело очень быстро. Вскоре после возвращения домой из реабилитационного центра, оплаченного Лео, Гарри впал в глубокую депрессию. Причем, в самую настоящую, в ее прямом медицинском значении. В центре он был под каждодневным наблюдением и был обязан посещать все процедуры и занятия. Его конечности практически полностью восстановились, остались лишь небольшая неуклюжесть при ходьбе и неспособность удержать пальцами слишком мелкие предметы. Но это не так уж и важно. Вернувшись домой, Стайлс постепенно перестал делать упражнения для восстановления речи, и в конец-концов стал просто лежать под одеялом и слушать в наушниках музыку. Его тело стремительно начало терять вес, в итоге остались только кости, обтянутые тонкой бледной кожицей. Синяки под глазами стали слишком яркого оттенка, а румянец вовсе исчез с его щек. Он не слушал ни меня, ни Энн, ни Джемму. Такое отношение грозило ему полной немотой до конца дней. Через недели две такого состояния это меня в итоге взбесило, и я сорвался.
-Гарри! Прекрати себя вести как капризный ребенок. Ты прекрасно знаешь, что речь вернется к тебе. Почему тогда ты себя так ведешь? – Кудрявый только лениво посмотрел на меня и вернул наушник на место. Это уже переполнило чашу моего терпения, я разозлился и резко дернул за провод, чтобы он услышал меня. – Гарри гребанный Стайлс, это серьезные вещи! Ты же помнишь, что происходило со мной. Мы прошли через такое количество дерьма, мы вместе выстояли против смерти и ада. Так почему теперь какой-то ничтожный диагноз останавливает тебя?! Ты лежишь здесь и не видишь, как страдают люди вокруг тебя. Не только я, но и твоя семья. Вспомни о них. И мне очень больно видеть тебя таким. Ты думаешь это из-за твоей болезни мне больно? Нет! Мне больно, потому что ты не хочешь это исправить. Гарри, неужели я этого не стою? – мой голос ломается на последнем предложении, и я произношу это так тихо, по сравнению с предыдущими криками. – Неужели наши отношения больше ничего не значат для тебя? – Смотрю на него с надеждой, начиная потихоньку остывать.
-Луи, тебе пора, - железным голосом произносит Энн, стоящая в дверном проеме спальни. Видимо, она все слышала. Осознаю, что перегнул палку, поэтому киваю, соглашаюсь с ней.
Но как только я разворачиваюсь в сторону двери, мою руку хватают и рывком валят на кровать. Кудрявый прижимает меня к себе так крепко, что нечем дышать, и вырисовывает пальцами что-то на моей спине. Сосредотачиваюсь и понимаю, что это слово «прости». Мне остается только обхватить его худое тело обеими руками и положить голову на плечо. После долгих объятий Гарри начинает делать упражнения для языка, и, признаюсь, это выглядит сексуально.
После депрессии наступила активная деятельность. Нет, гиперактивная. Как будто вернулись в начало, где я был самым последним пунктом в списке дел. Чаще всего мы виделись только утром на прогулке в парке, это такая замена пробежке, потому что Гарри нельзя. Все остальное время Стайлс был погружен в учебу и благотворительность. Стажировку пришлось отменить из-за его трудностей, но это никак мне не помогло. Он находил время на всех, кроме меня. И это звучит эгоистично, но правдиво. Однажды у нас выдался в кой-то веке совместный вечер, где я прямо спросил:
-Почему ты всегда так занят?
Он долго мялся, писал в своем блокноте «для разговоров» и зачеркивал множество раз. Наконец-то написал кратно и лаконично: «Я просто хочу что-то значить».
-Ты много что значишь для меня.
На что он только улыбнулся и поцеловал меня в щеку.
«Я хочу быть полезным. А какая тебе от меня польза, если мне даже пакет продуктов из супермаркета дотащить нельзя?»
-Нет, я тебя не понимаю.
«Пока что я бесполезный кусок мяса. А в благотворительности я могу делать что-то для людей и не чувствовать себя так отвратительно»
-О, тогда сделай кое-что для меня. – Вопросительно смотрит. – Давай займемся сексом.
Мой парень соблазнительно закусывает губу и седлает мои бедра, сразу же засовывая руку ко мне в штаны.
Вот так со взлетами и падениями жизнь медленно шагает или же летит ракетой, переплетая и объединяя судьбы. Но как глубоко мы ни падаем, мы с Гарри всегда находим способ подняться наверх, потому что, если бороться, по-другому быть просто не может.