Between the shows

Поздняя ночь. Отель.

Дверь открылась мягко. Джо вошёл в номер, не включая верхний свет. В комнате было прохладно, окно приоткрыто, шторы медленно колыхались. Она спала, свернувшись калачиком под пледом, волосы раскинуты по подушке. Даже во сне она выглядела немного отстранённой. И немного уставшей.

Он долго стоял у кровати, не шевелясь. Захотелось лечь рядом. Просто положить руку на её талию, как раньше. Но он не сделал этого.

Молча сняв куртку, он достал из шкафа рюкзак, вытащил оттуда пару вещей и, будто не дыша, вышел.

Через пять минут уже стучал в соседний номер.

— Том. Я у тебя переночую?

— Да ты хоть зубную щётку принёс?

— Нет. Только стыд и толстовку.

— Отличный комплект. Проходи, оскорблённая звезда.

⸻

Утро. Завтрак в лобби отеля.

Громко пахло яичницей и выпечкой. За длинным столом уже сидела половина команды. Джо вошёл чуть позже, в тёмной футболке, с кофе в руке, зевнул.

Она сидела с Лорой, перелистывая бумажное меню.

— Доброе утро, — сказал он, проходя мимо.

— Доброе, — ответила она, не отрывая взгляда от страницы.

Он сел в другом конце стола, рядом с Томом и саунд-инженером Марком.

— Ну что, ты с нами сегодня или опять будешь играть драму на гитаре в одиночестве? — спросил Марк, подмигивая.

— Я с вами. Но драма всё равно будет, — ответил Джо, отпивая кофе.

Том рассмеялся:

— Главное — чтобы не в фальшивой тональности.

— Как ты вчера, когда пытался подпеть автоматической сушилке для рук в туалете, — подколол Джо.

— Эй, это была сложная партия. У неё было чувство ритма, у меня — вдохновение.

— А у сушилки — тайминг лучше, чем у тебя, — вставила Лора.

Общий смех.

Она ела тост и слушала, улыбаясь, но не смотрела в его сторону. Только раз — когда он доставал масло, и их взгляды пересеклись на секунду.

— Ты готова к переезду? — спросил он, ровно и спокойно.

— Почти. Осталось только косметичку собрать. — Та же ровная интонация.

— Ок. Тогда увидимся у автобуса.

— Ага.

⸻

Позже. В автобусе.

День был серый, небо — стальное. Туровый автобус тронулся в сторону следующего города.

Она сидела у окна с Лорой и Томом, держа в руках бутылку воды и смеясь над историей, как Лора в Праге забыла в гримёрке один ботинок и пыталась выдать это за модный концепт.

— Я реально думала, что "разноцветные носки" — это уровень, но "один ботинок" — это уже почти перформанс! — Лора всплеснула руками.

— Мы почти впустили тебя на сцену босиком, если бы не охранник, который, кстати, тоже был без обуви, — засмеялся Том.

— Так вот кто украл мой стиль! — фыркнула она.

Все рассмеялись. Впервые за долгое время она смеялась по-настоящему. И чувствовала, как возвращается жизнь — не из-за кого-то, а вопреки.

В другом конце автобуса, в мягком кресле, сидел Джо. Гитара лежала на коленях, пальцы перебирали струны в полусонном темпе. Он тихо наигрывал мелодию, похожую на что-то старое, недопетое. Почти как воспоминание.

— У тебя там что, новая песня рождается? — спросил Марк, выглядывая из-за спинки.

— Нет. Скорее... старая умирает.

— Ну ты как всегда, поэтично. Может, хватит быть Есениным и сыграй "Stand by Me", а?

— Только если ты споёшь. — Джо усмехнулся.

— С моим голосом? Я могу только животных распугивать.

— Отлично. У нас как раз в Варшаве были проблемы с голубями на площадке.

Она мельком посмотрела на него. Он ни разу не поднял взгляд. Она — тоже. Всё происходило будто мимо.

Диалог был. Слова были. Смех. Друзья. Но между ними — только пустота.

И поездка продолжалась.
Поздний вечер. Апартаменты. Новая остановка.

Они заселялись без особого шума. Тур-менеджер раздавал ключи, кто-то уже тащил чемоданы вверх по узкой лестнице. За окнами моросил лёгкий дождь — редкий, но неприятный, как будто погода тоже решила немного подлить в их и без того глухое настроение.

Им досталась комната на втором этаже. Просторная, с высокими потолками и большим окном, но от этого казалась только пустее.

Они вошли вместе, почти одновременно, и тут же — разошлись в разные углы. Словно что-то невидимое держало между ними метр напряжённого воздуха.

Она сразу пошла к чемодану, начала тихо раскладывать вещи в шкаф. Медленно, аккуратно, стараясь не издать ни звука — будто любое движение может стать причиной нового всплеска.

Джо выложил гитару из чехла, поставил к стене, но не открыл. Потом, не сказав ни слова, прошёл в ванную.

Через пару минут она подошла туда — чтобы смыть с лица усталость, как минимум. И тут они столкнулись.

Он выходил, она — входила. Их плечи почти соприкоснулись. Он немного замедлился, чтобы пропустить её, но даже не поднял взгляд. Она сделала шаг в сторону, быстро, молча. Запах его парфюма на секунду обжёг воспоминанием — тем самым, тёплым, уютным, домашним. Тем, от которого прежде хотелось целовать его шею.

Теперь — только странное жжение в груди.

Он прошёл мимо. Никакой улыбки. Ни попытки пошутить, ни даже привычного "тебе долго?". Просто шаги. Просто ванная. Просто тишина.

Она закрыла за собой дверь, оперлась о раковину.

Потом подняла глаза в зеркало.

И на секунду почувствовала, как всё внутри становится мягким и пустым — как подгнившее яблоко.

— А была ли у нас любовь?.. — шепчет она в полголоса.

Губы дрожат. Сердце почему-то щемит, будто от голода. Не физического — того другого, о котором не пишут в рецептах.

Слёзы подступают неожиданно. Быстро, бессмысленно, нелепо. Один вздох — и по щеке уже бежит первая.

Она замирает. Закусывает губу. Жестом — привычным, почти автоматическим — стирает её тыльной стороной руки.

— Всё. Хватит, — выдыхает тихо.

Никакой драмы. Никакой истерики. Только холод. Только реальность, где он не посмотрел, не сказал, не дотронулся.

Спустя пару минут она выходит, натягивает мягкий серый кардиган поверх майки, заплетает волосы в небрежную косу и медленно спускается вниз.

Там уже гул голосов, смех, запах чая и поздних тостов. Кто-то смеётся над мемами, кто-то спорит о саундчеках. Всё живёт.

А она — просто садится рядом с Лорой, кивает и улыбается. Чуть больше, чем нужно. Потому что если не улыбаться — можно снова заплакать.

Город медленно пробуждал вечерние огни. Узкие улочки, булыжник под ногами, кафе с горящими свечами в фонарях — будто приглашение забыть о туре и просто жить. Команда вышла вместе: Джо, она, Том, Лора, и ещё несколько ребят. Все шли легко, смеясь, обсуждая интересные закуски — у всех был день без репетиции, даже запах пищи казался лекарством.

— Ты пробовал тут сыр с мёдом? — спросил Том, уводя её чуть в сторону у витрины.

— Нет, но сейчас — дам ему шанс, — улыбнулась она, втянув его в сторону витрины. — Слушай, это же почти как маленькая гастрономическая любовь.

Он замолчал на секунду, прислушиваясь.

— Гастрономическая любовь — хороший знак, — сказал он спокойно, хотя взгляд застыл где-то дальше витрин.

Она видела — он чем-то напряжён. Но отвела взгляд и ответила:

— Ты, кажется, думаешь о чём-то другом.

Он убрал напряжение в улыбку:

— Авось, о сырах и мёде.

— Не верю тебе, — бросила шутливо она.

— Ну, тогда скажи мне позже, пока мы заказываем напитки, — он наклонился и тихо добавил: — спрашивал ветер.

Они рассмеялись. Том протянул платочек с сыром и мёдом ей, они обменялись — и атмосфера, пусть на время, стала тёплее.

⸻

Ужин в уютном кафе

Столик на двоих рядом с группой. Свет локальный, без музыки. Они сидели рядом, но не рядом. Её смех разливался по компании. Она шутит с Лорой, рассказывает, как Том пытался перевести польские слова, которые в итоге звучали как «мотоциклетная собака». Все смеются. Даже официант хихикает, пересказывая фразу туристам рядом.

Джо сидел на другом конце стола, с гитарой рядом, с бокалом вина. Он шутил с Марком и Томом:

— Если бы моя гитара умела говорить, она бы сказала, что вы придумываете худшие песни для детей.

— А твоя — лучшая оправдалка для выступлений, — парировал Марк.

— Тогда я оправдания тебе напишу на следующем концерте!

Он смеялась громко, легко — но внутри пульсировал вопрос, будто крошечный камушек:

"Она любит меня? Раньше... точно любила ли?"

Глаза начинали жечь от волнения, но он подавил это улыбкой и шуткой, чтобы никто не догадался.