Number one
Утро.
На кухне пахло кофе, тостами и чем-то подозрительно подгоревшим. В углу журчал старый чайник, а окно было открыто настежь — майские голуби спорили с воробьями на подоконнике. Команда постепенно просыпалась: кто-то ещё в пижамных штанах, кто-то с гитарой на плече вместо халата.
Она вышла первой — в его футболке, как обычно, но с собранными в небрежный пучок волосами. Слегка покрасневшая, но бодрая. Села за стол, потянулась к чашке кофе и сделала вид, что абсолютно ни в чём не виновата.
— Утро, звезда задних рядов, — сказал Том, басист, жуя яблоко.
Она не сразу поняла, а потом — взгляд через стол, с прищуром.
Том ухмыльнулся:
— То есть вы реально думали, что все спят как мёртвые?
Кто-то с дивана добавил:
— У нас стены из картона. Или хуже — из сахара. Всё слышно.
Джо, только что вышедший из душа с полотенцем на шее и ещё влажными волосами, замер в дверях:
— Что слышно?
Том кивнул:
— Ааа, ничего, просто... кто-то очень активно репетировал свою... балладу на один аккорд. Примерно в три ночи. И снова в четыре. И потом, кажется, ещё раз в пять. Очень экспрессивная партия.
Все за столом начали хихикать.
Джо с серьёзным лицом кивнул:
— Спасибо. Это был акустический сет. Очень интимный.
Она покраснела, зажала лицо в ладонях.
— Господи. Убить. Всех. И себя.
— Не надо, — сказала Лора, тур-менеджер, разливая апельсиновый сок. — Просто дайте нам знать, когда планируется "концерт", чтобы мы хоть беруши вставили. Или саундчек провели днём, а не ночью.
Джо пожал плечами и сел рядом с ней, кинул руку на спинку стула и невинно поцеловал её в висок:
— Что? Мы просто любим музыку. Страсть. Искренность.
— Громкость, — добавил Том. — Вы забыли "громкость".
Она рассмеялась, всё ещё пряча лицо:
— Всё. Больше никакой страсти. Только под пледом. И только шёпотом.
— Ой, всё, — махнул рукой Джо. — Мы вас всех любим. Особенно когда вы не слушаете.
— А мы вас любим, когда вы, наконец, засыпаете.
Все снова рассмеялись. И это было по-семейному тепло: с подтруниванием, но без злости. Утро продолжилось кофе, гитарными переборами, ленивыми планами на день и ощущением, что они — действительно команда. И чуть больше, чем просто друзья.
Позднее утро. Площадка.
Площадка ещё полупустая, но уже чувствуется ритм — звукари тянут кабели, в небе гудят дроны для съёмок, кто-то кричит в рацию про задержку доставки сэндвичей.
Они приходят вместе. Он с гитарой в чехле, она — с кофе на двоих, в лёгком пальто и солнцезащитных очках. Он всегда чуть впереди, не замечая, как она, не думая, идёт ровно в такт его шагам.
Том первым замечает их.
— Так и будете теперь ходить комплектом?
Он сидит у сцены, греет бас на солнце.
— Мы теперь — туровый набор, — улыбается она. — Гитара, кофе и моральная поддержка.
— Ну хоть моральная, — фыркает Лора, проходя мимо с планшетом. — А то у Джо, похоже, с концентрацией стало туговато. Забыл вчера, что у него наушники в кармане. После душа. В шортах.
— Они... остались живы? — интересуется она.
— Наушники — нет, — пожимает плечами Лора. — А вот Джо, кажется, всё ещё не понял, что было не так.
Он садится на край сцены, протягивает ей гитару.
— Подержишь?
— Конечно, — берёт аккуратно, как будто это скрипка Страдивари. — Сильно разбалована.
— Она чувствует, когда ты рядом. — Он улыбается. — И звучит иначе.
Том качает головой:
— Вы, двое, уже как старая супружеская пара с тремя собаками и дачей под Мюнхеном.
— У нас, кстати, будет дача под Мюнхеном, — подмигивает Джо. — Там будем репетировать на закате, пить вино и записывать акустику.
— Вы забыли только виноградник и камин с деревянной полкой, — парирует Лора.
День. Репетиция.
Сцена заливается светом, идут прогоны звука. Он с группой — сосредоточен, немного вспыльчив, как всегда перед концертом. Она — сидит сбоку, на сложенном ящике, смотрит, не вмешивается.
В перерыве он спрыгивает со сцены и идёт к ней.
— Всё ок? — спрашивает.
— Ты иногда злишься, когда тебе не слышно второй микрофон, — улыбается. — Но в остальном — ты на месте.
Он вытирает лоб и присаживается рядом.
— Ты — якорь, — говорит он. — Я смотрю, где ты, и от этого понимаю, где сцена. Где низ, где верх, где реальность.
Она кивает, облокачивается на его плечо.
— Я рядом. И я всегда за сценой. Но всегда с тобой.
Вечер. Концерт.
Саундчек окончен. Толпа собирается. За сценой — суматоха.
— Ну что, Джо, готов блистать? — спрашивает Том, перебирая струны.
— Как никогда. — Он кивает. Потом поворачивается к ней. — Ты останешься здесь?
— Я буду вон там. — Показывает на крыло сцены. — Твоя тень.
Он приближается, целует её в висок.
— Твоя тень делает меня ярче.
Свет режет зал, публика взрывается аплодисментами. Джо стоит в центре сцены, глаза полузакрыты — он полностью в музыке. Гитара на плече, за спиной мерцает видеоинсталляция с чёрно-белыми фрагментами его старых видеоклипов. Команда слаженно держит ритм, всё звучит чётко.
За кулисами она стоит, как всегда — босиком, в его старом худи, с бейджем на шнурке и руками, обхватившими кружку с горячим чаем. Она наблюдает за ним — спокойно, не мигая, будто не хочет упустить ни одной секунды. Вокруг бегают технари, гудит аппаратура, кто-то даёт команды в рацию — но для неё весь зал сейчас растворён в нём.
Он начинает "Gap Tooth Smile". Толпа замирает — фанаты сразу подпевают первые строчки. Она знает каждую из них.
На середине трека — на том самом куплете, где звучит "She is my number one" — Джо резко переводит взгляд с гитары на кулисы. Он поёт эти слова ей. Не в зал. Не в пустоту. Прямо ей.
И она это знает.
В этот момент сцена будто мерцает — свет мягко касается её лица, и он улыбается, пока поёт:
"She is my number one..."
Она качает головой, еле сдерживая смех и слёзы.
Лора, стоящая рядом, шепчет:
— Он только что признался тебе на всю Польшу. Ты вообще осознаёшь это?
— Да, — шепчет она. — И это чокнуто. И прекрасно.
Когда песня заканчивается, Джо чуть задерживается у микрофона. Не говорит ни слова. Просто посылает короткий кивок в её сторону.
Для всех — как финальный аккорд. Для неё — как обещание.
После концерта
Гул толпы всё ещё вибрировал в стенах, но он уже спустился со сцены, залитый потом, с блеском в глазах. Свет в коридорах был приглушённый, backstage утопал в полумраке, пахло металлом, проводами, энергией. Она стояла чуть поодаль, прижавшись к бетонной колонне — босиком, в его рубашке навыпуск, на пару размеров больше, и в свободных чёрных штанах с мягкой тканью, чуть приспущенных на талии. Под рубашкой, в движении, угадывался кружевной чёрный лифчик. Волосы были слегка растрепаны, а в руках она держала уже остывшую кружку с чаем.
Он увидел её сразу — как будто весь остальной шум растворился. Без слов подошёл и крепко обнял, запуская руки под ткань на её талии. Его тело пульсировало после шоу, как гудящий усилитель, а она была — тихая, тёплая, живая.
— Я с ума сошёл на сцене, — прошептал он, зарываясь носом в её волосы. — Не от адреналина. От того, что ты там. Просто рядом.
Она провела рукой по его мокрой шее, пальцами по линии его челюсти. Он наклонился, коснулся её губ. Сначала осторожно. Потом глубже, нетерпеливее. Его ладони уже легли ей на бёдра, притягивая ближе, ближе. Он прижал её к стене за занавесом, между ящиками с техникой и кабелями. Их дыхание смешивалось с шумом далёких голосов команды.
— Подожди... — выдохнула она, всё ещё с закрытыми глазами. — Здесь же кто угодно может пройти.
— Я не могу остановиться. Ещё чуть-чуть... — хрипло прошептал он, его губы скользнули к её шее, а пальцы небрежно коснулись кружева под рубашкой.
И тут — скрип двери и шаги. За поворотом появился техник с блокнотом, за ним Лора и Рик, оживлённо споря о сете. Они замерли.
— Оу... — вырвалось у Лоры. — Боже. Простите. Мы... эээ...
Рик, который уже успел заглянуть за занавес, сразу отвернулся, поднимая руки вверх:
— Я клянусь, я ничего не видел! Только... только колени, и то случайно!
— Мы... не... — попыталась что-то сказать она, отстраняясь от Джо, быстро застёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Щёки вспыхнули, но губы дрожали от сдерживаемого смеха.
Джо выдохнул, не отводя взгляда от неё, а потом, глядя на друзей, сказал с полусмехом:
— В следующий раз, может, постучитесь?
— Это коридор, Джо, а не спальня, — буркнула Лора, закатывая глаза. — Господи, вы могли бы хотя бы выбрать место не возле прохода...
— Зато с акустикой, — не сдержался Рик, и тут же получил локтем в бок.
Все трое поспешили удалиться, оставив парочку в неловком, но почти счастливом молчании.
— Ну, теперь ты точно number one в списке обсуждений, — прошептала она, пряча лицо у него на груди.
— Отлично. Я всегда мечтал быть героем фанфиков прямо внутри тура.
Она тихо засмеялась. Он поцеловал её в висок. Всё ещё было горячо и неловко. Но и прекрасно.