15
Чонгук чувствует, что внутри него что-то кончилось. Он смотрит вперёд, но ничего не видит. Даже не чувствует тепла Тэхёна, который замер в его руках, возможно ожидая его реакции.
После той вылазки, Тэхён лишь раз сходил в клуб, и оттуда Чонгук самолично привёз его к себе домой. Стало быть, он… Он…
— Какой срок? — Чонгук опять вертит Тэхёна в руках, теперь уже разворачивая его к себе лицом.
Ким смотрит на него, сначала шокировано — такого вопроса он совсем не ожидал. Потом он начинает злиться, что Чонгук смеет строить из себя генерального директора даже в его собственном доме. Он находит силы, чтобы отойти от мужчины, толкнув его от себя, но после такого жеста, Чонгук лишь сильнее стискивает его в своих руках. Взгляд Чона такой нерешительный и даже панический. Он смотрит на чуть-чуть округлившийся живот Тэхёна, потом требовательно сверлит взглядом его глаза. Что-то тут не так?
— Да какое тебе дело! — взвизгивает Тэхён, делая очередную попытку, чтобы выбраться из тесных объятий. — И вообще, хватит устраивать цирк перед моими соседями, — уже на полтона ниже, со смущением опустив глаза, продолжает Ким.
— Твои ближайшие соседи за тысячу километров отсюда, сомневаюсь, что они выглядывают твой дом в бинокль. Какой у тебя срок, Тэхён? — голос Чонгука звучит по-прежнему требовательно, но Ким слышит нотки волнения.
Но почему он так взволнован?
— Даже если так, на нас смотрят мои слуги! — парирует Тэхён, воровато выглядывая оных через плечо Чона. Но те, словно ждали команды и разбрелись по углам, надев мантию невидимки, лишь домоуправляющий стоит на своём месте, как приклеенный.
— Мне наплевать, ответь на мой вопрос! — рычит Чон и очень аккуратно встряхивает поникшего парня за плечи. Тэхён совсем теряется от всего этого, сердце так и стучит в геометрической прогрессии. Запах Чонгука становится таким резким и приторным, что впору задохнуться от густоты этого аромата, но Тэхён вдыхает его огромными порциями, стараясь унять своё бедное сердечко.
— Хорошо! Пройдём в гостиную, — монотонно отвечает Ким, с облегчением чувствуя, что его уже не держат сильные руки, только вот слишком резко его отпускают, так что он чуть ли не падает прямо там, где стоит.
Чонгук вновь подоспевает, перехватывает Кима под ноги и несёт в гостиную. Аккуратно, словно Тэхён какая-нибудь хрустальная ваза, Чон усаживает его на диван, а сам торопится закрыть двери, и так у них и останавливается.
— Какой у тебя срок, Тэхён? — уже совершенно спокойным тоном спрашивает Чонгук, прислоняясь к двери. Он и сам еле на ногах держится, в голове такой сардам, что мама не горюй. Он готов одновременно покончить с жизнью и подпрыгнуть от радости к потолку. И эта агония убивает его с каждой секундой, что Тэхён тянет с ответом.
— Восемь недель! — выкрикивает Тэхён, уставший от этого напряжения.
Чонгук мрачнеет. Он начинает припоминать, когда они с Тэхёном были близки, и его расчёты приводят совсем к другой дате. Но Тэхён ни с кем кроме него не был последние три месяца. Кто же от… оте…
— Я не понимаю в этих сроках, скажи по-человечески! — нервозность вновь возвращается к нему и он не знает на какую из стен ему проще взобраться. Та что над камином — не вариант. Та, где висит одинокий портрет маленького Тэхёна, слишком свята для такого занятия. Может на двери?
— Два месяца и две недели! — раздражённо выплёвывает Ким и краснеет так сильно, что даже горит изнутри. Он ещё никогда не был настолько смущён и его это бесит. Но больше всего его бесит то, что он такой весь разноцветный перед Чон Чонгуком!
«А может в окно? Блин, это первый этаж! — натужно думает Чон, пока не слышит окончательный ответ. — ЧТО?»
Тэхён бросает краснеть, теперь он бледнеет, когда видит Чонгука таким. Он так сильно выпучил свои глаза, что даже капилляры полопались, лоб весь в поту, руки трясутся, рот открыт, и кажется ещё чуть-чуть и язык вывалится — готовый труп. Тэхён сам не знает, почему внутри него так же замирают все жизненно необходимые процессы, когда ловит себя на том, что и сам весь дрожит от холодного пота.
— Нам… нам надо… — Чонгук отлипает от двери и странной походкой на дрожащих ногах буквально доползает до кресла, в которое плюхается всем своим весом и хватается за голову. Он судорожно вспоминает ночь, что произошла так спонтанно. Неужели он не уследил и в порыве страсти у них с Тэхёном произошла сцепка. Он и сам толком не помнил, что было перед тем, как он открыл глаза уже позже. Он лишь точно знает, что обнимал Тэхёна во сне, так крепко обнимал со спины. А его член, он… Вот чёрт! — поговорить…
Тэхён ждёт, пока Чонгук собирается с мыслями. Его раздражает это затянувшееся молчание, но он всё равно ждёт. А Чонгук создал пальцами взрыв на голове, распрощавшись со своей идеальной укладкой. Он всё вздыхает, но никак не может начать свой рассказ. По правде, он не был готов к тому, что ему придётся рассказывать про своё преступление в такой вот ситуации. Он кусает губы, чувствуя металлический привкус крови, и молит всевышнего о пожертвовании сил на этот разговор, хотя бы на него. Встать с этого кресла у него вряд ли выйдет в ближайшие сутки, а вот язык ещё вроде как способен шевелиться.
— Заколебал! Я вообще-то очень устал, хочу принять душ и лечь спать! И хватит уже тратить моё драгоценное время! — Тэхён поднимается с дивана и твёрдым шагом идёт к двери.
— Два с половиной месяца назад в каннамском отеле на восьмом этаже в номере восемьсот сорок девять у нас с тобой был секс, Тэхён, — Чонгук буквально стреляет этими словами, и его жертва готова свалиться навзничь, но Тэхён твёрдо, как ему кажется, стоит на ногах.
Он не смеет повернуться к альфе, он даже видеть его не хочет. Он лишь проклинает себя, что берёг те обрывки воспоминаний о нежности альфы в тот злополучный вечер. Глаза наполняются слезами, и дышать становится трудно из-за подступающей истерики. Он сам не замечает когда начинает так громко смеяться, а слёзы крупными каплями катятся по щекам. Смех превращается в рёв. Чонгук обнимает сзади, шепчет что-то, но Тэхён так глух, словно в уши всунули пробки. Кажется, он всё-таки падает.
— Уходи! — шипит Тэхён, когда спустя час мучившей его лихорадки, он всё же приходит в себя.
Чонгук отнёс его в комнату и сидел рядом всё время, что Тэхён беззвучно плакал. И на его слова совсем не реагирует, продолжая гладить его по голове, запуская длинные пальцы в волосы. Он словно отключился и сейчас где-то в своих мыслях. Тэхён устало прикрывает глаза. Щёки жжёт от новых слёз, но он ничего не может поделать.
— Проваливай, Чон Чонгук! Видеть тебя не хочу, — хриплым, слабым голосом приказывает Тэхён и альфа отмирает.
Чонгук поднимается на ноги, чувствуя, как гудят мышцы. Он понимает, что будет лучше, если он уйдёт, но никак не может оставить Тэхёна таким. Он бесконечно переживает за него и за малыша тоже, поэтому, когда он всё-таки выходит из комнаты, он просит слуг принести Тэхёну кружку чая с ромашкой и не будить утром, передавая через домоуправляющего, что на завтра Тэхён освобождён от работы.
***
Вот теперь я в самой настоящей жопе, Джин-а.