1
Музыка грохочет настолько сильно, что Тэхён чувствует, как этот бит приятно щекочет его барабанные перепонки. Он обнимает ладонью очередной бокал с обжигающим горло коктейлем, уже теряя счёт. На языке остаётся сладкая горечь, а вот низ живота тяжелеет. Он не напрасно пришёл сюда, пробуя напитки, которыми альфы задабривают его аппетит.
На танцполе, где-то в глубине всего этого пёстрого океана тел танцует его лучший друг. Даже с высоты его барного стула он с трудом может увидеть, где именно находится этот парень. Тэхён хмыкает, отворачиваясь обратно к бармену, который ставит перед ним очередной бокал на длинной ножке с ароматным оранжевым коктейлем.
— Это от того господина, — уставшим голосом, но не растеряв уважительного тона, сообщает молодой человек, указывая в правую сторону длинной барной стойки, где Тэхёну уже салютует подтянутый мужчина в белой футболке. Его каштановые волосы растрепались, лицо покрыто влагой после зажигательного танца, но даже таким он привлекает Тэхёна.
Облизнувшись, парень подхватывает бокал и, мило улыбнувшись мужчине, делает несколько глотков, после которых чувственно облизывает свои губы. Он хотел без слов донести, что приглашение доставлено и отправитель получает положительный ответ.
Мужчина хватает со спинки стула свою лёгкую кофту, прощается с другом, который, замечая его взгляд, салютует банкой пива и, наверняка, желает удачи. Тэхён с нарастающим желанием ждёт, когда альфа дойдёт до его стула, поможет слезть и увезёт куда-нибудь, где обласкает так, что та проклятая боль, буквально режущая его живот, та чёртова влага, скапливающаяся в его нижнем белье и грёбанное желание засунуть в себя что-нибудь твёрдое, толстое и длинное, наконец, отпустит его, и уже на следующее утро он продолжит свою обычную жизнь «папочкиной стервы».
— Заждался, сладкий, — голос приятный, как и внешность мужчины.
Тэхён улыбается широко, позволяет стянуть себя с высокого стула и ласково шепчет на ухо: «Надеюсь, твоя квартира так же хороша, как ты сам».
Они едут в такси, альфа мягко целует его в губы, шею. Он даже не оставляет без внимания его пальцы, нос и щёки. Он нежен, и Тэхёну чертовски это нравится. Он уже мысленно поставил себе пять баллов за то, что выбрал правильного парня на эту жаркую ночь.
По телу разливается спокойствие, возбуждение утихает и Тэхёна клонит в сон, а когда он открывает глаз, не может различить ничего в том сумраке, что охватил это тёплое помещение с мягкой кроватью.
Влажные поцелуи цепочкой проходят вдоль его позвоночника, и ненадолго замирают у сочащейся дырочки. Тэхёну впервые приятно, он вовсе не чувствует себя так мерзко, как бывало раньше. Только голову кружит, да и попку слегка саднит от напористых движений мужчины. Но разве не этого желает Тэхён? Определённо именно такой секс ему и нужен.
***
Тэхён просыпается от стука в двери своей комнаты. Он вернулся домой из того недешёвого отеля, где его ночной каприз оставил его в одиночестве только пару часов назад. Номер был оплачен, как и лёгкий завтрак. Теперь он дома с саднящей задницей, из которой мерзко сочится вязкая влага, да и голова нудно болит.
— Да что такое?! — Тэхён закутывается в халат, и подходит к двери, чтобы сделать пару поворотов ключом. — Что? — сердито выкрикивает парень, встречая на пороге своей комнаты невысокого дворецкого.
Это его папочка решил, что в небольшом домишке его единственного сына должен быть такой незаменимый человек.
— Молодой господин, полчаса назад вам звонил господин Чон, он просил вас приехать в компанию для важного совещания. Он сказал, что это будет в четыре, — пожилой бета поклонился перед недовольным хозяином, наперед читая его не самые цензурные мысли, но всё же у него было почти полчаса, чтобы смириться с этой неизбежностью.
— Этот господин Чон когда-нибудь ещё дождётся! — Тэхён топает ногой, бубнит небольшую очередь крепких словечек, но всё же просит своего дворецкого приготовить костюм и известить водителя.
***
Компания, в которой Тэхён работает обычным заместителем директора, о существовании которого знали лишь те, кому необходимо было решить какой-нибудь мелкий вопрос, принадлежит его любимому папочке. Отец слишком «любил» своё чадо, чтобы подпускать близко к таким важным делам, и Тэхён не имел возможности даже пожаловаться на этот счёт, ведь он получил лучшее образование, дом с парочкой личных слуг и работу в престижной компании — втором по значимости и доходности филиале огромного конгломерата.
Тэхён должен быть благодарен родителям, и не смеет даже упомянуть, что ему что-либо не нравится. Господин Ким был весьма грубым и черствым бетой, который даже в мыслях не мог предположить, что его красавица жена, такая же бета как и он, родит никому не нужного омегу, который по генетике даже запаха не унаследовал, чтобы привлечь стоящего альфу. Плюсом к этому Тэхён и сам не чувствовал того самого природного аромата от альф и омег, узнавая их пол только из разговоров и некоторых наблюдений. И только его бабушка-омега по материнской линии помогла ему понять себя с позиции этой самой половой принадлежности, но она оставила его ещё в десять, так что все причуды полового созревания ему пришлось пережить в одиночестве.
Припоминая всё это, Тэхён невольно шипит, продолжая разглядывать через окно своей машины многочисленные вывески, что натирают глаза излишней цветастостью. Всё это так осточертело, что он бы с радостью уехал на Чеджу и занялся выращиванием мандаринов вместо того, чтобы жить в столице страны, где муравейник, четырёхчасовой сон и старый добрый враг — Чон Чонгук.
Тэхён усмехается, так и не вспомнив, с какого момента он стал презирать этого подтянутого мужлана, который так очаровал его отца, что тот даже кресло, на котором по праву должен был сидеть сам Тэхён, передал Чонгуку. Отец поставил Чона у штурвала самого мощного филиала, безгранично ему доверяя, а чтобы выглядеть примерным отцом, дал в довесок подчинённого в лице собственного сына. Отличный ход, папочка!
Поднимаясь в прозрачной кабине лифта и улавливая на себе взгляды сотрудников, Тэхён недовольно цокает. Кто-то из этих людей смотрит на него с усмешкой, кто-то с откровенной неприязнью, а кому-то и вовсе было всё равно. Что поделать, Тэхён вырос очень колючим молодым человеком, который хоть и не хвастался своими постельными подвигами, всё равно был осуждён за разгульную жизнь. Ему это не нравилось, но кто плюёт против ветра?
— Господин Ким, — в будничном поклоне с ним здороваются его коллеги, когда он входит в обширный конференц-зал, где во главе продолговатого стола величественно стоит Чон Чонгук. Он смотрит на Тэхёна слишком пристально и задумчиво, но заметив на себе ответный взгляд тут же прикрывает глаза, и безучастно вглядывается в черную папку, лежащую на столе перед ним.
Тэхён какое-то время старается понять причину такого взгляда, сосредоточенно разглядывая Чонгука. Сегодня он выглядит каким-то помятым. Его костюм, конечно, как всегда безупречен, отглажен и пахнет свежестью, а вот на лице несвойственная обречённость. Словно он старается придумать оправдание, но не выходит. Даже его взгляд, всегда такой властный, сейчас какой-то беглый, осторожный и неуверенный.
Тэхён снова подмечает, что Чон смотрит на него и судорожно сглатывает, отворачиваясь к доске. Но Ким не отводит взгляда, прожигая дыру в его мускулистой спине, обтянутой тёмно-синим пиджаком. Тэхёну нравится такой директор: Чонгук действительно интересует своим поведением. Раньше Тэхён заводился с пол-оборота только из-за того, как Чонгук стоит, выпрямив спину, с надоевшей усмешкой во взгляде, когда смотрит в его сторону, но сегодня этот высокомерный альфа словно… боится?
Голова ещё трещит и неприятно кружится после бурно проведённой ночи, тело так и ломит из-за чуть поднявшейся температуры, но ему повезло, что не приходится глотать таблетки. Его не самое лучшее положение лишь чуть задевает его и без того всклокоченные нервы, но абсолютно не волнует никого вокруг.
Совещание вышло долгим и скучным, но Тэхёну приходилось постоянно вслушиваться в голоса выступающих, чтобы не попасть впросак на очередном вопросе Чона: «Что вы думаете об этом, господин Ким?»
В его взгляде плещется самодовольство, и Тэхён ещё сильнее сжимает кулаки под столом, мечтая поярче раскрасить эту улыбчивую физиономию. Чон возвращается в тело прежнего господина-директора, оставляя свои сомнения в том человеке, которого Тэхён наблюдал до начала встречи. Но кое-что меняется всё же.
— Какого чёрта, Чон Чонгук? — Тэхён дожидается, когда все приглашённые на совещание люди покинут кабинет и кидается на директора чуть ли не с кулаками.
— О чём ты? — Чонгук расслабляется в кресле и почему-то слишком настырно тянет носом, словно у него сухой насморк.
— С чего вдруг ты решил пригласить меня на это совещание, когда я ещё на прошлой неделе положил перед тобой заявление на отпуск? — Тэхён чувствует, как вскипают внутренности.
Чонгук ухмыляется и достаёт из папки листок.
— Это, что ли? — Чон поднимает листок выше и подводит ближе к Тэхёну. Когда он убеждается, что заместитель директора понимает, что это за бумажка, он бесцеремонно разрывает её на несколько клочков и кидает в урну под столом.
У Тэхёна перехватывает дыхание, у него нет сил спорить, да и все цензурные слова словно стёрлись из памяти.
— Президент просил меня пригласить тебя на это совещание по той простой причине, что ты пожаловался ему, что совсем не участвуешь в управлении компании, хотя твоя должность вполне обязывает тебя это делать. И раз уж так случилось, тебе предстоит быть здесь и завтра, и после, — Чонгук улыбается, довольный собой, а Тэхён ещё больше краснеет от злости. — И прекрати свои попойки, разит невозможно, — Чон отмахивает пару раз рукой перед носом, затем поднимается с кресла и демонстративно открывает окно.
Тэхён поднимается со стула, хватает со стола папку с подписанным протоколом, который позже ему всё же придётся пересмотреть, и выходит за дверь. Он бы с радостью выплюнул ту гремучую смесь из самых отборных слов своего собственного плохого словаря, но ему нечем подавить авторитет папочки, потому что разговор о том, что Тэхёну не нравится складывающееся положение дел действительно был.
***
Чонгук вздрагивает, когда слышит стук в дверь. Он прочищает горло и разрешает войти, а после не торопится повернуться к гостю, потому что по запаху понимает, кто к нему пришёл.
Высокий крашенный блондин с улыбкой проходит в кабинет директора, плотно прикрывая дверь. Он уже весь в нетерпении от того, по какому такому срочному делу Чонгук его позвал, но всё же его улыбка не так уж уверенно держится на лице, ведь случится могло всякое.
Чонгук, наконец, отрывается от вида из окна, который и не был ему так уж интересен, и поворачивается к своему приятелю, тяжело вздохнув.
«Как всегда с иголочки», — подумал Чон, изучив внешний вид мужчины. На нём белая рубашка с закатанными по локоть рукавами, чёрные классические брюки, облегающие его стройные длинные ноги и начищенные до блеска лакированные черные туфли. В руке он сжимает зелёную тонкую папку, которую прихватил с собой для виду, потому что прекрасно понял, что голос друга по телефону звучал слишком отчаянно.
— Ну и что же произошло у нашего Чонгук-и? — мужчина усаживается в гостевое кресло, небрежно кинув папку на заваленный бумагами стол исполнительного директора.
Чонгук садится в своё кресло, вплетает пальцы в уложенные гелем волосы, и выглядит слишком подавленным и даже расстроенным. Он не поднимает головы, даже когда проходит минута, и даже после нервного покашливания приятеля продолжает сидеть в позе великого мученика.
— Я накосячил, Джун-а, — стонет Чонгук, наконец, выпуская голову из цепкого плена своих пальцев. В его взгляде плещется безысходность, губы чуть дрожат, а на лице застыл испуг.
Такой вид не на шутку беспокоит мужчину, и он подаётся вперёд, доверительно заглядывая в карие глаза друга.
— Что произошло? Если дело касается безопасности, то на наших серверах ничего не было зафиксировано, — мужчина покусывает губы, припоминая, не было ли за сегодня каких-нибудь форс-мажоров, но всё же не может припомнить ничего.
— Вчера я нашёл Тэхёна, — голос Чонгука звучит приглушённо, даже глухо, поэтому его другу пришлось сильно напрячь слух. — Я знал, что он будет там, я нанял человека, — он тянется к своей кружке, в которой ещё осталось несколько глотков воды. Смочив горло, Чон продолжает: — Его увёз какой-то альфа, я ехал за ними. В общем, мы остановились в отеле, там я решил проблему с альфой и остался с ним, он напился так, что вырубился, поэтому не понял, что это был я…
— Стоп-стоп, — мужчина вытягивает вперёд левую ладошку и откидывается на спинку глубокого кресла. Он крякает в кулак, а потом и вовсе смеётся. — Только не говори, что ты трахнул папочкину стерву. Тебя вдруг потянуло на бет…
— Нет!
Мужчина даже дёргается от такого поспешного вскрика и в недоумении смотрит на друга.
Чонгук встаёт с кресла, обходит стол, открывает сейф, из закромов которого достаёт бутылку виски, и, откупорив, наполняет им пузатый бокал. Он делает несколько больших глотков терпкого напитка и разворачивается к начальнику службы безопасности и по совместительству его лучшему другу Ким Намджуну. Он долго смотрит на него, выжидая достаточную паузу, так как то, что он собирается сказать, ещё даже не пытался произнести вслух.
— Он омега, Джун-а, течная омега, чёрт возьми! Я просто, словно с ума сошёл, я вовсе не хотел его, хотя признаю, Тэхён весьма симпатичный молодой человек, но я всегда думал, что он бета…
В этих словах было столько отчаяния, обиды и неизбежности, что Намджун поражённо замер. Он не слушает дальше слова «омега», не смотрит на друга сотрясающегося от сухих слёз, не замечает как белеют костяшки на пальцах, от силы сжима, не чувствует ног и только одна мысль щёлкает в голове. Пиздец.