Игрушка | 18+

Джемаль сидел в соседнем кафе, и смотрел на море. Он приехал сюда случайно — или не случайно, он сам не знал, но было странное предчувствие. Вчерашний вечер также не давал ему покоя. Вчера он видел её с ним. И не мог выбросить это из головы.

Он сидел за столиком у окна, и смотрел на набережную в надежде сново увидеть её.

И каково было его удивление, когда он действительно её увидел.

Она шла по набережной, лёгкая, красивая. Солнце золотило её волосы, и она улыбалась, он редко видел её такой, и так хотел быть причиной её улыбки.

Он хотел подойти. Хотел окликнуть её.

Но он не успел.

Чёрный бус подъехал слишком быстро. Дверь распахнулась, и чьи-то руки схватили её. Он видел, как она дёрнулась, как её тело обмякло, как её затащили внутрь. Он видел всё.

— Нет! — закричал он, но рёв мотора заглушил его голос . — Кывылджим!

Он побежал. Но бус уже исчез за поворотом.

Джемаль остановился, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Он достал телефон и набрал номер.

— Это Джемаль, — сказал он, пытаясь чтобы голос звучал ровно. — Мне нужна группа быстрого реагирования. Срочно. Только что был похищен человек. На набережной. Чёрный бус, номера я не увидел.

Голос на том конце что-то спросил, но он не слышал. Он смотрел на пустую дорогу, на следы шин, и внутри него всё горело.

Он сбросил вызов и набрал другой номер.

— Это Джемаль, — сказал он, только теперь его голос стал жёстче. — Мне нужны все записи с камер видеонаблюдения. Все. На набережной, на прилегающих улицах, на всех перекрёстках. Немедленно.

Голос на том конце ответил, что это займёт время.

— У меня нет времени! — закричал он, и его голос сорвался. — Каждая минута может стоить жизни. Делайте всё, что можете. Я буду ждать.

Он сбросил вызов и сел на скамейку, сжимая в руке телефон. Внутри него всё кипело. Он не смог её спасти. Он опоздал. Как всегда.

Сознание возвращалось медленно, как сквозь толщу воды. Сначала — запахи: сырая земля, старая древесина, пыль. Потом — звуки: тишина, такая плотная, что давила на уши. И только потом — боль.

Кывылджим открыла глаза. Вокруг было темно, только слабый свет пробивался откуда-то сверху. Она лежала на чём-то жёстком — кровать, или топчан, или просто доски, набросанные на пол. Её руки были связаны за спиной — верёвка впивалась в запястья, оставляя жгучую боль при каждом движении. Ноги тоже были связаны, и она не могла даже пошевелиться, чтобы ослабить верёвки.

Она попыталась сесть. Тело не слушалось — каждое движение отдавалось тупой, ноющей болью, будто по ней проехал поезд. Она чувствовала, как верёвки натирают кожу, как запястья горят от напряжения. Она застонала, но звук был слабым, почти беззвучным.

Она огляделась.

Комната была маленькой, с низким потолком, сложенным из грубых брёвен. Стены были тёмными, влажными, и пахло землёй — запах напоминал погреб или подвал, в которые годами не заглядывал человек. Единственное окно было маленьким, почти под самым потолком — и то заколочено досками, сквозь которые едва пробивался свет. Дверь была массивной, обитой металлом.

Она не сразу поняла, что находится в подвале. Она дёрнулась, пытаясь освободиться, но верёвки только сильнее впились в кожу.

— Помогите! — закричала она, голос был хриплым, казался чужим. — Кто-нибудь! Помогите! Я здесь!

Тишина. Только её дыхание, бешеный стук сердца, и страх.

Она кричала снова, и снова, и снова, пока голос не сорвался, пока крик не превратился в хрип. Но никто не пришёл. Только тишина. Только холод.

Она не знала, сколько времени прошло. Может быть, час. Может быть, два. Она потеряла счёт времени, потеряла себя в этом подвале.

Наконец, когда она уже перестала кричать, когда голос окончательно сел, она услышала шаги. Тяжёлые, медленные, уверенные. Судя по звукам, кто-то спускался по лестнице.

Дверь открылась с тяжёлым скрежетом, и свет ударил в глаза — яркий, резкий, заставивший её зажмуриться. Она не видела, кто вошёл, но чувствовала его присутствие — тяжёлое, давящее, опасное.

— Очнулась, — раздался голос, и она узнала его сразу. Мехмет. — Неужели...

Он стоял в дверях, прислонившись к косяку, на лице расплылась маслянистая улыбка, от которой у неё сводило желудок. Он был в странном костюме, чем-то похожем на охотничий, с перстнем на пальце, который явно сейчас выглядел неуместно.

— Долго же ты спала, — продолжил он, делая шаг вперёд. — Я уже начал волноваться, что переборщил с дозой. Но ты крепкая, я смотрю.

Кывылджим попыталась отодвинуться, но спина упёрлась в стену. Она смотрела на него, чувствуя, как страх смешивается с ненавистью.

— Зачем я здесь? — спросила она дрожащим голосом. — Зачем я тебе?

Мехмет усмехнулся, медленно обходя её, как хищник, который не торопится нападать.

— Не задавай глупых вопросов. — сказал он, его голос был сладким, как патока. — Ты и сама знаешь ответ. Я хотел тебя с первого взгляда. Ты слишком хороша чтобы быть рядом с Омером.

— Омер найдёт меня, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — И когда он найдёт, он убьёт тебя. Ты знаешь, на что он способен.

Мехмет остановился, посмотрел на неё сверху вниз. Его улыбка стала шире, что заставило её кровь застыть в жилах.

— Омер, — повторил он, с насмешкой. — Ты так уверена, что он придёт за тобой?

— Омер найдет меня!

Мехмет поднял на нее взгляд, и усмехнулся.

— Может быть.

— Он точно найдет. — сказала она, уже больше уговаривая себя в это поверить, чем донести это до Мехмета.

— Я не сказал что не найдет, но он не знает где искать.

— Он придёт, он точно придет. — повторяла она, стараясь чтобы в голосе звучала сталь. — Он любит меня.

Мехмет рассмеялся — громко, раскатисто, как будто она сказала самую смешную вещь на свете.

— Любит? — переспросил он, вытирая выступившие слёзы. — Омер Унал? Ты правда думаешь, что такой человек, как он, способен любить? Ты для него — игрушка. Развлечение. Способ скоротать время между делами. Не больше

— Ты ошибаешься, — её голос дрожал, но она пыталась звучать уверенно, насколько позволяли оставшееся силы. — Ты не знаешь его.

— Я знаю его лучше, чем ты, — сказал Мехмет,  тише, опаснее. — Он оставил тебя, потому что ты была удобной. Вовремя подвернулась под руку. Когда ты надоешь ему — он продаст тебя. Как продавал всех остальных.

Она сжала кулаки за спиной, чувствуя, как верёвки впиваются в кожу.

— Это неправда. Ты ничего не знаешь.

— Я знаю только одно, — сказал Мехмет, делая шаг к ней. — Сейчас ты здесь. Со мной.

Он чуть улыбнулся.

— И я привык получать то, что хочу.

Он наклонился, и она почувствовала запах табака, смешанный с самодовольством. Его рука протянулась к её лицу, и она отшатнулась, еще больше прижимаясь спиной к стене.

— Не трогай меня, — сказала она, голосе звучал страх, который она уже не могла скрыть.

— Не бойся, — сказал он, почти нежно. — Я не буду торопиться. У нас есть время. И я хочу насладиться этим моментом.

Она отвернулась, и её плечи содрогнулись от беззвучных рыданий.

— Отпусти меня, — прошептала она. — Пожалуйста, отпусти меня.

Мехмет выпрямился, посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах было что-то странное. Удовлетворение? Власть? Или просто желание сломать её?

— У меня сейчас нет времени с тобой возиться, — сказал он, голос был ровным, почти равнодушным. — Но вечером... вечером я тобой разберусь.

Он развернулся и вышел из подвала, оставляя её в этой темноте, полной животного ужаса.

Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и слёзы —  которые она сдерживала, — наконец потекли. Не от страха. А скорее от того, что она не знала, увидит ли его снова, сможет ли вообще от сюда выбраться. От того, что слова Мехмета вонзились в неё, словно нож.

Ты для него — игрушка. Развлечение. Способ скоротать время между делами.

— Это неправда, — прошептала она в темноту. — Это неправда, он любит меня. Он изменился.

Но голос внутри неё, тихий и настойчивый, шептал: А если нет?
Что, если он прав?
Что, если ты ошиблась?

Она закрыла глаза, чувствуя, как холод пробирается под кожу, как страх сковывает тело.

— Омер... — прошептала она в темноту. — Пожалуйста, найди меня.

Она закрыла глаза.

— Я знаю, что ты придёшь.

Голос дрогнул.

— Ты ведь придёшь?

Тишина не отвечала.

И тогда в голове снова прозвучал голос Мехмета.

Он не знает, где искать.

Кывылджим крепко зажмурилась.

— Нет... — прошептала она. — Нет. Он найдёт меня. Он любит меня.

Она повторила это ещё раз, уже тише:

— Он любит меня...

Но впервые ей пришлось произнести эти слова не потому, что она была в них уверена.

А потому, что боялась перестать верить.

— Омер, — прошептала она. — Пожалуйста, найди меня. Пожалуйста, я не хочу умирать здесь. Я не хочу быть чужой. Я хочу быть твоей.

Но тишина молчала. И только холод обнимал её, как смерть.

Омер стоял в своём кабинете на яхте, глядя на экран ноутбука. На нем были включены видео с камер наблюдения — чёрно-белые, зернистые, но достаточные, чтобы разглядеть каждую деталь. Он смотрел, как чёрный бус припарковался на набережной за несколько минут до их приезда. Как Кывылджим проходит мимо него, и в этот момент дверь распахивается, и её хватают, затаскивая внутрь. После чего бус исчезает за поворотом.

Он смотрел это видео снова и снова, и каждый раз его лицо становилось всё более непроницаемым, а внутри него всё сильнее закипала ярость. Он видел её лицо в тот момент, когда её схватили. Он видел, как она пыталась сопротивляться, и не могла. Он видел, как её тело обмякло, как она исчезла в машине.

Его человек — тот, кто следил за ней на набережной, — стоял рядом, бледный и напряжённый.

— Это тот самый автомобиль. Простите, я не успел вмешаться.

Омер не ответил. Он смотрел на видео, на номерной знак, на марку, на детали. Он не нуждался в подтверждениях. Он знал, что это был Мехмет. Только Мехмет мог на такое решиться. Только он был настолько наглым, чтобы похитить его женщину прямо у него из-под носа.

Он закрыл ноутбук, повернулся к человеку.

— У тебя есть что-то ещё? — спросил он, в его голосе не было эмоций. Только холод.

— Мы отследили машину, — сказал мужчина. — По камерам города. Она двигалась на юг, потом свернула на лесную дорогу. После чего мы её потеряли.

Омер встал из-за стола, упёрся руками в его поверхность и наклонился вперёд. Его лицо было бледным, глаза горели яростью, которую никто из его людей не хотел видеть. Это никогда не приводило не к чему хорошем.

— Как вы могли потерять её? — спросил он, голос его был тихим, но в нём чувствовалась сила, что люди перед ним вздрогнули. — Ты элементарно не смог проследить за ней. Не смог защитить её. Как вы позволили её похитить прямо у вас из-под носа?!

Он ударил кулаком по столу. Стеклянная ваза подпрыгнула и упала на пол, разбившись на сотни осколков. Никто не шелохнулся.

— Мы... мы не ожидали, что кто-то рискнёт напасть на неё так открыто, — начал было один из мужчин, но Омер резко обернулся.

— Ты не ожидал?! — закричал он. — Я плачу тебе не за то, чтобы ты ожидал. Я плачу тебе за то, чтобы ты был готов к любому развитию событий!

Мужчина опустил глаза. Омер отвернулся к окну, глядя на тёмное море, сейчас оно казалось бесконечным и безжалостным, как его гнев. Он смотрел на отражение в стекле — на своё собственное лицо, искажённое яростью и страхом, который он не мог контролировать.

— Найди её, — сказал он, его голос стал тише, но не менее опасным. — Найди её, или я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что родился на свет.

Он слышал, как его люди зашевелились за спиной, как они выходили из кабинета, оставляя его одного. Он стоял у окна, чувствуя, как его руки дрожат, как его сердце колотится где-то в горле.

Где ты? — думал он. — Где ты, Кывылджим?

В это время в здании прокуратуры, Джемаль сидел перед экраном монитора, просматривая кадры с камер видеонаблюдения. Его глаза были красными от напряжения, пальцы дрожали на клавиатуре. Он смотрел на чёрный бус, который исчезал за поворотом, и чувствовал, как внутри него всё закипает.

— Где ты, Кывылджим? — прошептал он, перематывая запись снова и снова. — Куда они тебя увезли?

Он прокручивал кадры, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Но камеры города не давали ответа. Бус исчезал в лабиринте улиц, и Джемаль не мог его отследить. Его ресурсы были ограничены — прокуратура не могла предоставить ему те же возможности, что были у Омера.

— Проклятье, — выдохнул он, откидываясь на спинку стула. — Проклятье!

Он ударил кулаком по столу, и экран на мгновение замигал. Он смотрел на застывшее изображение — чёрный бус, который исчезал в потоке машин. Внутри него всё сжималось только от мысли, что она могла исчезнуть навсегда.

Когда когда дверь кабинета отрылась. В дверях появился мужчина с телефоном у руках. Омер поднял на него ледяной взгляд, ожидая плохие новости.

— Господин Унал, мы нашли её. Она в загородном доме Мехмета. Адрес я скину вам на телефон.

Омер замер. Он не сказал ни слова. Он взял телефон на который только что пришло сообщение с адресом.

Он быстро закрыл ноутбук, и взглянул на человека в дверях.

— Подготовь машину, — отрезал он, и его голос был ровным, как сталь. — Мы выезжаем. У тебя десять минут чтобы всех собрать.

— Господин Унал, — начал мужчина, и его голос дрогнул, — мы не знаем, сколько людей там. Это может быть опасно.

Омер посмотрел на него. В его глазах не было ничего — только холодная, ледяная ярость, которая появлялась, когда кто-то касался того, что принадлежало ему.

— Я сказал, приготовь машину, — он сказал так, что от его голоса повеяло могильным холодом, мужчина отступил на шаг. — И скажи остальным, что если они хотят остаться в живых, они будут делать то, что я скажу.

Мужчина кивнул и вышел. Омер остался один. Он смотрел на листок, на котором был написан адрес, и внутри него всё кипело.

Я найду тебя, — думал он. — Я найду тебя, и я заберу тебя. А потом я убью каждого, кто посмел прикоснуться к тебе.

Мехмет, ты совершил ошибку. Ты коснулся того, что принадлежит мне. И теперь ты заплатишь за это. 

Лесная дорога кончилась внезапно — и перед ними открылся дом. Старый, деревянный, с облупившейся краской и покосившимся крыльцом. Он стоял в глубине участка, окружённый высокими соснами, которые создавали плотную тень даже в дневном свете. Место было глухим, заброшенным — идеальным для того, чтобы прятать людей. Идеальным для того, чтобы никто не нашёл.

Омер вышел из машины, и его люди бесшумно рассредоточились по территории. Они двигались быстро, слаженно, они были привыкшие к таким операциям. Каждый из них знал, что если они найдут Кывылджим — она должна быть жива. Иначе Омер убьёт их всех.

— Проверьте дом, — сказал Омер. — Тихо. Никакого шума. Она должна быть там.

Он прошёл через сад. Его люди уже исчезли за углом, скрываясь в тени дома. Он подошёл к входной двери, прислушался. Сверху доносились голоса — мужские, грубые. И среди них — голос Мехмета.

— Отнеси ей поесть, — говорил Мехмет, и его голос был самодовольным. — У нее должны быть силы на этот вечер.

Омер сжал кулаки. Он хотел ворваться, хотел пристрелить его, разорвать на части. Но он знал, что должен быть осторожным. Она была где-то в этом доме. Если он ошибётся — она может пострадать.

Он вошёл в дом. Его люди уже заняли свои позиции. Он поднялся на второй этаж, где из-за двери доносились голоса. Он толкнул дверь ногой, и она распахнулась с громким стуком.

Внутри было несколько человек. Мехмет сидел в кресле, с бокалом в руке, и смотрел на Омера с улыбкой, от чего у Омера начала закивать кровь.  Рядом с ним стояли трое массивных охранников.

— Омер, — сказал Мехмет, и его голос был сладким, как патока. — Какая неожиданность. Я не ожидал тебя так рано.

— Где она? — спросил Омер, его голос был тихим, опасным. — Где Кывылджим?

— Она там, где ей самое место, — сказал Мехмет, его улыбка становилась шире. —  Ждёт своего нового хозяина.

Омер выстрелил в потолок. Пуля пробила дерево, и щепки посыпались на головы людей, которые замерли на мгновение. Тишина стала абсолютной.

— Я не буду спрашивать дважды, — сказал Омер, его голос был ледяным. — Ты либо скажешь мне, где она, либо я начну стрелять. Ты меня знаешь, Мехмет. Я не блефую.

Мехмет усмехнулся, поставил бокал на стол и медленно поднялся из кресла. Его люди шагнули вперёд, загораживая его от Омера.

— Ты думаешь, что сможешь её забрать? — спросил Мехмет, с насмешкой. — Ты попользовался ею. Теперь дай и другим. Она хороша. И я хочу её себе.

Омер двинулся вперёд. В его глазах не было ничего, кроме ярости.

— Ты умрёшь за эти слова.

Охранники Мехмета направили на него пистолеты. Но один из людей Омера был быстрее — он выстрелил в ногу охраннику, стоящему ближе всех, и тот с криком упал на колени. Комната взорвалась хаосом.

Это было начало хаоса. Омер стрелял точно, хладнокровно, не обращая внимания на опасность. Его люди держали оборону, оттесняя людей Мехмета к стенам.

В этом хаосе Мехмет двинулся к двери за спиной, которая вела вниз, в подвал. Омер увидел это и рванул вперёд, но один из охранников Мехмета преградил ему путь. Омер выстрелил, не целясь, и охранник упал. Он побежал за Мехметом, но тот уже спускался по лестнице в подвал.

Омер метнулся за ним, на ходу выстрелив в потолок, чтобы привлечь внимание своих людей.

Дверь подвала распахнулась с глухим, скрежещущим звуком. Свет ударил в глаза. Кывылджим вздрогнула, инстинктивно опуская лицо вниз, и зажмуривая глаза,  несколько секунд она ничего не видела. Только слышала голоса,  которые отдавались эхом в её голове. А потом среди них прозвучал голос, который она узнала сразу, даже сквозь шум и страх.

— Кывылджим!

Её сердце будто остановилось. Это был он, она узнала его.

— Омер?..

Она попыталась подняться, но ноги подкосились — верёвки всё ещё сковывали движения. Она упала обратно на кровать, чувствуя, как дерево впивается в кожу. Она не знала, реально ли это. Может быть, она просто сошла с ума от страха. Может быть, ей показалось.

Но в дверях появился Мехмет.

Он двигался быстро, но не суетливо. В руке он держал пистолет, его лицо было спокойным, почти расслабленным. Он остановился на пороге, оглядел её сверху вниз, и на его губах заиграла маслянистая улыбка.

— Вставай, — сказал он. — Тихо.

Он схватил её за руку — жестко, не спрашивая разрешения — и рывком поднял на ноги. Она зашаталась, но он удержал её, прижимая к себе, и холодный металл коснулся её виска. Пистолет. Она чувствовала его, холодный, твёрдый.

Кывылджим замерла. Она не могла дышать, и соображала слабо. Только чувствовала, как колотится её сердце, как кровь стучит в висках, как металл касается её кожи.

В следующую секунду на лестнице показался Омер. Он спускался медленно, осторожно. Он остановился в дверях и замер. Всего в нескольких метрах от него стояла Кывылджим. Бледная, растрёпанная, с заплаканными глазами, и слегка рваном платье, с верёвками на запястьях. А у её головы был пистолет.

Омер побледнел. Она видела это даже в полумраке — его лицо стало бледным, а в его глазах она впервые увидела страх. Настоящий. Она смотрела на него, и впервые за всё время её лицо изменилось. Страх исчез. Осталась только боль, смешанная с облегчением.

— Ты пришёл, — прошептала она, дрожащим голосом.

Омер сделал едва заметный шаг вперёд, но Мехмет тут же сильнее прижал оружие к её виску, и она почувствовала, как металл холодит кожу.

— Ещё шаг — и она умрёт, — сказал Мехмет, с этой ужасной сладостью.

Омер остановился. Он стоял неподвижно, глядя на неё, и его руки были подняты по обе стороны от него.

— Хорошо, — сказал он, его голос был удивительно спокойным, хотя она видела, как дрожат его пальцы. — Я не двинусь.

— Брось оружие, — приказал Мехмет.

Омер медленно опустил руку, и положил пистолет на землю. Он смотрел на Мехмета, с холодной, ледяной яростью. Но не двигался.

— Отпусти её, — сказал Омер.

Мехмет рассмеялся. Его смех был громким, неестественным, и он эхом разнёсся по подвалу, ударяясь о стены.

— Ты действительно думаешь, что можешь мне приказывать?

— Нет, — сказал Омер, стараясь сохранять спокойствие. — Я тебя прошу.

Кывылджим смотрела на него, не отрывая взгляда. Она никогда не видела его таким. Без власти. Без привычной холодности. Без угроз.

— Я отдам тебе всё, что хочешь, — продолжил Омер, его голос был ровным, но только она слышала в нем дрожь, которую он не мог скрыть. — Деньги. Бизнес. Контракты. Забирай все что хочешь.

— Ты ничего не отдашь.

— Тогда назови цену.

Мехмет усмехнулся, и его улыбка стала шире.

— Наконец-то ты понял, что такое потерять то, что тебе дорого, — сказал он, как всегда с насмешкой.

Омер молчал. Он смотрел на Кывылджим, пытаясь сдержать рвущиеся на ружу эмоции. И только она видела в  его глазах боль и любовь одновременно.

— Ты всегда думал, что можешь купить всё, — продолжил Мехмет, его голос стал громче, увереннее. — Людей. Верность. Любовь. Но теперь ты стоишь передо мной и просишь за одну женщину.

Омер посмотрел на Кывылджим. Его взгляд был долгим, тёплым, и она чувствовала, как он касается её даже на расстоянии.

— Да. Потому что она не товар.

Мехмет на секунду замер. Его улыбка дрогнула, и в его глазах что-то мелькнуло. Удивление? Или неуверенность?

Кывылджим закрыла глаза. Она вспомнила его слова на яхте. «Я продаю людей. Каждый день. Это моя работа. Но ты перестала быть товаром в тот день, когда стала для меня жизнью».

Мехмет снова усмехнулся, но уже без прежней уверенности.

— Красиво говоришь.

Он начал пятиться, всё ещё удерживая Кывылджим перед собой, прижимая пистолет к её виску. Она чувствовала, как он напряжён, как его дыхание становится тяжелее.

— Но ты проиграл, Омер.

— Отпусти её.

— Нет.

— Мехмет, — голос Омера стал холодным, как лёд. — Последний раз предупреждаю. Отпусти её.

— А если нет? — спросил Мехмет, в его голосе стали появляться нотки вызова.

Омер посмотрел ему в глаза.

— Тогда тебе уже нечего будет продавать.

Мехмет резко дёрнул Кывылджим на себя, и она вскрикнула, чувствуя, как его пальцы впиваются в её плечо, как пистолет сильнее прижимается к её виску.

И в этот момент раздался выстрел.

Она не поняла, что произошло. Звук был громким, резким, и он эхом разнёсся по подвалу. Холод металла всё ещё касался её виска.

— КЫВЫЛДЖИМ!!!