Глава 16
«Просыпаться с тобой»
Свет пробирался в комнату медленно, осторожно, словно боялся нарушить хрупкую тишину между двумя телами.
Запах — соли с кожи, кофе с кухни внизу, и чего-то их общего, чего уже не стереть.
Пхрэн проснулась первой.
Обычно она быстро встаёт, включает телефон, проверяет дела.
Но сейчас — нет.
Сейчас она просто смотрела.
Кхем спала, уткнувшись носом в её шею, волосы растрёпаны, губы едва приоткрыты. Рука всё ещё лежала на её груди, как будто даже во сне она хотела быть ближе.
Пхрэн не сдержалась. Коснулась губами её лба.
Потом щеки.
Потом кончика носа.
— Ты следишь за мной даже когда я сплю? — прошептала Кхем, не открывая глаз.
— Слежу. Потому что ты становишься всё красивее, когда не сопротивляешься.
Кхем открыла один глаз, прищурилась.
— А ты — терпимее, когда молчишь.
Они засмеялись тихо, почти одновременно.
И смех стал будильником, который был куда приятнее любого сигнала.
Потом был душ вдвоем.
Без спешки. С брызгами, касаниями, и словами на ухо.
Кхем нарочно закрывала воду, чтобы Пхрэн замёрзла и обняла её.
А Пхрэн мыла ей волосы, чуть дольше, чем нужно, чтобы чувствовать, как под её пальцами дышит кто-то важный.
Завтрак был простым.
Круассаны, апельсиновый сок и бутерброды, которые Пхрэн поджарила криво, но с гордостью.
Они ели на полу, босиком, завернувшись в одно большое полотенце.
— Это наше утро? — спросила Кхем, кусая круассан.
— Это наш мир. Ты просто в нём забыла паспорт, — хмыкнула Пхрэн.
Взгляд. Долгий. Уверенный.
И больше слов не нужно.
«Между строк и между пальцев»
В офисе снова витала деловая суета: звук клавиш, телефонные звонки, презентации на экранах, кофе — и она. Кхем, в тёмно-синем пиджаке, с идеально собранными волосами и деловым выражением лица, от которого Пхрэн всё чаще хотелось сорвать маску хладнокровия.
Пхрэн вошла в переговорную с планшетом и ровной осанкой, но как только увидела, кто уже сидит за столом, её губы непроизвольно дрогнули.
Кхем. Взгляд. Тот самый.
Тот, что говорил: «Я помню, как ты шептала моё имя ночью».
— Доброе утро, — произнесла Пхрэн нейтрально.
— Уже не такое доброе, как могло быть, — едва слышно ответила Кхем, поправляя ручку в руках.
Презентация шла своим чередом, но под столом их ноги случайно коснулись. Или не случайно.
Кхем провела пальцем по внутренней стороне колена Пхрэн.
Та даже запнулась в слове. Лишь на секунду.
— …а ROI по проекту увеличился на двадцать три процента, — продолжила она, быстро восстановившись.
Коллеги ничего не заметили.
Но между ними происходило другое:
поцелуй глазами,
касание бедром,
улыбка сквозь отчёт,
вдох, когда она проходит мимо,
непроизнесённые фразы, как:
«Ты снова в моей рубашке под этим пиджаком?»
После собрания они разошлись в разные кабинеты, но через полчаса на экране Пхрэн всплыло сообщение от Кхем:
> 13:04
«Перерыв на кофе? Или на то, чтобы ты перестала так смотреть, будто хочешь закрыть жалюзи и запереть дверь? :)»
Пхрэн только улыбнулась.
И вышла.
Жалюзи подождут.
«Запри дверь»
Часы показывали 13:21, когда Пхрэн без стука вошла в кабинет Кхемджиры.
Та стояла у окна, будто знала, что она придёт.
— Ты пришла.
— Ты вызывала, — отозвалась Пхрэн, закрывая дверь и поворачивая ключ.
Щелчок замка прозвучал в комнате громче, чем весь гул офиса.
Кхем медленно обернулась. Их взгляды встретились.
Взгляд голодный. Уверенный. Без остатка деловой.
— У нас есть десять минут, — шепнула Кхем.
— Этого хватит, чтобы я забыла, как тебя зовут, — ответила Пхрэн, шагая к ней.
Пиджак с плеч — на пол.
Пальцы вплетаются в волосы.
Спина касается холодного стола.
Документы соскальзывают на пол, как лишние детали.
Поцелуи становятся жадными.
Пальцы — нетерпеливыми.
Дыхание — рваным.
Это не просто страсть.
Это накапливалось днями — под взглядами в лифте, под чужими голосами в переговорках, под сообщениями с недосказанностью.
Теперь — никакой сдержанности.
Только горячее желание быть ближе. Доказать через прикосновения, кто кому принадлежит.
Шепот. Укусы.
Тепло между пальцами.
И стол, который вдруг стал не только местом для работы.
Когда всё затихает, обе тяжело дышат.
Кхем лежит, полуодетая, на столе. Пхрэн — стоя рядом, прижавшись лбом к её плечу.
— Напомни, — прошептала Кхем, — на каком пункте мы остановились в отчёте?
— На том, где я тебя люблю, — выдохнула Пхрэн.
«Ты же не ревнуешь?»
Вечерняя презентация проходила в закрытом клубе — мягкий свет, лаунж музыка, шампанское и бизнесмены, которые больше флиртуют, чем слушают.
Пхрэн пришла позже, на ней было чёрное платье, обтягивающее, но элегантное. Волосы убраны, взгляд холоден.
Кхем заметила её сразу, даже несмотря на толпу.
— Ты опоздала, — сказала Кхем, подходя с бокалом.
— А ты отлично развлекалась и без меня, — отрезала Пхрэн.
Кхем подняла бровь.
— Что это значит?
Пхрэн не ответила сразу. Она смотрела в сторону — на высокого мужчину лет 30 с фирменной улыбкой, который только что пожал Кхем руку и чуть задержал взгляд ниже шеи.
— Он слишком долго с тобой разговаривал.
— Это партнёр по проекту.
— И партнёр по мечтам о твоей постели?
Тишина.
Кхем усмехнулась.
— Ты ревнуешь.
— Я не ревную, — резко отозвалась Пхрэн. — Просто не люблю, когда на моё смотрят так, как будто можно взять.
Кхем сделала шаг ближе, голос понизился:
— Твоё?
— Моё, — выдохнула Пхрэн. — Каждый сантиметр. Каждый шрам. Каждый стон. Моё.
Кхем потянулась ближе, почти касаясь губами уха:
— Докажи.
В ту ночь в номере отеля между ними не было нежности.
Было владение, укус, доказательство.
Каждое движение — как вызов.
Каждое «ещё» — как маркер ревности.
Каждое «моя» — как заявление.
Позже, когда тела обессиленно лежали рядом, Кхем сказала:
— На будущее. Если снова захочешь сцены ревности — просто скажи. Мне даже понравилось.
«Прости меня… поцелуем»
Утро выдалось ленивым. Свет медленно заполнял номер сквозь полупрозрачные шторы. Где-то за окном гудел город, но здесь, внутри — было совсем другое измерение.
Тёплое. Уютное. Их.
Пхрэн проснулась первой. Тело ныло в приятной усталости, кожа пахла Кхем.
Она медленно повернулась — и увидела, как Кхем спит, уткнувшись в подушку, с растрёпанными волосами и полуоткрытым ртом.
Такой её никто не видит. Только я.
Пхрэн не удержалась — провела пальцем по её спине, по позвонкам, чуть касаясь губами плеча.
Кхем вздрогнула и слабо улыбнулась:
— Ты меня будишь?
— Хочу заново извиниться… очень мягко, — шепнула Пхрэн, целуя её ключицу.
Кхем перевернулась на спину и лениво потянулась:
— Ты считаешь, мы ещё не закончили с тем, как ты доказываешь, что ревнуешь?
— Я считаю… что могу показать лучше. Без гнева. С нежностью.
Они долго целовались — вяло, сонно, с тем интимным доверием, которое невозможно сыграть. Лбы касались, пальцы перебирали пряди волос, и время будто остановилось.
Потом — завтрак:
Пхрэн в одной рубашке и босиком готовила кофе, пока Кхем сидела за столом, смотрела и не могла оторваться.
— Ты красивая, когда злишься.
— А ты — когда молчишь и ешь мои блинчики.
— И всё-таки ты моя, да?
— Всегда была.