42
— Я не понимаю зачем вешать это так рано, если до Рождества еще месяц? — спрашиваю я у Кристалл, прикрепляя к витрине пару снежинок, что блестят на свету.
— Это традиции, Вайлет, — весело отвечает девушка, напевая себе под нос песню, что льется из колонок.
В кофейне приятно пахнет свечами, что мы зажгли за столиками, чтобы опробовать их «еловый аромат», а из моего телефона льется какая-то спокойная песня, что приносит нам чувство уже не такого и далекого праздника. Почти все помещение нашего кафе преобразились рождественскими игрушками благодаря нашим усилиям. Мы посвятили этому всю наше свободное утро, а я рада, что сегодня в нашей школе отменили занятия.
— Ради этих традиций мне пришлось встать раньше на два часа, — продолжаю ворчать я, но мы обе знаем, что я обожаю этот праздник, а тем более украшать наше рабочее место, делая его еще более уютным.
Кристалл хихикает, чуть не роняя стеклянный шар на пол.
— Думаю, мы проделали прекрасную работу, — произносит моя напарница, вставая рядом со мной и потирая руки. — Мы заслужили кофе.
Оглядываю пустой зал с украшениями, что мы поставили на столики, повесили на потолке (Кристалл боится высоты, поэтому мне пришлось лезть на жутко качающуюся стремянку.)
— Ты просто снова хочешь заставить меня приготовить тебе твой любимый кофе, — смеюсь я, но бреду к стойке, потому что мне не составляет труда выполнить просьбу девушки.
— Ты сама виновата, — Кристалл идет следом за мной, вертя в руках красный бант, который она никуда не повесила. — Можешь перестать так хорошо его делать.
— Мне все еще нужна эта работа, — улыбаюсь я, заряжаясь от девушки простым счастьем, которого все меньше в моей жизни.
— Мы открываемся в одиннадцать. У тебя мало времени увидеться со своим парнем,
— Кристалл подмигивает мне, будто намекая мне на то, что знает все мои секреты.
— Тогда мне стоит поторопиться, — произношу я, протягивая девушке напиток. — Не благодари.
— Люблю тебя, — произносит она, но я лишь качаю головой, ведь считаю эти слова слишком личными, чтобы говорить их своей напарнице.
Смотрю на ветку омелы на нашей стеклянной двери и улыбаюсь, думая о том, что мы могли бы исполнить одну из традиций с Майклом в Рождество.
***
Я проделываю тот же путь, что и несколько недель подряд, поднимаясь по ступенькам потертой белой лестницы на нужный мне этаж. За все мое время пребывания в больнице, я уже начала свыкаться с этой атмосферой и рвотными порывами. Но однажды я все-таки не смогла сдержать себя и содержимое моего желудка оказалось в унитазе, когда Майклу ставили капельники, а я находилась в палате в тот момент. Мои глаза завороженно наблюдали, как бледная рука парня напрягается, ожидая ощутить легкую боль, а потом его почти мертвенно-бледную кожу проткнула игла. Это было все слишком быстро и повседневно, но я не могла отойти от дрожи в моих руках еще пару минут. Сглатываю неприятный ком в горле, накативший от воспоминаний. Мне противно от того, какая я слабая, поэтому я пытаюсь приободриться, улыбаясь.
В моих руках я держу кофе для нас с Майклом, тепло которого я пыталась сохранить всеми способами. Сейчас из стаканчиков заманчиво пахнет, хоть на некоторое время заглушая тот противный запах спирта, что обычно витает здесь.
Прохожу последний поворот, оказываясь в просторном коридоре, к которому я успела привыкнуть. Вижу дверь палаты Майкла и уже предчувствую, теплую улыбку и мягкий поцелуй, что обычно дарит мне Майкл.
Для меня это все так странно, ведь парень так и не предложил стать мне его девушкой, но относится ко мне именно так, даря мне заботу. И плевать, что это я навещаю его в больнице, ведь он дает мне намного более важное, чем горячий кофе по утрам. Как бы Майкл не отрекался от того, что-то, что я влюбилась в хорошие качества этого парня, он не может скрыть их. Вспоминаю его впервые задорный смех два дня назад, когда он так искренне радовался простому солнцу, что освещало его палату с двенадцати до двух дня. Это заставляет меня снова улыбнуться, и я выгляжу глупо, когда пытаюсь скрыть ее от медсестры, идущей на встречу.
Хмурюсь, когда дверь палаты открывается, и из нее выходит высокий мужчина с проседью в волосах. У меня возникает неприятное чувство, будто я уже видела его где-то, но я не успеваю хорошо рассмотреть его, ведь он быстро проходит мимо меня, скрываясь в другом коридоре. Спешу к Майклу, чтобы ответить на все интересующие меня сейчас вопросы.
Открываю чуть приоткрытую дверь шире, чтобы увидеть кровать Майкла, на которой он обычно проводит время. Но я вижу лишь чистые простыни и полностью пустое помещение с горой грязного белья в корзине. Кажется, здесь прибирается медсестра, но я не могу понять, где сейчас Майкл, ведь в это время ему ставят капельники и он обычно спит или же находится в полудреме, жмурясь от солнечных зайчиков, что тревожат его лицо.
Прохожу вглубь комнаты, оглядываясь. Я замечаю, что с тумбочки пропала любимая черная кружка голубоволосого и пару журналов, что он любил читать. Это странно, но сейчас тут пахнет совсем не так, как в те дни, когда тут до этого был Майкл.
Неприятный запах больницы пробрался и сюда. На тумбочке лежит лишь книга, что я пару дней назад дала парню почитать, когда он жаловался на скуку. Подхожу к ней ближе, касаясь пальцами шероховатой обложки, но сразу же отдергиваю руку, как обычно бывает, когда кто-то застает тебя врасплох. Средних лет женщина останавливается в дверном проеме, и только потом я понимаю, что это та сама медсестра, которая, должно быть, убирается здесь. Улыбаюсь, пытаясь выглядеть дружелюбно.
— Здесь нельзя находиться посторонним, — спокойно проговаривает женщина, делая шаг ко мне.
— Но я не посторонний. Я к Майклу Клиффорду, — снова улыбаюсь, переплетая пальцы своих рук. Меня напрягает то, что мне женщина хочет выгнать меня отсюда.
— Он не лежит в этой палате больше, мне нужно перестелить белье, а вам стоит выяснить, где сейчас тот, кого вы ищите.
— Но куда его могли перевести? — напрягаю память, пытаясь вспомнить о том, что Майкл мог говорить мне об этом. Я не вспоминаю не одного слова парня об этом.
— Я действительно не знаю, вам стоит спросить на стойке регистрации, — женщина мило улыбается мне, намекая на то, что я могу сваливать.
Киваю, но прежде чем уйти, беру мою книгу с собой, чтобы не потерять ее. Думаю, Майкл оставил ее из невнимательности, что я часто замечала за ним.
Как только я выхожу из палаты, то достаю телефон, чтобы набрать номер Майкла. Слышу лишь гудки, а потом сообщение о том, что этого номера не существует. Это уже действительно пугает меня.
Держу книгу в руке, а кофе в другой и быстро спускаюсь вниз по лестнице, сталкиваясь с пару больными в холле. Сейчас еще рано для посещения, поэтому тут мало народу, что для меня является огромным плюсом. Не люблю спрашивать интересующие меня вопросы у всех на виду, тем более, когда твой голос раздаётся эхом по всему помещению.
Мне приходится отстоять очередь, прежде чем подойти у окошечку, у женщины за которым, я спрашиваю где сейчас лежит Клиффорд. Называю еще некоторую информацию о нем и жду ответа от слишком медлительной женщины.
— Этот пациент выписался вчера. У него обнаружены ухудшения, поэтому его перенаправили в другую лечебную клинику, — отвечает наконец медсестра, вводя меня в ступор.
— Простите, но он не мог. Он даже ничего не сказал мне, — замолкаю, когда вижу, что ей просто плевать на мой ропот и продолжаю уже более спокойно. — Куда его перевели?
— Просите, это информация не распространяется всем подряд. Близкие родственники знают об этом. Следующий, — молча отхожу от окошечка, сталкиваясь с кем-то, но не замечаю этого, погруженная в свои неспокойных мысли.
Тот мужчина. Я понимаю, почему у меня возникло ощущение, что я знаю его. Он чертовски похож на Майкла. Он отец Майкла. Останавливаюсь, пораженная своей догадкой и кусаю губы, пытаясь бороться со внутренними сомнениями. Если отец Майкла был здесь, значит он занимался переводом парня в другую больницу. Но вряд ли я сейчас смогу найти его, да и вообще он ничего не расскажет мне, ведь он даже не обратил на меня внимание, а значит Майкл не упомнила меня.
Понимаю, что единственной зацепкой может быть квартира парня.
***
Я довольно быстро добираюсь до квартиры Майкла, если учитывать расстояние между больницей и его домом. Я рада, что забыла отдать голубоволосому ключ от его убежища, поэтому после того, как на мои звонки никто не отвечает, я вставляю его в замочную скважину, чтобы открыть.
Вздыхаю, когда толкаю дверь, и она отворяется. Я уже устала возвращаться сюда в поисках парня, что мне не нравится.То, что Майкл снова ускользнул от меня вызывает во мне чувства беспомощности, но в тоже время злости.
Меня окутывает полумрак из-за зашторенных окон и пасмурной погоды за окном, но я легко ориентируюсь в квартире и следую в спальню, просто надеясь найти следы парня там. Я только обрела счастье, и сейчас то, что, возможно, я могу потерять его, вызывает во мне прилив бодрости и некой дикости в своих действиях.
Не зову Майкла и пытаюсь не шуметь, ведь он может быть тут, а я могу помешать ему или разбудить. Захожу в спальню Клиффорда, осматривая когда-то жилое помещение. Я говорю так, потому что сейчас тут осталась лишь мебель и декоративные вещи в виде картин на стенах и многочисленных безделушек.
Не понимаю, что происходит, ведь буквально несколько дней назад я была тут. И тогда все было на своих местах, но сейчас все личные вещи Майкла отсутствуют, оставляя лишь намеки на то, что они когда-то были здесь. Прижимаю книгу, что так и была в моих руках все это время к груди и сжимаю зубы, чтобы не расплакаться от ощущения одиночества, стоя в дверном проеме. Значит ли это, что таким образом Майкл прервал со мной все общение или он скоро перезвонит мне и скажет, что нашел жилье получше и пригласит меня к себе? Что, черт подери, сейчас происходит?
Хватаюсь за книгу, сжимая жесткую обложку пальцами и впиваясь в бумагу длинными ногтями. Меня одолевает чувство паники, лишая меня права свободно мыслить. Я словно загнанный в ловушку зверь, которого теперь некому освободить.
Прохожу в комнату и сажусь на кровать, заправленную так же, как и той ночью, что сблизила нас с Майклом. Мне кажется, что если лечь и закрыть глаза, то можно проснуться в объятьях голубоволосого, ведь его постель все еще пахнет его телом. Прижимаюсь к холодному покрывалу щекой, прикрывая глаза, чтобы сильнее ощутить притягательный запах, почти выветрившийся из одеяла. Я не знаю, что делать сейчас. Снова. Я вернулась туда же, откуда все и началось. Майкл снова так близко, но так далеко.
Мои глаза гипнотизируют книгу передо мной, изучая белоснежные листы и потертую обложку. Пальцы снова касаются ее, раскрывая, как кажется, на последней прочитанной странице. Майкл закончил читать ее где-то на половине. Чуть приподнимаюсь на локоть, замечая маленький листочек, который парень возможно использовал как закладку. Мое сердце стучит быстрее, когда я вижу подчерк Майкла, написанный черной гелевой ручкой.
Привет. Ты можешь поехать ко мне домой, чтобы найти там объяснение. Мне жаль, Вайлет. — М.
Поднимаю губы, скомкивая бумажку в своих ладонях и сжимая их со всей силы. Мне жаль. Что это значит? Снова принимаю сидячее положение, оглядывая комнату, но не замечаю ничего и встаю, чтобы нервно пройтись по ней, оглядывая все углы. Что я должна найти тут? Издаю стон и резко присаживаюсь на пол, поджимая ноги под себя. Холод пола передается и мне, пока горячие слезы одолевают мои щеки. Я плачу не из-за осознания чего-то, а из-за того, что не могу ничего понять. Мне кажется, что сколько я бы не шла к своей цели, она отдаляется от меня все дальше. Я устала идти за ней.
Мои зубы стучат, передавая всему телу дрожь, а пальцы царапают ладони, пока я пытаюсь успокоится от резкого прилива грусти. Становлюсь похожей на сумасшедшую из-за своих резких в последнее время смен настроения.
Мое дыхание становится прерывистым, а руки продолжают дрожать, сжимая в холодных ладонях листок, что я нашла в книге.
Приподнимаюсь с пола и подхожу к шкафу, чтобы открыть его. Я делаю это не зря, потому что там лежит черный свитер парня, который был на нем буквально пару дней назад и белый конверт. Меня немного передергивает от того, что это выглядит несколько официально, но я преодолеваю свою боязнь и беру письмо в руки, присаживаясь на кровать, чтобы открыть его.
Вайлет.
Теперь я точно уверена, что это письмо предназначается мне и дрожащими руками вскрываю его.