40
С жадностью кусаю шоколадный батончик в моих руках, шурша упаковкой почти на всю столовую, но тут стоит слишком сильный гул, который подавляет любой другой звук, поэтому шорох упаковки становится просто гулом, что создают ученики.
Наклоняю голову набок, следя за движениями кудрявого парня, что оказывается Эштоном, пока тот сверлит меня взглядом, а потом встает со стула и подходит к моему столику. Мне не нравится взгляд его ореховых глаз на мне и его плотно сжатые губы.
До этого он сидел за столом «избранных», где впрочем сидит всегда и переговаривался с его друзьями и той девушкой, с которой он ходил в кино. Не помню ее имени. Сейчас же она поглядывает на нас, тоже сканируя мое лицо с видом, что я должна сейчас набросится на Эштона с поцелуями, а она будет оберегать своего парня.
— Ты перепутал столик, Ирвин, тебя не приглашали, — спокойно говорю я, отодвигая еду от парня, когда он садиться рядом со мной.
— Как ты? Не слишком сильно ушиблась? — парень так, будто ему действительно интересно, а я в свою очередь начинаю злиться.
— Если это все, что ты хотел спросить, то можешь уебывать к своим друзьям - подонкам. Оставь меня в покое, — грубо отталкиваю парня, но понимаю, что сама же загнала себя в ловушку, потому что я сижу у стены, а Эштон сидит рядом со мной, закрывая мне путь к выходу.
— Я лишь хочу спросить как ты. Мои друзья думают, что сейчас я угрожаю тебе, потому что им слишком нравится, когда ты дуешь свои розовые губки и сводишь темные бровки вместе, — шепчет мне Эштон на ухо, заставляя меня сглотнуть от приступа страха и отвращения.
— Лучше бы ты угрожал мне, Эш, — специально называю парня так, напоминая ему, что когда-то я почти могла назвать его другом.
— Вайлет, ты всегда знала, что я не святой. Так чему же ты удивляешься? Думала, что уроки французского сблизят нас и у тебя наконец-то появится друг? Да, я пытался, только ты послала меня, чокнутая, — шипит шатен, сжимая мою руку.
— Что я тебе сделала? — прожигаю парня взглядом, отодвигая свое лицо как можно дальше от его губ, что норовят коснуться моей кожи.
Ученики так же проходят мимо моего столика, и только друзья Эштона без стеснения смотрят на нас; перевожу взгляд на них, всматриваясь в лицо той девушки, чье имя забыла; медленно поднимаю свободную руку и показываю ей средний палец, с удовольствием замечая, как ее лицо кривится.
— Ты ведь мне понравилась, но ты ведешь себя как недоступная сучка, а меня начинает это бесить.
— Ты серьезно, Ирвин? Если тебе хотелось секса, то вон та юная дама отсосет тебе за поцелуй, — киваю в сторону привлекательной брюнетки и вырываю руку из пальцев Эштона. — Знаешь, я почти хотела довериться тебе, но хорошо, что я вспомнила все дерьмо, что ты причинял людям. Ты просто кусок дерьма из подросткового сериала, Эштон Флетчер Ирвин, — сейчас я уже сама приближаюсь к парню, не понимая, как за такой короткий срок я смогла потерять еще одного человека, который хотел общаться со мной.
Кажется, еще секунда и я просто плюну в это красивое немного разбитое моими словами лицо, но из приступа злости меня выводит мягкий голос, что прерывает нашу перепалку:
— У вас все хорошо? — Калум появляется немного неожиданно, заставляя меня отстраниться от Эштона и снова приняться за батончик.
— Нет, — раздраженно кидает Ирвин, вставая из-за стола.
Я не поднимаю взгляда со стола, потому что не могу смотреть как кудрявый парень уходит прочь из столовой, игнорируя своих друзей; не могу позволить себе, чтобы Калум снова увидел мой слезы, потому что я и так превращаюсь в плаксу, что меня бесит; не хочу видеть смутившееся лицо брюнета.
— Он обидел тебя? — Калум присаживается напротив меня, осторожно касаясь моей руки на столе, а я сразу же отстраняюсь от ее, потому что вспоминаю руки Калума на талии Рены.
— Просто я лишилась еще одного друга. Ты тоже можешь бросить меня сейчас, чтобы сделать мне больно заодно. Не хочу расстраиваться еще и потом, — на одном дыхании проговариваю я, отбрасывая упаковку от батончика на стол.
— Я понимаю, что ты сейчас расстроена, но это не значит, что я тоже собираюсь тебя бросать. Я уже говорил, что чувствую к тебе и больше не повторю своих ошибок, — голос кареглазого звучит успокаивающе, но я не собираюсь вникать в его очередную ложь и просто киваю, все так же избегая его взгляда.
— Я пойду в туалет, — проговариваю я прежде чем встать со стула и покинуть столовую под взгляд парня.
***
— Ты мог сказать мне раньше, что у тебя аллергия на апельсины? — спрашиваю я у Майкла, что полулежит на его больничной койке и наблюдает за тем, как я ем оранжевый фрукт.
— Ты не спрашивала, — с улыбкой отвечает голубоволосый и пожимает оголенными плечами.
Парень лежит без футболки под одеялом, потому что по его словам в комнате слишком жарко. Врач сказал, что это один из побочных эффектов лекарств, что сейчас дают ему, но Майклу не нужно об этом знать.
— Ты мог бы догадаться, что я принесу их, ведь это самый распространенный фрукт, который приносят в больницы. Витамины и так далее, — я улыбаюсь тоже, покачивая ногой, сидя на стуле рядом с кроватью.
Зеленоглазый снова улыбается и выглядит слишком счастливым, но я перестаю улыбаться тоже, когда вспоминаю о вопросе, что беспокоит меня.
— Твой отец навещал тебя? — осторожно, будто проверяя почву перед шагом, спрашиваю я.
Майкл отводит взгляд в сторону, не давая мне понять, что творится в его душе. Парень сжимает одеяло, подавляя приступ боли, которые случаются с ним довольно часто. Том сказал, что это из-за того, что организм просит еще наркотиков и это своеобразная ломка, но они заглушают боль обезболивающими; иначе Майкл бы просто не вынес той боли, что предназначается ему. Вообще лечащий врач намекнул, что они не лечат парня, потому что не имеют права делать это, но тогда я не представляю кто поможет Майклу избавиться от этой зависимости.
— Мне позвать врача? — пересаживаюсь на кровать, касаясь все такой же бледной кожи парня, ощущая как он дрожит.
Майкл качает головой, а я соглашаюсь с ним, ведь если ему станет хуже, то он сам попросит позвать его.
— Все нормально, — парень заминает вопрос об его отце, спрашивая меня о школе.
Мне приходится отмахнуться тем, что в школе как обычно и перевести разговор на отвлеченную тему; это помогает нам не думать о том, что нам неприятно.
Проходит около часа нашего увлеченного разговора, за который я успеваю множество раз молча восхищаться тем, как Майкл улыбается, обнажая свои ровные зубы; слушать его прекрасный смех; видеть огонь в его почти потухших глазах.
— После этого я больше не вставала на скейт до этой осени, — заканчиваю свою историю и вновь гляжу на парня, что лежит рядом со мной, но осекаюсь, когда вижу, что его ресницы трепещут от его медленного дыхания, а его глаза прикрыты.
Майкл заснул, утомленный сложным для него днем, и я не собираюсь его будить, ведь на часах уже 19:00 и скоро меня вытворят из больницы, сославшись на то, что прием закончен.
Хочу наладиться последними минутами с ним сегодня и легко скидываю обувь, залезая полностью под одеяло к Майклу. Мне плевать, что это запрещено в больнице и что скоро меня выгонят: я просто хочу насладиться запахом его тела вновь.
Обнимаю его голый торс руками, ощущая жар от его тела, и утыкаюсь носом в плечо парня, накрывая на одеялом почти с головой. Внутри меня все пылает только от того, что я ощущаю тепло тела парня. Его нежная бледная кожа, покрытая капельками пота от разной температуры кажется такой манящей и я не могу удержаться, чтобы не провести по ней пальцами. Кажется, я никогда не устану восхищаться им.
Мне не очень удобно лежать почти на краешке больничной койки, и я прижимаюсь к Майклу ближе, ложась на бок. Голубоволосый хмуриться во сне и кажется, что он сейчас проснется, но я шепчу ему на ухо слова спокойствия и вскоре его лицо снова расслабляется. Замираю, когда парень поворачивается ко мне и его руки обвивают мое тело как подушку, утыкаясь носом мне в спутанные волосы. Улыбаюсь, а потом целую его кожу плеча, прикрывая глаза.
Вскоре мои мысли покидают меня, и я отправляюсь в царство сновидений.
***
Мое пробуждение не было самым приятным из-за двух врачей, нависших надо мной. Если бы я спала, то я подумала, что это кошмар. Мне пришлось тихо и осторожно вылезти из объятий Майкла, который вскоре легко заменил меня на подушку и уйти из больницы, оставив поцелуй на лбу парня. На часах 19:45, и мне нужно идти домой, но я просто брожу по городу, вдыхая морозный воздух.
Я не обдумываю что-то и не успокаиваю свои мысли; мне просто не хочется идти домой, поэтому я захожу в какое-то кафе, чтобы по возможности сделать там уроки.
В помещении стоит не самая приятная атмосфера, но мне как-то плевать сейчас, поэтому я сажусь за столик и достаю книгу из рюкзака. Ко мне подходит официант и я прошу принести мне кофе и выпечку. Понимаю, что сейчас уже вечер и на него люди не пьют такой напиток, но в моих планах нет сегодня сна.
Прочитываю пару строчек из домашнего задания, стуча пальцами по накрытому белой скатертью столу, когда на моей телефон приходит сообщение.
Calum.Ты в порядке?
Me. Более, чем. Почему ты спрашиваешь?
Откладываю телефон на столик, припадая губами к горячему кофе. Маленькими глотками напиток проникает в мое горло, даря такое нужное тепло. Телефон снова молчит, а я возвращаюсь к прочтению уроков.
Тихая мелодия в кафе не дает мне сосредоточиться на теме по истории, и вскоре я оставляю это занятие.
Calum. Ты была подавлена после разговора с Эштоном. Что он сказал тебе?
Me. Он знает кое-что, что не должен узнать кто-то еще. Это слишком личное.