4.
— Папа! Мама! — визжали и кричали дети, открыв мне двери квартиры, — Захар приехал!
В миг, из трёх комнатой квартиов послышался шум и шебуршание. Из кухни вышла не торопясь мама, а из спальни с газетой в строгом костюме вышел отец.
— Сынок! Ты приехал!— восклицала мама, обнимая меня, — Такой высокий стал.
— Весь в Меня, — сказал Отец, — Вырос, окреп, возмужал! Ух!
Я улыбнулся, и прошел в квартиру.
Вот и наша детская комната: моя кровать и стол совмещённые вместе, стол внизу, а кровать сверху, подоконник, который был ниже своего обычного уровня, специально сделанный как диванчик, на нем толстый теплый матрас, и много подушечек,а в стенах встроенны книжные полки; за моим столом все устроено для съёмок профессиональных видеороликов, и прохождения сложных видеоигр: от фантастики и фэнтези, до боевиков, шутеров, хороров и разных экшн и других интересных игр, даже симуляторы, такте как Симс и так далее,но в основном конечно мальчишьи, сложные стратегические и тактические игры. Надо же, все осталось неизменным.... Тот же завешенный одеждой деревянный стул, заваленный, но более убранный от бардака стол, мои фотографии в рамках на столе, и на стене между столешницей и кроватью, так как там достаточно места для фото. Вот я совсем-совсем маленький — мама, папа и я в пеленке, с синей лентой; вот, я впервые научился держаться на ногах, хожу вдоль детской кроватки, а вот тут, я уже ползаю и потом хожу на ногах, мои первые шаги; вот, у меня первый зуб; а тут, мой зуб впервые выпал; другая фото рамка больше, мне семь лет, иду в школу, мой первый класс; на другой фотографии мой класс, и потом: я в втором классе, а за ней, фотография меня, мамы, папы, и то, как он держит на руках моих младших братьев в "конвертах" это был в роддоме на выписке, и моя Первая фотка с ними двумя; потом опять фото, в третьем, четвертом классе начальной школы и фотографий со всем классом, затем, мой пятый класс, и также, шестой, седьмой, восьмой и девятый, и фото с классом, а вот десятый и одиннадцатый — фотографии с выпускного и вручения аттестата.
Фото с соревнований, с медалями и моими тренерами. Фото с лагеря.
Пробковая доска с делами на день, расписание уроков в школе, расписание репетиторов для сдачи ЕГЭ в прошлом году, расписание занятий в секциях, осторожно расставленные на полке в столе скейтчбуки, а на второй, ежедневники и личные дневники. На полках и специальных стендах, мои грамоты, дипломы, сертификаты, кубки и медали за первые места по спортивной стрельбе. Моя форма. В рамке на стене над кроватью. Мой портрет карандашом в возрасте пяти лет в Адлере на соревнованиях по стрельбе, мои первые соревнования, на них мне и подарили форму. Помню, как завидовал мальчишкам, у которых была профессиональная и настоящая форма стрелка. Тогда, мой тренер, сказал мне: "Успех, строится на зависти, неудачах и ненависти соперников", и надел мне на голову кепку с бейсбольной командой Америки. И она тут, вот, висит на гвоздике рядом с кроватью, где есть и бита, и висит лук, и винтовк, и стрелы в чехле. Все так аккуратно и идеально разложено. Будто, они ждали меня, готовились, и все сделали так, будто я им нужен.
Я их первенец.
Первый ребенок в семье. Долгожданный мальчик. Они любят меня, но ревность по отношению к моим братьям близнецам все равно есть.
Кладу сумку на кровать. Теперь даже лестница мне не нужна. Я могу просто взять и перемахнуть через перилу кровати.
— Ты нам привез подарки?— вбегает в комнату Саня.
— А собаку?— спрашивает Паша.
— Нет, собаки я не привёз, — отвечаю я, и смотрю на комнату со стороны.
Она и правда не изменилась.
Только, у близнецов кровати другие. Это своеобразная стенка из мебели: кровать Паши снизу, шкаф для одежды, полки сверху над его кроватью, письменный стол угловой; кровать Саши сверху по диагонали от кровати Паши, там же шкаф, снизу письменный стол, а полки в угловом проёме. Игрушки, они валяются по всему полу. Все украшено гирляндами и флажками.
— А вот вкусности и игрушки: да, — я дал детям два больших пакета и они смеясь, побежали на свои кровати.
— Как то вы затихли, — заметила мама, заходя в комнату, — Оооо, какой ты у нас молодчинка, Захар! Они молчал и сидят!
— Лего: спасает все ситуации, — ответил я, смотря на заваленные столы братьев, мелкими разноцветными деталями.
— Ладно, пойдёмте к столу, — позвал нас папа, не заглядывая в комнату, чтобы не спугнуть мелких лишний раз.
Я рассказал семье все: как отучился первое полугодие, как дела в университете и общежитии, как с друзьями дела, какие предметы нравятся, что делаю в свободное время, и главное — зависимость алкоголя.
— Так, значит, ты больше не пьёшь? Ни капли в рот, из организма вон?— язвит отец, смотря на вялого и усталого меня.
— Только пиво, и то, один раз в день в определенные часы: я заменяю бутылку пива двумя фишками, которые обозначают такие же два стакана воды, а для отрезвления, одна сигарета.
— То есть, ты куришь теперь?— я слышу в его голосе нотки раздражения.
— Да. Курю не проветриваясь. Как паровоз
— Я сразу заметил. Даже при идеальной форме, внешнем виде и опрятности, от тебя все равно несёт куривом.
— Миш, не дави на него. Он только приехал, — встряла мама, — Захар, а девочка у тебя появилась? Или все холостяк?
— Какие ему девочки?! Он в клинике отлежал большую часть того года, а потом реабилитация, вот, сейчас на учёбе, ему только о девочках и думать!
Я промолчал, смотря на родителей, и потом, смотря на время, сказал, выходя из-за стола:
— Правильно, — произнес я, — Не девочка. Мальчик. Илья. Он просто невероятный, добрый, робкий, забавный и хрупкий, ранимый парень, которого потрепала жизнь. И да: у любви нет пола, отец.
Я был с ним в Артеке. И сейчас, он ждёт меня. Спасибо за обед но мне пора.
Под удивлённые взгляды родителей, я вышел с кухни и одевшись, вышел на улицу.
***
Стемнело.
Густые, зимние, холодные, темно синие сумерки опустились на город. В окнах светятся огни гирлянд и световых лент, во дворе гуляют дети с родителями, и стоит по середине двора пышная ель. На улице вновь повалил снег.
Я ринулся через дорогу ,прямо к дому-интернату.
И вот, я стою у забора, воротам которого закрыты. Ловко перепрыгиваю его и иду под окна.
— Ну же, — произношу одними губами, смотря на четвертый этаж, — Где ты?
И тут, в окне появляется худощавый силуэт Ильи. Он улыбается и постукивает пальцами по стеклу, и я не могу не улыбаться в ответ.
"— Я спускаюсь, — шепчет он одними губами"
Я киваю.
Парень исчезает в сумраке комнаты и зашторивает окно. Я все смотрю туда, поднимаю голову выше, и подставляю ее крупным хлопьям снега.
Момент.
Прохладные руки закрывают мне глаза,и я слышу его дыхание на своей шее.
— Илья?— игриво, спрашиваю я.
В ответ, он обходит меня, и припадает к моим губам. Такое волшебное, воздушное чувство, словно, я как снежинка, кружусь в потоке ветра и потом, плавно, опускаюсь на другие сугробы.
Я обнимаю его и притягиваю к себе ближе да талию, углубляя поцелуй и проникая языком внутрь. Парень ухмыляется, и расслабляется в моих руках, опускаясь на них и обхватив своими руками мою шею.
Снег опускается на нас. Тает на нашей разгоряченной коже, путается в волосах и тая, увлажняет их, падает на ресницы и смачивает их.
Как все быстро.
Мимолётно и быстро.
Я ничего не понимаю смотря на этого парня, который так безответно влюбился в меня с первого взгляда, когда я, потерял разум, голову и смысл жизни без него. Я теряю смысл жизни без него. Настолько, я влюбился в него. Так быстро, и невероятно сильно.
— Жду тебя завтра у себя,— шепчу я, — На празднование нового года.
— Это обязательно?— смотря на меня в упор, спрашивает он, — У меня нет подходящей одежды.
Я смеюсь и обнимаю его, надеваю ему кепку.
— Сейчас будет, — я киваю в сторону такси, — Поехали, нас ждут.
Парень сначала смотрел на свои ноги, а потом, стукнув меня кулаком в плечо, швырнул снежком и побежал к машине.
— Хитрец.
***
— Я не хочу футболку, — прорыл я, смотря на зелёную, с снеговиком футболку.
— Почему? Можешь тогда вот это примерить, — Илья впихивает мне в руки рубашку жёлтого цвета с зелёными, красными и синими чюдиками. Я смеюсь.
— Ну, давааай.
И вот, мы торговом центре, смеемся, улыбаемся и покупаем одежду. Если, Илью я быстро одел, то у него со мной возникли проблемы. Мы радовались ёлке в холле, гирляндам, салютам за окном. Просто радовались, идя по улице держась за руки, и слушая хруст снега под ногами. Мы открыто и не боясь осуждений, целовались на виду у всех, дурачились и веселились, понимая, что скоро нужно будет разойтись. На ночь. А мы так не можем.
— Ооо, — визжит Илья, смотря на идеальныц белый снег, — Давай ангелов снежных сделаем!
Я смотрю на него, а потом на себя, бросаю пакеты с одеждой и беру его за руку, и мы смеясь падаем на мягкую подушку из снега. Снег попадает нам за шиворот, в кеды и под куртки.
— Останься сегодня у меня, — говорю я, нависая над ним, — Мелкие сегодня спят в гостиной, там елка, они караулят Деда мороза, — Илья смеётся, и закрывает лицо руками.
— Серьезно?— все ещё давясь смехом, интересуется он.
— На полном, — отвечаю я,— Они на спор. Как обычно.
— А сколько им?
— По семь лет.
— А тебе?
— Девятнадцать.
И щас он продолжает смеяться, и я тоже. Он ловко хватает ветку и с нее падает снег на нас обоих.
Все сырые от снега и бега, мы приходим ко мне в квартиру. Все спят, мы проверяем близнецов.
Уснули перед телевизором в гостиной у ёлки. Илья кладет Сашу на диван и укрывает его одеялом, а я Пашу укладываю и тоже накрываю его пледом.
Нам срывает головы.
Мы идём в мою комнату, ложимся на мою кровать и полностью закрываемся от внешнего мира.
***
Илья лежит в одной кровати с Захаром. Они накрыты одеялом, но их голые плечи и руки видны из под пледа. Захар обнимает его, прижимая к себе, и Илья перелетает их пальцы. Они уже около часа лежат в кровати, улыбаются друг другу и смеются изредка, смотря друг другу в глаза. Захар нежно и приятно поглаживает руки Ильи, словно боится, что они сломаются. Так нежно и трепетно...
— Тебе повезло, — шепчет Илья, — У тебя есть семья. Мама, папа и братья.
Захар хмурится, но в темноте этого не видно и он рад этому.
— Ты много о них не знаешь и лучше тебе не знать, — он целует его в лоб и проводит рукой по волосам.
— И ты обо мне мало знаешь, — грустно, шепчет Илья.
— Мне достаточно того, что ты мне рассказал и что я видел.
— Нет, — уперто, настаивает Илья, — Так нельзя. На лжи и обмане не построить ничего.
— Ты прав.
— У меня была семья, подростки, им было столько же, сколько нам сейчас, когда я появился на свет. Они не принимали все в серьез, и вскоре, я оказался в детском доме. Я мало что помню, но помню приемных родителей. Которые переехав сюда, отдали меня а интернат. На праздники и каникулы они забирают меня.
Захар молча слушал, продолжая поглаживать руки и волосы Ильи.
— Я должен признаться: я люблю тебя, очень люблю, но....
— Что?
— Первого января, меня забирают родители.
Захар оцепенел и прекратил ласки и нежные движения. Он просто лежал.
— То есть, ты уедешь, да?— спросил он.
— Да. После завтра, поезд утром в шесть, — Илья поднимется на локтях.
Кудрявый смотрит на Захара, затем проводит пальцем по его лицу, и нежно целует, зарываясь пальцами в его волосы и прижимаясь к нему всем телом.
— У меня есть подарок для Тебя, — сказал Захар, привстав с кровати и спустившись вниз.
— Какой?— заинтересованно, спросил Илья.
— Необычный, и вечный, ну, или почти вечный, — Захар уходит из комнаты, а потом возвращается с комочком в руках, — Держи.
Маленький серый котенок британской породы с голубыми глазами, такой пушистый и с аккуратной подстриженной шерсткой, словно маленький мишка, сидел на руках у Ильи и нюхал его.
— Захар, — пришептал Илья, смотря на маленькое серое чудо, — Как ты узнал, что я всегда зтел котёнка?
Захар сел обратно в кровать, и обнял со спины Илью, которые сейчас был увлечён чувствами, эмоциями и котёнком.
— Потому что ты у меня как котёнок, вот и все.
Затем они оба спокойно лежат на кровати, смотря друг на друга и просто обнимаясь в сумраке, пока между ними лежит маленький серый комочек, по имени Снежок.
И все они смотрят на падающий снег за окном.
***
Захар и Илья стоят на крыше заброшенного завода, в их руках бокалы с шампанским, на них те самые покупки из магазина, якобы на новый год, они стоят под сильным снегопадом, наслаждаясь звуками природы. Где-то бахают невероятно красивые салюты, а где-то, на катках и во дворах бегает множество маленьких детей, и их настолько много, что даже ступить некуда. Все радуются. Скоро будут бить куранты.
Парни стоят и просто слушают, ведь можно сразу понять, когда бьют куранты: все закричат, с новым годом! У Захара на телефоне прямая трансляция обращения президента, и потому, они смотрят на телефон.
— С новым годом, с новым счастьем, — завершил словами свою речь президент и начали бить куранты.
— Раз, — сказал улыбаясь Илья.
— Два, — продолжал Захар, и их губы приближались.
— Три, — улыбнулся кудрявый.
— Четыре, — Захар обнял за талию Илью.
— Пять,— они приблизили бокалы.
— Шесть, — Илья положил голову на плечо Захара.
— Семь, — Захар соприкоснулся кончиком своего носа с Ильёй.
— Восемь, — Илья облизнул потрескавшиеся губы.
— Девять, — Захар сильнее сжал свою руку на талии парня.
— Десять, — Илья положил свои руки на плечи Захара.
— Одиннадцать, — Захар улыбнулся.
— Двенадцать.
Илья припал к губам Захара, обнимая его и зарываясь в волосы пальцами, прижался к нему. Захар улыбался даже сквозь такой нежный и "снежный" поцелуй.
— С новым годом.