Loveless

  «Да что с ним? Чего он ведет себя, как какая-то баба?» — возмущался Малик. Его мысли и вовсе сведут его с ума. Мало того, что Хоран пришел в свитере, в котором спал Зейн у него дома, так еще и вел себя, как монашка. Да, именно. Слишком стеснительный. Слишком невинный. Он вел себя так, будто фанатка, которая встретила своего кумира. Вечно розовые щечки, которые были хорошо видна на бледной коже блондина. А еще он вечно смотрел куда угодно, но не на Малика. А вы думали, что это не заметно? Еще как.

А сейчас, Луи о чем-то увлеченно рассказывает, а в голове Зейна образ Найла в роли монашки. И это возбуждает. А еще пугает. Дико. Потому что в штанах становится тесновато, а так же, брюнет чувствует, как щеки начинают пылать. Чтоб этого Хорана с его неимоверно милыми ушками и таким мягким и пушистым хвостом, который часто выдает хозяина.

— Ты вообще слушаешь? — Лу пощелкал перед глазами друга пальцами. — Зейн! — завопил парень, от чего Малик даже немного вздрогнул.

— Чего орать-то? — с глазами по пять пенни Малик взглянул на друга.

— Ты меня даже не слушаешь, для кого я тут вообще распинаюсь? — Луи повернулся лицом к другу. Он шел задом.

— Луи...

— Ты вообще странный стал, — не дал закончить шатен речь Зейна.

— Лу...

— О чем ты вечно думаешь?

— Томнлинсон., — немного раздраженно сказал он.

— Последние две недели тебя будто подмен-, — Луи чувствует, как во что-то или кого-то врезался. И это что-то или кто-то был явно чуть крупнее Томмо. Шатен с опаской повернулся, чтобы посмотреть в кого он врезался, молясь о том, чтобы это не был какой-то громила, который мог бы в два счета отправить Луи в больницу. — П-простите, — он закрыл глаза и опустил голову. Но человек, в которого он врезался, будто даже не заметил этого.

— Да, господи, я не собираюсь поступать туда, мам, — он массировал двумя пальцами виски. — Значит она ошиблась. Нет, реально, я даже рисовать не умею, а ты тут об университете искусств, — на удивление Томмо, парень был совершенно спокоен. Шатен бы на его месте уже давным давно кричал бы. — Нет, я не поступлю туда, — вздохнул он. — И что, что она закончила его? Да, она известный художник, да, она выпускает так же свою линию одежды, да она успешна, — он огорченно вздохнул. — Мне пора бежать, мам, — шатен шокировано смотрел на парня.

— Лу, пошли уже, — тянул парня Зейн.

— Нет-нет, постой, — Луи скрестил руки на груди и уставился. Его поразило то, что парень спокойный, как удав. Он бы мог спокойно поссориться со своей мамой, но вместо этого просто отмахнулся от разговора важным делом. По виду не скажешь, что парень был учеником школы. Высокий, с уложенными волосами...

— Простите, — он повернулся к Луи.

— Зейн, если ему шестнадцать, то-

— Депиляция, Томмо, — пропел Зейн.

— Простите? — высокий парень не понимал о чем говорили двое парней.

— Нет! — запротестовал Луи.

— Да-а-а, — коварно улыбнулся Зейн. — Так сколько тебе лет, малыш? — обратился он к высокому парню.

— С-семнадцать, — немного опасаясь сказал он. А вы бы не побоялись того, что какие-то парни спрашивают ваш возраст? Да еще и о депиляции болтают.

— Ох, мои волосики, — облегченно вздохнул Луи. — Стоп-стоп-стоп, — Луи, подняв свою голову, не поверил своим глаза. Он был явно знаком.

***

Зейн всю дорогу передразнивал шатена. Луи было и без того стыдно от его фразы, так еще и каждые пять минуть ему напоминали о такой ошибки.

— Мои волосики, — изобразил его голос Зейн.

— Заткнись, — Луи был весь красный, в буквальном смысле.

— Мне пора бежать, иначе уволят, — Зейн увидел время на телефоне Луи. — Скажи девочкам, что я приду, как только смогу.

***

Все, что видит блондин, это то, как губы родителей шевелятся. Он не слышит их уже с того момента, как они начали говорить, как хороша Англия. Причем они говорили об этом довольно долго. Но Найла не интересовало ничего. Лишь вопросы о Зейне крутились в его голове.

Хоран понял, что вовсе не знает парня. Ничего о нем. Единственное — он учится на год старше, у него есть сестренки. Пожалуй, на этом все. Они знакомы около месяца или двух и Малик стопроцентно знает о хвостатом парнише намного больше, чем имя, адрес и род его занятий.

— Извините за задержку меню, — наверное, зрачки блондина заметно увеличились. В основном это могла заметить его мама, ведь она всегда смотрит в глаза собеседнику. — Сегодня я буду вашим официантом. Меня зовут Зейн, — пока парень находился у столика, Найл старался на поднимать взгляда.

— Милый, что ты будешь? — мама блондина обратилась к сыну. — Найл, — она позвала его снова, но блондин не реагировал. — Найл Джеймс Хоран, — более строже произнесла она. Раз мама переходит на такой тон, то лучше бы очнуться и ответить.

— На твое усмотрение, — он повернул голову в противоположную от брюнета, стоящего прямо перед ним. Когда его родители сделали заказ и им принесли фужеры и вино, блондин старался изо всех сил не пялиться на уходящего официанта.

— Как твоя учеба? Нашел новых друзей? — поинтересовался его отец.

— Подружился с одним, не без помощи Луи, — Зейн разливал напиток в фужеры.

— И как? — его мама сделала глоток.

— Он-моя головная боль, — вздохнул Найл, прекрасно зная, что этот «друг» стоит рядом. Зейн нарочито задевает Найла, когда уходит. И это не было нежным или случайным столкновением, он сделал это специально, да и к тому же обозлоблено. — Мистер, мне белое вино, — он все также не смотрел на парня.

— Почему же головная боль? — поинтересовалась его мама.

— Значит проблема, мам, — закатил глаза блондин. — Я не могу от него избавиться, — Зейн внимательно вслушивался.

— Ну скажи, что он надоел тебе и ты не хочешь с ним дружить, медвежонок, — его мама будто специально называла его ласкательными словами.

— Не в том дело. Я хочу с ним дружить и общаться, — Найлу послышался чей-то расслабленный выдох, точнее, он был уверен, что это Зейн. — Он в моей голове, 24 часа в сутки, — он залился краской. — И порой не в самом пристойном виде, — пробормотал он и услышал смешок официанта. Найл воспользовался тем, что брюнет стоит близко и наступил ему на ногу, шипя, что пора бы ему свалить.

— Может, наш малыш влюбился? — пролепетала его мама. Она ни разу не видела Найла с кем-то. У парня не было никого, да и сам парень не понимал, что ему нравится больше -девушки или парни. — Найл, успокойся, — он не заметил, как стал «подметать пыль» под столом своим хвостом.

— Прости, — он закусил губу. — Нет, я не влюбился, — он как маленький отрицал слова мамы. Ему так и хотелось сказать, что они целовались, что Зейн видел его буквально голым и что они спали вместе.

— А он? Если у вас все взаимно, то стоит попробовать, — предложил его отец, отчего сын уставился на него.

— Не думаю, что вам понравится эта идея, узнав о его жизни чуть больше, — Найл заметно погрустнел. Его родители точно будут против, узнав, что этот самый друг — их официант, да и к тому же не из того слоя общества, как сам Найл. А это было важным для его родителей. Но будь его выбором девушка, все было бы вовсе по-другому. И этого Найл не понимал больше всего.

— Это всего лишь влюбленность, милый. Она пройдет, — это звучало так, будто для его родителей ничего не значили его чувства.

— А если я влюблюсь? Вы не представляете, что со мной произойдет, — он и сам понятия не имеет, что будет с ним, влюбись он в брюнета. Его все время будут посещать мысли о том, что Малик с ним лишь из-за жалости. Он же красивый, умный, мечта любого. Он может кого угодно привлечь.

— Хотя бы расскажи о нем, чтобы мы имели представление, — предложил отец.

— Ваш заказ, — он был не вовремя.

— Ну, — Найл понятия не имеет с чего начать. — Он добрый, заботливый; у него черные волосы, будто перо ворона; а еще он учится в том же университете, что и я, — Найл мог бы описывать его долго. Всю жизнь. Блондин в этом уверен. — Всегда поможет; он стеснительный и в то же время дерзкий; правда курит, да и мат прет из рта через каждое слово, но он хороший, — Найл будто отчитывался. Ему было немного неловко говорить о Зейне, когда тот был рядом. — У него шоколадные глаза, которые сменяются на небесно-голубой, — Найл мог заметить, как щеки парня стали розоветь.

Хоран чувствовал боль на руке, будто на ней что-то выжигалось. Он извинился перед родителями и пошел в уборную, чтобы умыться холодно водой. Ему казалось, что он горит. Найл видел свое отражение в зеркале уборной. Ему было стыдно. Он был весь красный, да и к тому же руку сильно саднило, но только дотронувшись, чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, руку пронзило боль, от чего тот зашипел.

Найл приподнял рукав его свитера, чтобы узнать причину боли и зуда. Красивым подчерком было написано «Чертовски мил и стеснителен». Найла смутила эта надпись, ведь надписи пропали еще три недели назад, а сейчас снова появились. Кем бы ни был этот человек, но Хоран ненавидит его.

Но это была не единственная его проблема. За дверями уборной, за одним из столиков сидят его родители. За столиком, который обслуживает парень с пепельно-черными волосами. И снова все мысли сводятся к нему.

— Найл? — блондин буквально подпрыгнул. Он отказывался смотреть на обладателя голоса. — Все в порядке? — брюнет волновался. Это было не поддельное волнение. Найлу хотелось бы, чтобы это было не поддельное волнение. — Найл? — его плеч коснулись руки. Такие теплые, такие родные для него руки. Найлу хочется замурлыкать, как кот. Ему хотелось бы сказать, что он в порядке. Но слова застревали в горле, образовав ком. Большой ком, который вот-вот выйдет наружу.

Он стоял облокотившись руками о раковину и смотрел на нее. Поднимет голову — встретится с его взглядом. Встретится с его взглядом — ком даст о себе знать. Он и так еле сдерживается, чтобы не заплакать. Заплакать от неимоверной боли во всем теле, боли в руке, что жжет, боль в груди, которая никуда не проходит. Ему кажется, что внутри него осталось лишь пустота.А виновник этой пустоты никто иной, как Зейн Малик. И если бы не Луи то, возможно, Найл бы жил спокойной жизнью. Был бы таким, как все. У него были бы такие же проблемы, как у его одногруппников. Его голова не была бы запита глупыми вопросами «А чтобы сделал Зейн?» или «Интересно, Зейну понравиться.?»

Это не то чтобы угнетало... Просто Найлу казалось, что Малику все равно. Он ведь дал это понять.

— Ты дрожишь, — прошептал Малик.

Он убрал свои руки с его плеч. Но блондин их снова почувствовал на своем теле. Почувствовал, как они обвиваются вокруг его грудной клетки и прижимают к теплому телу брюнета. И будь у Найла вечность, умей он остановить время, заморозить его, он бы простоял так всю жизнь. Только бы чувствовать это тело, прикосновения этого человека, слышать его голос, быть рядом с ним и иметь возможность прикасаться к нему. Будь у него вечность...