58
Чимин скрипит зубами, сжимает то разжимает кулаки. Скалится и садится по удобнее. Смотрит на это всё сборище и глаза невольно красной пленой раздражения заволакивает.
— Здравствуйте, господин Пак! — радостно произносит Квон Джиён.
Чимин хмурит брови и ставит локти на стол, угрожающе придвигаясь к этим ублюдкам поближе. Некоторые из них всё же дёргаются, но Квон и подлая крыса Юнги и бровью не ведут. Лишь взгляд заостряется.
Для полной картины не хватает лишь Пак Чанёля, что выдернул его из кровати и впихнул в руки этой швали.
taximaxim.ru
— Вы понимаете, почему мы все здесь? — офицер полиции Ким Чунмён щурит свои глаза.
Пак смеётся. Дико хохочет, откидываясь на спинку кресла.
Как это всё уже затрахало ему мозги. Отъебитесь, по-братски, прошу.
— Вы не видите? — злорадно переспрашивает Квон, вклиниваясь в разговор. — Он неадекватен! Здесь только..
— Я всё вижу, господин Квон. — строго обрывает его мужчина, даже не удосужившись глянуть на него.
Старый Ким — был неоспоримым авторитетом среди их общества, поэтому Джиён поджал губы и вперся взглядом в Чимина.
— Чимин, если ты будешь содействовать следствию, то большая вероятность того, что ты можешь ограничиться лишь восьми годами условки, понимаешь это?
Пак лыбиться, мотает головой.
— Ведёте себя так, будто этот пидарас, — он кивает головой на Мина, — вам ничего не слил. Смысл содействовать? Что нового я могу вам рассказать? О наркоте? Оружие? А может о том, как довёл дочь Минатозаки до самоубийства? Если вас интересует эта сторона моей жизни — я только рад поделиться!
Никто не вздрогнул от его слов. Никто не удивился. Даже председатель Минатозаки не отреагировал на слова Пака, лишь вжался в стул, пытаясь не сталкиваться с тем взглядами.
— То, что ты делал со своими женщинами.. Конченая тварь! По понятиям, тебе только в тюряге гнить и молится, чтобы не прирезали позорно, как свинью последнюю! — стукнул по столу Дэсон. — Ким, отдай его нам! Мои ребята разберутся с этой мразью!
Ким смерил его спокойным взглядом.
— Пусть твои ребята Чона ищут — это пока нужнее. — повернул голову к Паку и холодно отчеканил. — А тебе мы выделим соседнее место в психушке, — пауза и еле заметная усмешка уголками. — С папашей твоим.
***
Чанёль вздыхает устало и укрывает Чеён и Тэяна одеялом. От тихих периодичных всхлипов обоих — сердце сжимается и не разжимается. Кровью заливается. А руки всё телефон сжимают и сам он бледнеет, морщась от назойливой боли в висках. Чан видит, что всё слишком хреново совпадает.
Эта чертова пропажа Чона и Сехуна.
Даже Югём не знает, где сейчас Чонгук.
От досады выть волком хочется, но Пак всего лишь вздыхает и тихо покидает в спальню. Сваливается на диван, в гостиной, и сглатывает, закрывая глаза. На фоне убаюкивающе тихо работает телевизор, который так не кстати нагоняет дрему.
Он обещает, что сейчас немного посидит здесь и вернётся. Вернётся в тот ад, что сам запустил.
Весь Сеул гудел от происходящих событий. Журналюги караулили дома Пака и Чона, не давали прохода полицейским, акаждый новостной канал считал за должное — вещать о «крахе двух великих бизнес-империй».
Вся грязь, так тщательно скрываемая всё эти долгие годы, наконец-то хлестнула неконтролируемым потоком, являя стране своих «героев».
— Чанёль.. — тихо и сломано, от чего Пак сразу же разомкнул тяжёлые веки.
Она стояла на пороге ещё мягкая и тёплая со сна, до конца не понимающая что и как.
Такая домашняя в его одежде, родная..
И будто ударом, прямо в солнечное сплетение, выбивая весь воздух, гребаное воспоминание: струйки крови по её ногам, на её джинсах и следами, по полу, за ней..
Чан собственноручно вымыл её, пока она не оказывала сопротивления под действием успокоительного.
Позже врач оглянул её. Сказал, что выкидыш и Пак на час потерял связь с миром.
— Ты чего не спишь?
— Не могу больше. — выдохнула Чеён и аккуратно села на краешек дивана.
Её ещё немного штормило от недавней истерики. Глаза пощипывало, на языке и в горле остался жгучий и солёный привкус.
А внутри вселенская, ну, по размерам так точно, пустота разрослась.
Тем временем смутно знакомый голос негромко произнёс:
— Пак Чимин заключен в психиатрическую больницу. Им занимаются профессионалы, а Чон Чонгук объявлен в розыск. На данный момент полиции больше ничего неизвестно.
Офицер Ким. Чеён вспомнила его.
Виделись на некоторых мероприятиях.
Чанёль вздохнул, сразу выключил телевизор и уставился на Чеён. Та, кажется, и не дышала даже. Замерла, как изваяние, не отрывая взгляда от погасшего экрана.
— Чеён..?
— Где сейчас Лиса? — первое, что сорвалось с её губ. — Сехун с ней?
— Сехун пропал. — осторожно ответил Чанёль.
— С кем же тогда Лиса, если Чонгук в розыске? — понемногу Чеён начинала закипать.
— Предполагаемо, что с ним..
— Предполагаемо?! — вскричала Пак, вскакивая с дивана.
Всю горечь потери ребёнка, недавнюю истерику разом сменили чувства злости и тревоги. Чеён почувствовала, как начинают гореть от ярости щеки, как она кровь по венам разгоняет.
Ей, по факту, теперь незачем о себе волноваться. С ней, как никак, Чанёль. А с Лисой? Она хотела надеется, что хоть кто-то. Неважно, Сехун или Чонгук, главное, что в такое небезопасное время ей есть на кого положиться. За кем спрятаться.
— Их ищут мои люди, люди Кима и даже люди Чона. — поспешил спасти ситуацию Чан.
— Насколько всё плохо с Чимином..? — стушевалась она, садясь обратно.
— Ему уже ничего.. и никто не поможет.
Вот он. Конец всего.
Чеён растерла лицо руками. Чувства были смешанные. Освобождение от Чимина не оказалось столь радостным и дико желаемым, как рисовала себе она. Вместе с этим освобождением ей пришлось потерять то многое, что она успела так полюбить.
Она потеряла ребёнка.
— Показания ещё.. — нечленораздельно произнёс Чан, прокашливаясь.
— Что? — сдвинула брови к переносице, хмуро глянув на мужчину.
— Ещё Чунмён ждёт твоих показаний и.. — он взял её руку в свою и сжал её. — И завещание Чимина.
— При чем здесь оно? Он же не умер..?
А кто их знает. Этих офицеров полицейских работающих на двух фронтах. Для всех он в психбольнице, а для их криминального общества — убит по всем «понятиям».
От такой мысли Чеён почему-то вздрогнула. Сама не поняла почему.
— Он недееспособен, а с юридической стороны это равняется тому, что он — умер. — устало объяснил Пак. — За завещанием весь легальный бизнес переходит тебе.
— Разве власти не конфискуют всё?
— Некоторым людям это очень не выгодно, поэтому они ухитрились сделать всё, чтобы сохранить столь прибыльную империю.
Чеён посмотрела Чанёлю прямо в глаза и высвободила руку из его.
— Меня не интересует ни бизнес Чимина, ни бизнес отца. Я устала и не способна справиться со всем этим.. Я недавно потеряла ребёнка, Чанёль! — вновь перешла на повышение тона. — У меня остался только один Тэян, о котором я должна и хочу заботиться!
— У тебя ещё есть я.. — шепотом подметил Пак.
Чеён решительно произнесла:
— Я не вернусь к тебе. — устремила взгляд в сторону окна и еле слышно добавила: — По крайней мере сейчас..
Чанёль вздрогнул, словно его хорошенько пальнули из пистолета. Посмотрел на Чеён глазами полными надежды и сжал руки в кулаки, чтобы сдержаться и не прикоснуться к ней.
— Я обещаю тебе, Чеён. Я сделаю всё, чтобы мы снова были вместе. У нас будет счастливая семья, я знаю, но не настаиваю.. я принимаю и понимаю твоё решение. Просто знай, что я люблю тебя.
Чеён посмотрела на Пака, но не улыбнулась. Равнодушно так посмотрела, что Чана изнутри пробрал озноб.
— Весь бизнес я хочу отдать Тэяну, а пока он не вырастет и не определится нужно ли ему всё это наследство, я передаю тебе руководство. Ты справишься с этим.
www.galavit.ru
Чанёль нахмурил брови и взгляд его с растерянного сменился серьёзным.
— Не боишься, что пресса вцепиться в тебя клещами, и сделает из этого новый скандал?
Как-никак она теперь бывшая жена Пак Чимина.
— Мне плевать. — честно ответила она.
Ей и вправду, наконец-то, стало действительно плевать на то, как расценят её поступки. Она вольна поступать, как пожелает и как считает нужным. Теперь ей не нужно жертвовать собой, опасаться чего-то.
Нет Чимина — нет проблем, волнений и опасностей. И бизнеса его не надо. Даром не сдался.
Вот Тэян подрастет и будет иметь из чего выбрать. Но это будет потом, пока она планирует отдохнуть, отойти от этого ужаса бесконечного, а там, дальше, будет видно.
Она свободна!
Она по-настоящему свободна!
***
Чанёль покачивал носком ноги в воздухе, без особого интереса разгадывая не броские плакаты на однотонных белых стенах.
— Пак Чанёль? — спросил приятный женский голос.
Пак повернул голову, встречаясь взглядами с девушкой. Белый халат, черные волосы собраны в строгий хвост на затылке и взгляд глаз — равнодушный, скучающий, но пробирающий до неприятных мурашек.
Наверное, именно такого доктора и заслужил Чимин.
— Да.
— Доктор Хан Су А. — сухо произнесла она. — Вы ранее изъявляли желание встретиться с Пак Чимином, я правильно поняла?
Чан кивнул.
— Хорошо, тогда следуйте за мной.
Она шла впереди. Маленькая, низенькая очень, но походка уверенная и твёрдая. На удивление с лёгкостью толкнула тяжелую металическую дверь и прикрыла её.
Белые тусклые стены и большое окно в стене. В окне маленькое отверстие и перед ним стоит стул.
Хан жестом указала на него и Чанёль сел. В тот же момент, по ту сторону, он увидел, как за руки, в смертельной рубашке приводят Пака.
— В целях безопасности я буду находится с вами на протяжении всего разговора. — четко отчеканила девушка.
Пак снова кивнула. Она не мешала, а болтать о происходящем сейчас — точно не будет. Он видит её безучастный, скучающий взгляд, поэтому поворачивается к оскалившемуся Чимину.
— Как тебе? Всё нравится?
— Мне бы понравилось.. если бы твой лоб был продырявлен пулей моего пистолета или же на крайний случай твое перерезанное горло, а так даже на двоечку не тянет.. — и улыбается довольно, счастливо так.
— Неужели рад меня видеть,Чимин? — насмешливо-удивлённо спрашивает Чан, а тот тянет улыбку ещё шире
— Нет, я рад видеть доктора Хан. — а потом уже к ней: — Мое предложение трахнуть тебя, ещё в силе! Может тогда станешь, ко мне более ласковее, Су А!
— У вас есть пятнадцать минут, господин Пак. После мы отправляем Чимина на процедуры. — глаза её опасно сверкают злорадством.
На пациента она даже не смотрит. А что она там не видела? Стандартная картина, которую за время своей работы в больнице Хан встречала уже с десяток разов.
— Ты посмотри, как игнорит! Деньги сделали бы с ней чудеса, а так-то ты их забрал, Чан!
— Они принадлежат Чеён. Ты сам всё ей завещал.
При упоминании жены Чимина нехило так передергивает. Что даже крепкие парни в белых халатах напрягаются, а Хан вытягивает из кармана шприц с прозрачной, непонятной жидкостью в нем.
— Она же придет ко мне?.. — настроение Пака меняется по щелчку.
Моментально.
И улыбка меркнет, а во взгляде такая боль черная плещется, что Чанёль и сам напрягается. Ощущает, как напрягаются и мышцы, как сводит руки от желания врезать Чимину.
Неудовлетворенно морщится, разжимая кулаки и сцепляя ладони в крепкий замок.
— Она в больнице, у неё выкидыш случился..
Чимин хлопает по столу и всё присутствующие вздрагивают.
— Моя любимая.. всё-таки послушалась меня, моя дорогая.. ты передай ей, что я её люблю! Вернусь к ней!
Ага, конечно!
— Ещё пять минут. — холодно осведомляет Хан.
— Она ко мне вернулась, любит меня и только меня, а ты, Чимин, останешься здесь навсегда, слышишь меня, мразь поганая? — голос Чанёля скатывается до тихого приглушённо-угрожающего рычания.
Почти что к стеклу прислонился, чтобы слова эти, как можно лучше дошли к Паку. Чтобы пробили насквозь, как когда-то его в своё время.
— Нет! — то ли визжит, то ли рычит.
Срываясь с кресла, которое падает с громким грохотом.
— Уходите! — приказывает Чанёлю — Су А.
Оттолкнув дверь, врывается в соседнюю комнату, где парни уже держат Чимина.
Пак выходит, не оглядываясь, не жалея и даже не ухмыляясь, потому что от раздирающих криков всё внутри лопается с треском и мерзко становится на душе.
Он быстрым шагом покидает белый коридор, стены, которого вдруг стали жутко давить. А напоследок слышит паковское:
— Пустите, твари! Пустите к моей Чеён!
Далее следует тишина. Угнетающая, никак не спасающая от тех странных тошнотворных эмоций, что булькают внутри Чанёля.
— Она твоей никогда не была.. никогда...