34
Чанёль уже скурил пятую сигарету. Кофе остыл полностью и он одним глотком выпил его продолжая наблюдать за мирно спящей Чеён. Глаза неотрывно буравили заживающие укусы и синяки на открытых ключицах.
Пак сжал ручку чашки.
« Чанёль видел, как этот урод потащил её на второй этаж. Видел испуг в её блестящих глазах и заскрежетал зубами. Сорвался с места, но его запястье оказывается в крепком захвате.
— Чан, не сейчас. — Сехун смотрит холодно, равнодушно.
Он не понимает. Не понимает, как жгучая ярость прожигает тело насквозь. Но это до момента пока тот не увидит Чон и её мужа.
Пак вырывает руку и борется с желанием вмазать другу.
Вдох.. выдох сквозь зубы.
Он смог продержатся один час. Целый гребаный час. Взглядом выжигая дыру в лестнице. Скаля зубы гостям, да так, что челюсть уже сводит. Алкоголь не помогал. Сигареты не расслабляли. И он не выдерживает. Залпом выпивает содержимое хрустального стакана. Морщится. И поднявшись с дивана, наплевав на всё, поднимается на второй этаж.
Тишина и полумрак. Ему определённо это не нравится, но потом он взглядами встречается с ним. С Пак Чимином. Его щека кровоточит, рубашка расстегнута, а губы скрашивает ублюдская ухмылка.
И его губы превращаются в одну тонкую полоску, а руки в кулаки. Чанёль помнит это выражения лица слишком хорошо.
Всё семь лет помнил.
— К Чеён спешишь? — усмехается и подходит ближе. — Ну, чего ты как не родной! Думаешь не знаю, что спал с ней?
Тут уже ухмыляется Чан.
А Чимин мрачнеет и глаза его чернеют от подступающей ярости. Пак чувствует осталось совсем чуть-чуть до очередного срыва. И тогда разум отключиться полностью, а вместо него появляется дикая жажда крови.
Раскрошить его лицо. Чтобы не скалился будто победил, чтобы харкал кровью будто умирает.
— Каков молодец. Сам догадался или помогли?
Он касался к ней. Целовал её пухлые губы. Ощущал её тепло, вдыхал её запах. И срывает крышу. Припечатывает к стене, хватая за воротник черной рубашки, а тот смеётся.
И мутная плена перед глазами.
— Ты был прав, Чимин.. — не может сдержать смеха. Злорадного смеха. — Она страстная любовница..
— Заткнись. Смотри, как заговорил, а семь лет назад, смог бы также?! — рычит. — Смог бы также открыть свое хлебало? Кишка тонка, Чанёль, вот поэтому и можешь радоваться только тому, что она твоя любовница..
И на губах расплывается победная улыбка, больше похожая на оскал. Нет ничего лучше, чем чувствовать, как опускаешь его ниже плинтуса. Как топишь своими неоспоримыми аргументами и видеть, как он взрывается от злости, потому что это ебаная правда.
Горькая и неприятная (кому как).
Оба замирают из-за громкого всхлипа. Чан ощутимо толкает Чимина в грудь, тот пошатнулся, но смог удержатся на ногах.
— Может она и сейчас моя любовница, но знаешь.. — трудно совладать с собой. Трудно сдерживать порыв убить эту тварь. Но он тяжело дышит и находит в себе последнии силы, чтобы ответить: —Всякое может случится..
И разворачивается к двери, чтобы поскорее увидеть её. »
На часах пять утра. А спать вовсе не хочется. Чанёль кладёт чашку обратно на подоконник. Открывает окно, запуская утреннюю прохладу во внутрь. Тихо подходит к кровати и ложиться на неё, повернувшись лицом к Чеён. Поправляет светлые пряди, что лезут ей на глаза и смотрит..
— Всякое может случится, Чеён, всякое...
***
— Ну, и как там моя доченька? — с притворным беспокойством на лице председатель задает вопрос и Чимин усмехается. — А то не звонит совсем, может произошло что-то?
— Да, нет.. Что вы председатель? Что может случится? — Пак насмешливо изгибает бровь.
Минатозаки нервно улыбается и складывает руки в замок.
— Так, что там у тебя за дело?
— Нужно перевезти товар. — Чимин закидывает ногу на ногу.
Председатель растерянно бегает взглядом по кабинету, но наткнувшись на решительный взгляд Пак, резко отводит глаза в сторону.
— Этот товар, о котором я думаю? — осторожно переспрашивает.
— Да. — твёрдо.
Пак Чимин отказов принимать не намерен. И показывает это всем своим видом. Мужчина ослабляет галстук и тяжело вздыхает.
— Не могу тебе помочь. Власти уже держат меня на крючке.
— Не забывайте, председатель.. — Чимин ухмыляется. — что вы и на моем крючке тоже.
Его лицо стает бледнее мела, а лоб покрывается потом.
— Я-я не знаю.. не знаю, как тебе помочь. Они контролируют каждый мой шаг!
Пиздит. Заврались председатель, как не хорошо! Усмешка на губах Пака становится ещё шире. Хитрожопий старичок, боится за свой зад..
— В сделке с американцами это вас не волновало, председатель Минатозаки. Что же изменилось за неделю?
— Ч-чимин..
— Вы поможете нам, не так ли? — Пак поднимается с кресла. Подходит к столу и оперевшись на него, нависает над дрожащим председателем. — Или же вы хотите чтобы все увидели, как бывший вашей дочери отсасывает вам?
Кажется сейчас у старикашки случится приступ. Вот уже за сердце схватился и широко раскрыл глаза, испуганно глядя на Чимина.
— Д-да.. чт-то..
— К концу вечера всё должно быть готовым. В противном случаи один звонок и запись заполучат все СМИ Азии.
И уходит, хлопнув дверьми кабинета.
***
— Как там итальянцы? — Чимин пальцами расчесывает волосы, откидывая их назад.
Чонгук не отрываясь от ноутбука отвечает:
— Согласились. Дали нам ещё неделю.
— Ты со мной?
— Нет. — Чон устало зевает и трет глаза. — Хочу поработать и ложится спать.
— Ну, как знаешь. — Пак хитро ухмыляется. — Если, что ты можешь позвонить мне.
— Да, вали ты уже. — вздыхает и бросает подушку в Чимина.
— Не будь занудой, Чон. — напоследок бросает брюнет, а потом в Чонгука прилетает та самая подушка.
— Твою мать, Пак Чимин! — громко рычит он, но след наглого гада уже простыл.
Чонгук откладывает ноутбук в сторону и тянется за телефоном. Набирает номер заученный до дыр, но вместо того, чтобы услышать родной, нежный голосок, слышит лишь противные, нагнетающие гудки. После часа таких звонков, писклявый голос оператора объявляет, что «абонент вне зоны действия».
И Чон раздраженно бросает телефон в стену. Тот разбивается с громким треском, как и всё спокойствие Чонгука. И словно кто-то ребра ломает, так страшно стало. Страх снова пульсацией отдался в висках, а в горле пересохло..
А перед глазами снова эти чертовы четыре слова:
Думаешь она в безопасности?
***
На часах пять утра.
Чонгук наконец-то дозванивается до Соён, а потом до Югема. Те в один голос отвечают, что госпожа Чон с госпожой Пак. И на душе стает немного легче, но он не может понять, что за мандраж? Почему всё равно неспокойно?
Он ложится в кровать и прикрывает глаза. Выдыхает. Всего пара часов и скоро он будет с ней. Всего чуть-чуть и он обнимет её. Вдохнёт запах полевых трав и успокоится..
На часах пять утра.
Чимин вколачивает в кровать светловолосую девушку. Что так похожа на Чеён. Хмельной, от алкоголя, разум видит перед собой именно её. И наверное поэтому так хорошо?
Хорошо потому что пьяный, ты не осознаешь реальности. Когда ты пьян не видишь этой фальши от которой уже блевать тянет. Потому что её слишко много. Потому что ты в ней тонешь. Как в болоте, тебя затягивает всё глубже и глубже.
На часах пять утра и именно они что-то поменяли в жизни каждого из них...