27
— Отпусти! — вскрикивает Лиса, делая попытку выбраться из его цепкой хватки.
Сехун ухмыляется и приближается к ней, заставляя её вжаться в стену сзади и задержать дыхание.
— Ты хочешь, чтобы я отпустил? — нагло скалится он.
А внутри всё горит от такой близости . Когда-то это была всего лишь мечта, вот так близко стоять около неё, обнимать её и чувствовать...чувствовать горячее дыхание и сладкий аромат её волос, от которого голова идет кругом, а на языку остаётся легкий привкус этой чертовски вкусной сладости.
Такой запретной сладости...
— Да, хочу! У меня есть муж, а у тебя Сана! Тем более ты мне противен!
Сехун мрачнеет и больно сжимает тонкую талию до тихого писка с её стороны.
— Мне бол...
— Противен, говоришь?! — шипит О и Лиса покрывается холодным потом. — А не противно тебе ложится в постель с человеком, что убил Тэхёна?! Не противны касания человека, руки, которого по локоть в крови? Это тебе нравится, Лиса?
Его слова вгоняют в ступор, заставляют крупно задрожать и испуганно взглянуться прямо ему в глаза. А там...ярость, пылающая адским огнем, что может испепелить тебя на месте..
— Откуда ты знаешь...? — тихо шепчет.
Сехун тяжело выдыхает.
— Откуда я знаю Тэхёна? Это ты хочешь спросить?
Сердце останавливается от одного упоминании его имени, а перед глазами снова всплывает квадратная улыбка, подаренная ей в последний раз, а потом...кровь, много крови.. Она повсюду, и этот стеклянный взгляд в котором столько ужаса...
— Я был тем самым человеком, который выкупил кафе у Чона...
Лиса замерла. Она помнит, тот день..когда Чонгук был просто в бешенстве, когда объявился какой-то там друг Тэхёна и выкупил у него кафе. Она тогда попыталась разыскать этого человека, но всё её попытки Чон пересёк ещё на корню.
— Ты.. тот самый друг? — недоверчиво спрашивает Лиса, а пальцы сами по себе сильно впиваются в ткань его пиджака.
О молча кивает и у Лисы на глаза слезы проступают, и она резко прижимается к его груди, всхлипывая.
— Спасибо...
Сехун чувствует, как по телу разливается тепло и в тоже время ему хочется биться головой об стенку, ведь это всё неправильно..
Но, блядь...
Он не может!
Не может он, не обнять её в ответ, не прижать к себе до хруста костей..
Отстраняется и заглядывает в заплаканные глаза, такие большие и красивые, что невольно тонешь в них.. Сокращает расстояние медленно, чтобы не спугнуть, и горячо выдыхает ей прямо в губы.. И нежно прикасается к ним, совсем невесомо.
Легкое касание его губ заставляет тело покрыться мурашками и мелко задрожать..
— Я всё ещё противен? — усмехается О, разглядывая её лицо.
Лиса распахивает глаза, сразу же встречаясь с его насмешливым взглядом и чувствует, что готова провалится на месте прямо сейчас.
— Мне нужно идти, Чонгук ищет меня..
Челюсть Сехуна сжалась и он заскрежетал зубами.
Отпустил её и Чон бы уже ушла, но тут, он резко хватает её за запястье, развернув к себе лицом.
— Пообещай мне, что мы встретимся.
— Не могу.
— Сможешь. — тон его леденеет и он больно сжимает тонкую кисть.
— Сехун..отпусти! — вскрикивает Лиса, морщась от пронзающей боли.
— В пятницу, вечером. — прошипел О.
— Я приду! Приду, только отпусти! — его рука разжимается и Чон выбегает из злосчастной комнаты.
***
— Что соскучился, Чиминни? — игриво выгибает бровь Сана и тянет руку к его шеи, но Пак ударяет наглую ладонь и припечатывает девицу к стене.
Та шипит от боли в лопатках и злостно смотрит в глаза мужчины.
— Какой, я тебе, блядь, Чиминни? — рычит Чимин, сжимая руку на её горле.
Игривый настрой катится к чертям, вместо дерзкой ухмылки, рот открывается от страха, жадно пытаясь схватить воздух, а глаза испуганно смотрят на разъярённого зверя.
— П.. п-пусти..
— Отпустить? — хмыкает Пак. — Хочешь жить?
Сана согласно кивает головой, не раздумывая.
Знает: Пак её, как муху прихлопнет, и не поможет даже папа.
— Тогда отвечай на вопросы и я хочу услышать исключительно правдивые ответы. — скалится Чимин. — Ты же знаешь, что как бы ты не хотела, все равно не обманешь меня?
Минатозаки снова кивает головой и хватка Пака стает чуть-чуть слабее.
— Ты давно работаешь на О и Пака?
Отрицательно замахала головой.
— Они роют под нас с Чоном?
— Я н-не знаю... — прохрипела Сана.
— Зачем ты О? Как ты на него вышла?
— Мы познакомились в клубе.
— Ты с ним спишь? — совершенно равнодушно слетело с его уст.
Но, ему и вправду было похуй на то с кем и сколько она трахается.
Сана кивнула головой, впервые густо краснея.
Чимин отпустил её горло и девушка глубоко вдохнула спасительный кислород, растирая шею.
— Я уволена..? — тихо прошептала, не смея поднять взгляд на Пака, что довольно ухмыльнулся.
— Уволена? Милая, не смеши меня. Поможешь мне и трахайся со своим О, хоть до смерти!
— Что я могу сделать?
— Устрой мне встречу со своим отцом, и желательно всячески убедить его на помощь мне.
— Но..
— Я не хочу слышать никаких «но», Сана. Делай всё, что хочешь, но чтобы твой папаша помог мне, или все узнают о его особых страстных предпочтениях. Ты же понимаешь о чем идёт речь?
— Понимаю.. — мрачно ответила она.
— Умная девочка. — усмехнулся Чимин, развернулся и ушёл.
Вернулся обратно в зал и мигом отыскал Чеён взглядом. Она болтала о чём-то с слишком бледной Лисой, её лицо было нахмуренным и задумчивым.
— Чеён. — он подошёл к ним и схватил жену за талию. — Прости, Лис, но я украду твою подружку.
— Что-то произошло? — хмуро спросила Чеён, поворачивая к нему свою голову.
— Мне срочно нужно успокоится... — томно зашептал ей на ухо.
Чеён сразу стало не по-себе.
Лиса лишь кивнула и ушла куда-то, а Чимин резко потащил жену на второй этаж.
— Чимин, куда мы идём?!
Он не ответил просто запихнул её в какую-то комнату и закрыл за собой дверь.
— Я ужасно соскучился.. — приблизился к ней и зашептал обдавая теплом её чувствительную шею.
Чеён в раз покрывается холодным потом и всю её начинает трясти.
— Не сейчас. — старается сказать, как можно тверже. Но Пак не слышит, его руки тянутся к платью, бесстыдно задирая его вверх. — Чимин! Не здесь!
— Плевать на всех! — рычит он, резко разрывая в руках нежное кружево белья жены.
— Черт возьми, Чимин, нет! — больно вцепляется в его волосы.
— Отпусти.. — шипит Пак. — Себе больнее делаешь.
Тянется за поцелуем, но Чеён выставляет руку вперёд, расцарапывая его щеку до крови.
— Приди в себя!
Её лицо бледное, а руки холодные и дрожащие. Дыхание сбивчивое, как у загнанного зверька.
И такие выпады у Чимина бывали часто. Он совершенно неконтролируемо вел себя в такие моменты. Его почти невозможно было остановить. Пак превращался в самое настоящее животное, которое внимает только агрессию и тогда оно начинает слушаться.
Он посмотрел на неё таким взглядом от которого начало мутить.
— Только хуже сделала..