День болезни и ветер перемен
Жар лихорадки стиснул меня, словно заковывая в невидимые цепи. На градуснике, точно окровавленный приговор, алели предательские цифры: 39.5. "Мда…" – лишь выдохнула я, чувствуя, как мир качается вокруг меня, словно лодка в шторм. Каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью. И в этот момент телефон вздрогнул, возвещая о сообщении от Куинн, моей неугомонной лучшей подруги.
– Эй, Карли, где ты запропастилась? Слышала, у нас новенькая объявилась в классе!
С трудом набирая ответ дрожащими пальцами: "Заболела. Да, слышала про новенькую," – я откинула телефон на подушку, ощущая слабость во всем теле.
– И когда она успела подкатить к Тому? – тут же прилетело новое сообщение, обжигающее, словно крапива.
– Вчера с ним гуляла, как я поняла, – ответила я, стараясь отогнать навязчивые мысли, копошащиеся в воспалённом мозгу.
– Вот же гадюка, увела твоего жениха! – выпалила Куинн, верная себе. Она, словно заправский сваха, шипперила меня с Томом с первого дня нашего знакомства, предрекая пышную свадьбу и полк ребятишек. Я лишь закатывала глаза, отмахиваясь: "Куинн, ну что за бред!"
– Куинн!! – возмущенно выдохнула я, чувствуя, как щеки вспыхивают от жара и раздражения.
– Ай, ладно, урок начался. Выздоравливай скорее, люблю, целую, – написала она и прислала стикер с сердечком, словно пытаясь подсластить пилюлю. Я осталась лежать в кровати, погружаясь в мутный омут полубреда, где смешивались обрывки мыслей и болезненные ощущения.
В комнату неслышно вошла мама с подносом, на котором, словно золотое зелье, дымился куриный бульон, а рядом стояла кружка с ароматным чаем.
– Ну, как ты, солнышко? – спросила она, стараясь ободрить меня ласковой улыбкой.
Я лишь еле слышно прошептала в ответ:
– Нормально.
Она кивнула, бросила взгляд на безжалостный градусник и, забрав его, оставила меня наедине с исцеляющим угощением. Жадно проглотив бульон, я снова провалилась в беспамятство, в глубокий, тягучий сон, который поглотил остаток дня.
Проснулась от тихого скрипа двери. Это была Куинн. Она, словно вихрь энергии, плюхнулась на мою кровать, озаряя комнату широкой, лучезарной улыбкой.
– Девушка, я вам тут ништяков принесла! – воскликнула она, демонстрируя пакет, набитый яркими фруктами и аппетитными сладостями. Куинн крепко обняла меня, и я вдохнула знакомый аромат ванили – ее неизменный парфюм. Она тут же принялась щебетать обо всем, что произошло в школе, перескакивая с одной темы на другую, как птичка.
– Кстати, – вдруг понизила она голос, придвигаясь ближе, – я случайно подслушала, как эта Джесс в туалете с какими-то старшеклассницами затравили бедную девочку из восьмого класса… Обсуждали ее внешность и унижали, представляешь?
Я была потрясена. Джесс всегда казалась такой тихой и милой. В который раз убеждаюсь, что внешность обманчива.
– А что с девочкой? – с тревогой спросила я.
– А она выбежала из туалета в слезах, – ответила Куинн, нахмурив брови.
– Не ожидала я такого…
– Да она вообще какая-то мутная, сразу мне не понравилась, – заявила Куинн, закинув ногу на ногу. – А ты как себя чувствуешь?
– Уже лучше, – ответила я, ощущая, как силы медленно возвращаются ко мне.
– Это хорошо, – сказала она и, взглянув на часы, добавила: – Ладно, мне пора бежать, еще эти ненавистные уроки делать надо. Встретимся в школе, как только выздоровеешь.
И, тепло попрощавшись, Куинн упорхнула, оставив за собой шлейф ванили и ощущение легкого ветерка. Я перевернулась на бок, утопая в мягких подушках, и снова уснула. И все-таки, какой скучный выдался день…