The Gift of Love

Аня медленно поглаживала его по спине, на мгновение прикрыв глаза от разливающегося в груди ощущения уюта, но тут же вновь разомкнула веки, чтобы взглянуть Серёже прямо в глаза и насладиться искренней гаммой эмоций в его голубых глазах. Разумовский от этой нежной ласки с наслаждением прищурился, издавая тихий, довольный звук, до того похожий на мурлыканье, что Аня не смогла сдержать тёплой улыбки.

- Как же вы классно это делаете... - тихо выдохнула она, не прекращая ласкать его напряжённую спину.

Серёжа заметно смутился, на его щеках проступил едва уловимый розоватый румянец, а губы тронула скромная, невероятно трогательная улыбка.

- Ну... Спасибо, - прошептал он, чуть опустив взгляд.

- Котята... - робко посмеялась Аня, продолжая мягко водить ладонями по его лопаткам. - Мои котята.

Эти слова прозвучали так естественно, будто она произнесла их, совсем не задумываясь. Серёжа на мгновение замер. Где-то глубоко внутри снова неприятно кольнуло воспоминание о Птице. Между ними по-прежнему оставалось слишком много недосказанного, слишком много обиды с обеих сторон, но почему-то именно сейчас, услышав эти слова, он не почувствовал раздражения. И, наверное, именно поэтому ответ сорвался с губ почти сам собой. Он робко улыбнулся, обнимая девушку за шею.

- Твои.

Аня глубоко, тяжело вздохнула и с тихим выдохом отстранилась, мягко и нежно подталкивая его в грудь, чтобы вернуть им обоим хотя бы капли собранности.

- Всё, любимый, слезай, - с теплотой проговорила она и, быстро чмокнув его в губы, улыбнулась. - А то я скоро перестану чувствовать ноги.

Серёжа тихо усмехнулся.

- Прости...

Он уже собирался подняться, но вдруг остановился и на секунду задумался, после чего неожиданно для самого себя осторожно подхватил Аню на руки.

- Серёж...

Она даже не успела договорить. Он сделал всего несколько шагов до дивана и только там аккуратно опустился вместе с ней, устраивая девушку у себя на коленях и сразу же обнимая её за талию. Будто ничего необычного сейчас не произошло, но Аня удивлённо вскинула брови.

- Ты что?.. Зачем поднял меня на руки?

Серёжа слегка пожал плечами, потому что вопрос застал его врасплох. Он и сам не успел толком объяснить себе этот порыв. Просто ему захотелось, захотелось ещё немного подержать её рядом, захотелось самому позаботиться о ней, пусть даже в такой мелочи.

- Захотелось... - он чуть смущённо отвёл взгляд.

И, будто ставя точку в собственном ответе, мягко поцеловал её в щёку, на что Аня тихо рассмеялась. Её пальцы потянулись к его волосам, аккуратно убирая выбившиеся рыжие пряди за уши.

- Логично.

Серёжа улыбнулся в ответ и, окончательно расслабившись, положил голову ей на плечо. Аня медленно запустила пальцы в его волосы, специально растрепав их, после чего тут же принялась приглаживать обратно, стараясь вернуть причёске прежний вид.

- Хороший мой...

Серёжа довольно прикрыл глаза. Тёплое прикосновение к волосам всегда действовало на него почти магически. Он слегка повернул голову и, едва коснувшись губами её затылка, оставил короткий поцелуй, а ладонь сама собой легла ей на талию.

- Ты тоже у меня хорошая.

Несколько секунд они просто молчали. В офисе стало тихо настолько, что слышалось только их дыхание. Именно поэтому неожиданно завибрировавший телефон показался почти оглушительно громким. Аня недовольно покосилась на другой конец дивана, где лежал её смартфон. Экран настойчиво светился именем начальника. Она тихо вздохнула.

- Извини...

Серёжа лишь понимающе кивнул, не убирая руки с её талии. Аня всё-таки потянулась за телефоном и приняла вызов. Праздника закончились, и Соколов, верный своей привычке, решил начать рабочую неделю с раннего собрания, не оставив коллегам времени на раскачку.

- Анна, добрый день, - раздался из динамика ровный, сдержанный голос Соколова. - Я просматриваю сетку материалов на завтра. Помнишь, что утром у нас сбор?

Аня слегка откинула голову назад и тихо закатила глаза, реакция была скорее на его неизменную въедливость и неспособность отключиться от работы даже в выходной.

- Да, Кирилл Иванович, я помню. Завтра в восемь я буду в редакции.

- Отлично, - продолжил Соколов всё тем же ровным, не терпящим халатности тоном. - Подготовь предварительные тезисы по первой теме. Не хочется тратить время на раскачку после праздников.

- Всё будет готово, - сдержанно ответила Аня, а на её губах появилась лёгкая, едва заметная ироничная улыбка от его трудоголизма. - До завтра.

Она сбросила вызов и положила телефон рядом с собой. Серёжа внимательно посмотрел на неё. Ответ был для него очевиден ещё до того, как он задал вопрос.

- На работу.? - он тихо вздохнул

- Нет, нет, я завтра выхожу, - Аня покачала головой и мягко огладила его спину. - Просто начальник уточнил, есть ли у меня какие-нибудь идеи на новую рабочую неделю.

Она не стала вдаваться в подробности: не упомянула ни внеплановое совещание, ни новую рубрику, ни то, что Кирилл Иванович, как всегда, говорил отрывисто и требовательно, не оставляя пространства для возражений.

- Ясно, - он кивнул и снова положил голову ей на плечо, устраиваясь поудобнее. - Желаю удачи на работе.

Аня погладила его по голове и вздохнула скорее задумчиво, вспоминая короткий, как выстрел, звонок Соколова и его безапелляционное «к девяти».

- Спасибо. С Кириллом непросто, но я привыкла.

- Ты справишься, я это знаю, - Серёжа взял её за руку и слегка сжал пальцы.

Она сжала его руку в ответ и, чуть помолчав, улыбнулась уже без тени тревоги.

- После таких слов сложно не выполнить твой совет.

- Спасибо, что зашла ко мне. Я отлично провёл с тобой время, - его большой палец скользнул по её щеке, и он задержал ладонь на её лице.

- Я тоже не жалею, - она улыбнулась и на секунду опустила глаза, чувствуя, как к щекам прилило тепло.

- Всё-таки ты очень милая, - он тихо засмеялся, быстро чмокнул её в губы и тут же положил подбородок ей на плечо, невинно похлопав глазами.

- Охотно верю, - Аня несколько раз невесомо коснулась его губ своими, и каждое такое прикосновение отдавалось где-то внизу живота сладкой, тянущей истомой, которую она уже научилась узнавать.

- Готов так просидеть вечность, но, к сожалению, не получится, - он погладил её по щеке и заглянул прямо в глаза.

- Да, печальный факт, - она пожала плечами, и в этом жесте не было ни капли притворства.

- И мне завтра тоже поработать надо. Главное, не заработаться и не забыть про встречу.

- Не забудешь, если что, я тебе напишу и напомню.

- Спасибо, - он улыбнулся, но действительно боялся забыть, боялся подвести, боялся, что работа, в которую он уходил с головой, снова поглотит его без остатка. - Я почти всегда забываю про встречи, когда заработаюсь.

- Тогда лучше позвоню, а то вдруг не услышишь уведомление, - она чмокнула его в нос, и он зажмурился от неожиданности.

- Да, лучше позвонить, - он кивнул и принялся поглаживать её по бедру, и это движение было скорее машинальным, успокаивающим, чем осознанным.

- Слушаюсь, любимый, - Аня медленно протянула последнее слово и зарылась пальцами в его волосы, слегка сжимая пряди у затылка. Серёжа смущённо улыбнулся и провёл языком по своим губам. - Ой, ну что ж ты делаешь... - на провела большим пальцем свободной руки по его нижней губе, и он замер, опустив глаза вниз и наблюдая за движением её пальца. Потом поднял взгляд, и в его голубых глазах она увидела то самое выражение, которое появлялось всякий раз, когда он позволял себе забыть о стеснении. - Извини, но ты сам в этом виноват, - она пожала плечами и легонько чмокнула его в губы.

Серёжа положил ладони ей на плечи, придвигаясь ещё ближе. Не отрывая от неё тёплого, открытого взгляда, он плавно погладил её по шее. Аня замерла, пристально смотря в его голубые глаза, в которых на мгновение мелькнули игривые, живые искорки.

- Это было весьма... неожиданно, - тепло улыбнулся Разумовский и слегка прикусил губу.

- Ох, ну извини, - мягко ответила Аня, проводя ладонью по его щеке.

- Да нет, мне на самом деле всё очень понравилось, - промурчал Серёжа и доверчиво потёрся щекой о её тёплую ладонь.

- Могу и повторить... - с лёгкой улыбкой предложила девушка.

- Я совершенно не против.

Аня прикрыла глаза и плавно, ненавязчиво касалась его губ. Серёжа обнял её за шею, притягивая ближе, и ответил на поцелуй уже куда более уверенно. На секунду Аня хотела шутливо отстраниться, но тут же передумала, полностью отдаваясь моменту и отвечая на его ласку с той же искренней страстью. Серёжа слегка поёрзал на диване, крепче сжимая её талию. Он слегка прикусил её нижнюю губу, мягко оттягивая её, а Аня не осталась в долгу, и лёгким прикусом ответила ему тем же, продолжая поглаживать его спину. Выпрямившись, Разумовский чуть подался навстречу, а затем отстранился от её губ и сместился к уху, целуя нежную кожу за ним, слегка прикусывая мочку и довольно облизываясь.

- Пойдёт?.. - выдохнула Аня где-то в районе его шеи.

- Пойдёт, - он кивнул и поцеловал её в щёку.

- Отлично, - она улыбнулась.

- Согласен, - отозвался он, но внезапно сладко зевнул, быстро тряхнул головой и проморгался, пытаясь отогнать накатившую судорожную усталость.

- Ты что, спать хочешь? - с удивлением спросила девушка.

- Нет, - отрицательно качнул головой Серёжа и тут же непроизвольно зевнул второй раз подряд. - Да что же это такое... - досадно пробурчал он.

- А может, это к плохой погоде? - хмыкнула Аня, улыбаясь.

- М? При чём тут погода и я? - искренне не понял Серёжа.

- Извини, глупость ляпнула, не слушай меня, - смутившись, отвела взгляд в сторону девушка.

- Нет, всё хорошо, - ласково погладил её по спине Разумовский. - Я просто действительно не совсем понял, что ты имела в виду.

- Да я, честно говоря, и сама тоже... - смущённо улыбнулась Аня.

- Бывает такое, когда мы что-то говорим и сами толком не понимаем, что, - Серёжа улыбнулся и снова удобно уложил голову у неё на плече.

- Да, бывает, но мне сейчас эта моя глупость не понравилась, - слегка нахмурилась девушка.

- Всё хорошо... - совсем тихим, едва слышным шёпотом пробормотал Серёжа, закрывая глаза. - Люблю тебя...

Он зевнул в последний раз и заснул прямо у неё на плече, и его дыхание почти сразу стало ровным и глубоким. Аня поняла, что он уснул, только через несколько секунд, когда его тело окончательно обмякло в её руках. Она улыбнулась и погладила его по волосам, по-доброму усмехнувшись. Осторожно, стараясь не разбудить, она повалила его на диван, а сама села рядом, закинув его ноги себе на колени и продолжая гладить по плечу. Серёжа мирно спал, иногда вздрагивая и что-то неразборчиво бормоча во сне обрывки фраз, которые она не могла разобрать. Аня прикрыла глаза и откинула голову назад, машинально поглаживая его по спине. Он придвинулся ближе, свернувшись на диване клубочком, выдохнул и снова что-то пробормотал. В конце концов она сама не сдержалась и задремала.

Примерно через час, когда Серёжа всё так же крепко спал, на телефон Ани пришло уведомление о доставке заказанной одежды. Девушка аккуратно выползла из-под спящего Разумовского, стараясь не потревожить его покой, с помощью подсказок Марго нашла доставленный пакет и переоделась в новые вещи. Уйти домой, не попрощавшись и не предупредив его, она просто не могла. По этой причине Аня вернулась на диван и осталась сидеть рядом: то смотрела в экран телефона, то разглядывала картины, периодически снова погружаясь в лёгкую полудрему.

Уже ближе к вечеру размеренную тишину офиса внезапно нарушил глухой, ощутимый стук. Вздрогнув от неожиданности, Аня оторвала взгляд от стены и перевела его на пол, где обнаружила спросонья свалившегося с дивана Серёжу. Девушка тут же поднялась, опустилась перед ним на колени и с доброй улыбкой посмотрела на него сверху вниз:

- Эй, ты чего летаешь?

- Добрый вечер... - Серёжа сел прямо на полу и глубоко зевнул, потирая заспанные глаза. - У меня такое бывает, всё нормально.

- Точно? - заботливо спросила Аня, проведя тёплой ладонью по его голове и лбу, проверяя, нет ли ушиба.

- Точно, - кивнул он и без лишних слов пересел обратно на диван, сладко потягиваясь всем телом.

Аня поднялась с пола, села рядом и с мягкой усмешкой посмотрела в его лицо:

- Врунишка, говорил ведь, что спать не хотел...

- Да я как-то... Оно само собой получилось, - смущенно развёл руками Разумовский.

Аня по-доброму закатила глаза, взяла в руки телефон и посмотрела на дисплей.

- Серёж, мне пора...

Серёжа тоже взглянул на время, где стрелки подбирались к семи часам вечера.

- Уже семь часов... Как быстро летит время, - тихо вздохнул он и крепко, с признательностью обнял девушку. - До завтра.

- До завтра, - ответила Аня, обнимая его в ответ, но тут же решительно отстранилась и поднялась с дивана, прекрасно понимая: если не уйдёт сейчас же, то просидит здесь ещё очень долго. - Пока, Серёж.

Она чмокнула его в губы и направилась к выходу, на ходу махнув рукой. Он помахал ей в ответ и улыбнулся, а потом остался один. Остаток дня он провёл за ноутбуком, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли то и дело возвращались к ней. Уснул он только в час ночи, да и то еле-еле, провалившись в беспокойный сон.

***

Ночная дорога до дома прошла для Ани в каком-то полусонном оцепенении: прохладный петербургский воздух, врывающийся в едва приоткрытое окно такси, помогал остудить горящие щёки и хоть немного упорядочить мысли. За окном мелькали вывески, а в голове всё ещё звучал тихий голос Серёжи, отчаянно пытавшегося спрятать собственную незащищённость за нервной улыбкой.

Оказавшись в привычной обстановке своей квартиры, Аня заперла дверь и, не включая верхний свет, прошла в ванную. Горячие струи душа наконец смыли остатки тревоги и тяжесть прошедшего дня, расслабляя плечи, а разум уже переключался на рабочую колею. Завернувшись в мягкий плед, Аня села за письменный стол и при свете настольной лампы исписала несколько страниц блокнота беглыми набросками, строя структуру будущей статьи и выхватывая из памяти точные детали городского настроения. Лишь когда стрелки часов на стене приблизились к двенадцати, она отложила ручку, погасила лампу и легла в постель, погружаясь в глубокий сон под едва слышный шум ночного города за окном.

***

На следующий день девушка уже собралась на работу. Оделась так же официально: тёплые, плотные колготки, хлопковую водолазку чёрную водолазку и брюки, а потом несколько минут стояла перед зеркалом, держа в руках консилер, и на секунду замерла, глядя на следы на шее. Тепло от вчерашних прикосновений ещё будто жило под кожей, но вместе с ним поднималась и лёгкая тревога, ведь это было слишком личное, слишком заметное, слишком неуместное в строгих стенах редакции. Она провела кистью по коже, чувствуя, как под пальцами исчезал не только след, но и часть того хрупкого, интимного вечера, который хотелось спрятать от чужих глаз. Когда последний след исчез под плотным слоем консилера, Аня выдохнула. Вечер остался в сердце, но день требовал собранности.

В редакции «Стоп-новости» начало рабочей недели давалось всем с большим трудом. Тягучий утренний сон ещё висел над столами. Влить в рабочий строй отдохнувший коллектив казалось невозможной задачей.

Артём, развалившись в кресле и крутя на пальце массивную флешку с лёгкостью человека, привыкшего крутить баскетбольный мяч, со вздохом уставился в монитор:

- Ром, умоляю, отсядь с этим отчётом. У тебя даже листы шелестят с какой-то занудной аккуратностью.

- Это сводка по городским закупкам, - мягко и серьёзно отозвался Рома, даже не подняв головы и ровно выравнивая маркёром строки. - Если я её не доделаю, Кирилл Иванович из меня самого сделает сводку.

- Не сделает, - Артём небрежно усмехнулся, бросив быстрый взгляд на соседний стол, где Лера вчитывалась в распечатку. - Для персональных расправ у нашего начальника есть специальная любимица. Правда, Лер?

Лера даже не оторвала взгляда от листа. Её лицо оставалось непроницаемым, а в голосе прозвучал привычный, слегка прокуренный холод, за которым проглядывала въевшаяся усталость:

- Если ты продолжишь чесать языком вместо того, чтобы проверять технические источники в своей статье, я сама отдам тебя Кириллу Ивановичу. И поверь, он даже не станет слушать твои шутки.

- Как жестоко, - Артём прищурился с ленивой ухмылкой, однако в его глазах мелькнуло невольное уважение. Их постоянные словесные пикировки и «недоотношения» давно застыли на этой грани, где всё остро, безопасно и без лишних обязательств. - Я просто забочусь о твоём нервном здоровье.

- Заботься о своём материале, - отрезала Лера, после чего повернулась к Роме и без злобы, но сухо добавила: - Рома, во втором абзаце вычеркни эти «красивые» эпитеты. Нам нужны факты, а не твои надежды на честность чиновников. Журналистика - это не литература.

Рома чуть заметно вжал голову в плечи, но мгновенно кивнул, быстро помечая ручкой указанное место. Он уважительно и с некоторой опаской относился к Лере, впитывая каждое её замечание. В этот момент дверь кабинета отворилась, и в общий зал вышел Кирилл Иванович. От него, как всегда, веяло чем-то тяжёлым и холодным. Дисциплинированный, собранный, он выглядел единственным человеком в этой комнате, для которого понедельник не имел никакого значения. Его тяжелый взгляд медленно скользнул по сотрудникам.

- Так, закончили лирику, - произнёс Соколов. Его низкий, ровный голос мгновенно заставил шумы в кабинете утихнуть. - Артём. Где разбор по оборудованию?

Артём тут же выпрямился, мгновенно сбросив вальяжность. Сделать вид, что всё под контролем, перед Соколовым было невозможно, потому что тот оставался глухой стеной для любых его шуток.

- Дорабатываю технический блок, Кирилл Иванович. Минут пятнадцать.

- Десять, - чеканя слова, сказал Кирилл и перевёл взгляд на Березина. - Рома. Сводки готовы?

- Почти... вычитываю второй блок, - слегка запнувшись, ответил Рома.

- До двух часов жду у себя. Неуверенность в цифрах оставь за пределами редакции.

Затем Кирилл Иванович повернулся к Лере. В воздухе мгновенно натянулась невидимая струна. Это всегда была игра двух сильных и упрямых характеров: Соколов требовал тотального подчинения, а Кудрявцева категорически отказывалась ломаться, отвечая ему на равных. Он видел в ней сильного противника и глубоко внутри ценил эту хватку, хотя внешне давление только нарастало.

- Лера, твой аналитический материал задерживается на полчаса. Ты решила, что текущая полоса оформится сама?

Лера медленно подняла на него глаза. Ни тени страха или суеты, а только прямая, циничная уверенность:

- Я не сдаю сырые тексты ради галочки в графике, Кирилл Иванович. Вы получите материал к трём. Он будет чистым, без воды и фактологических дыр. Если вам нужен спешный брак, отдайте тему стажёрам.

Соколов несколько секунд молча удерживал её взгляд, проверяя на прочность. Лера не отвела глаз.

- К трём. И ни минутой позже, - сухо отрезал он и перевел взгляд на Аню. - У тебя как?

Аня, которая уже полностью включилась в работу и успела проглядеть половину своих документов, ответила спокойно и чётко:

- Первичная сверка готова. Дорабатываю выводы, к обеду всё будет на диске.

- Хорошо хоть кто-то работает без лишних дискуссий, - резюмировал Соколов. - Напоминаю всем: общий номер уходит в печать ровно в пять. Кто не успеет закрыть свои хвосты, останется ночевать на дежурстве.

Он повернулся и ушел к себе, закрыв дверь. Слово «пять» отозвалось у Ани внутри чётким импульсом. Девушка помнила о встрече, поэтому старалась освободиться к пяти часам, чтобы не опоздать. Мысли о Серёже, о прошедшем вечере и о том, что должно было произойти сегодня, создавали странный контраст с рабочей рутиной, но именно этот контраст заставлял её работать с удвоенной концентрацией. К обеду Аня была уже сильно занята. Руки летали по клавиатуре, она выверяла ссылки, правки и параллельно помогала Роме с архивными выписками.

Лера, проходившая мимо к кулеру, на секунду задержалась у стола Ани. Окинув девушку быстрым, внимательным взглядом, она тихо, без посторонних ушей заметила:

- Ты сегодня работаешь так, будто за тобой погоня. Кирилл, конечно, давит, но ты явно куда-то торопишься.

- Просто хочу всё сдать вовремя, - ровно ответила Аня, поправляя высокий воротник и не отрываясь от экрана. - У меня дела сразу после смены.

- Ну-ну, - Лера слегка сощурилась, уловив тонкую интонацию, но расспрашивать не стала, уважая чужие границы, как и Аня уважала её границы. - Главное, не делай работу за Рому, а то он с радостью переложит на тебя свои источники.

Аня лишь коротко улыбнулась и снова погрузилась в текст. Часы на стене отсчитывали время, и с каждой отпечатанной строчкой она становилась всё ближе к пяти вечера.

***

Серёжа проснулся ближе к обеду, как обычно, не там, где должен был. Он висел вниз головой, свесившись с края кровати так, что кровь неприятно стучала в висках. Он моргнул несколько раз, пытаясь собрать мысли в кучку, и медленно сел, потирая затёкшую шею. Позвоночник хрустнул так громко, что он недовольно зашипел. Тело было тяжёлым, будто он всю ночь таскал бетонные плиты, а не спал рядом с человеком, который впервые за долгое время дал ему почувствовать себя живым. Но именно это ощущение делало утро странно светлым, даже несмотря на привычный гул в голове.

Он поднялся, пошёл в ванную, умылся ледяной водой, чтобы прогнать остатки сна, и долго смотрел на своё отражение. Глаза были чуть припухшими, волосы растрёпанными, но в уголках губ всё ещё пряталась слабая, почти детская улыбка, отголосок вчерашнего вечера. Позавтракав наспех кофе и тостом, он сел за ноутбук. Экран вспыхнул, и привычная рабочая реальность накрыла его с головой. Серёжа быстро погрузился в код, в таблицы, в бесконечные строки задач, которые нужно было закрыть до встречи. Четыре часа смешной срок, но он привык работать на пределе.

Время растворилось. Он не заметил, как солнце сместилось, как тени на полу стали длиннее, как кружка остыла. Он заметил только цифры на экране телефона, где было десять минут до встречи. Серёжа замер, а потом коротко, резко стукнул себя ладонью по лбу.

- Чёрт...

Он вскочил, почти споткнувшись о провод зарядки, и начал собираться так, будто за ним гнались. Он схватил первое, что попалось под руку: тёплый свитер и джинсы, и быстро расчесался, потому что реально хотел выглядеть нормально, даже если внутри всё было хаосом. Выключил ноутбук, сунул телефон в карман, на ходу натянул ботинки и вылетел из офиса, захлопнув дверь так, что звук эхом прокатился по коридору.

***

Работа поглотила Аню так стремительно, что она не заметила, как утро перетекло в обед, а обед в тот самый час, когда нужно было уже быть в пути. Она поймала себя на том, что ни разу не позвонила Серёже, хотя обещала, и это неприятно кольнуло внутри. Она злилась на себя за это, за то, что позволила завалу затянуть её, за то, что не нашла минуту, за то, что теперь придётся спешить. Когда время подступило вплотную, она резко поднялась из-за стола, собирая документы в одну аккуратную стопку, и обратилась к Роме.

- Ром, ты можешь подбросить меня до дома, пожалуйста? - спросила она тихо, но уверенно. - Я не успею сама, а у меня встреча.

Рома моргнул, выныривая из цифр, и сразу кивнул без лишних вопросов и без попытки узнать подробности. Он по отношению к коллегам был таким: внимательным, деликатным, не лезущим в душу, но готовым помочь.

- Конечно, Ань. По пути.

Поездка заняла меньше десяти минут.

Аня смотрела в окно, чувствуя, как внутри нарастало странное, тёплое, но тревожное волнение, ведь она ехала не просто на прогулку, а на встречу с человеком, который знал Серёжу раньше, знал его другим, знал его до неё. И это почему‑то заставляло сердце биться чуть быстрее. У подъезда она поблагодарила Рому, и он, слегка смутившись, пожелал ей хорошего вечера. Она коротко, но искренне улыбнулась и поднялась в квартиру. Квартира встретила её тишиной и чистотой, потому что уборщица приходила накануне, и это было спасением.

Она быстро прошла в спальню, стянула водолазку, расстегнула туфли, и, не включая верхний свет, переоделась в то, что казалось ей правильным для сегодняшнего вечера: мягкая футболка, тёплая клетчатая рубашка, чёрные джинсы, удобные ботинки на высокой подошве. Она хотела выглядеть просто, тепло, по‑домашнему, но при этом аккуратно, чтобы не казаться растерянной перед человеком, который знал Серёжу в его прошлой жизни. Она вышла из квартиры, закрыла дверь, вдохнула прохладный воздух подъезда и быстрым шагом направилась к парку, надеясь, что успеет, что не заставит Серёжу ждать, что не опоздает на встречу, которая почему‑то казалась ей важнее, чем она сама себе признавалась.

Серёжа был у кафе без двух минут шесть, наклонившись вперёд и упираясь ладонями в колени, потому что дыхание не успевало за телом, а в груди ещё оставался странный и сбивчивый ритм. В физкультуре он всегда был плох. Он медленно выпрямился и с усилием, проглотил воздух. Аня же вошла в ворота парка примерно в это же время, её глаза искали его среди прохожих, и когда нашла, шаги стали ровнее, холодные пальцы спрятались в карманы куртки, но не надолго, потому что встреча требовала другого, объятий, поэтому она подошла ближе и коротко обняла.

- Серёжа... Прости, что не позвонила, - в словах слышалась извиняющаяся вежливость.

- Ничего страшного, всё хорошо, - он ответил без паузы, с отдышкой, которая ещё держалась в нём, и выпрямился, будто этим выпрямлением хотел показать, что всё под контролем, затем улыбнулся: - Прекрасно выглядишь. Пойдём?

- Идём, опаздываем, - она сжала его руку своими холодными пальцами и тоже улыбнулась ему в поддержку.

Серёжа зашёл в кофейню и сразу начал бегать глазами по помещению, пытаясь выловить знакомую фигуру в море незнакомых лиц, и, когда заметил столик у окна, где, по договорённости, должен был сидеть кто‑то из прошлого, он ещё раз мельком посмотрел на фотографию в телефоне, чтобы свериться с внешностью, а потом подошёл к столику.

- Здравствуй, - произнёс ровно и негромко, подойдя к столику сбоку.

Мужчина поднял серые глаза, узнал его и встал, улыбнувшись легко и по‑товарищески, протянув руку:

- Серый, привет, - и в этой улыбке слышалась уверенность человека, который давно выбрал другой путь и теперь с удовольствием отмечал, как сложились судьбы у тех, кто остался в прошлом, а потом он усмехнулся и добавил: - Столько лет прошло, а ты ни капли не изменился, только волосы подстриг. Они же раньше у тебя были длинными, как у девчонки.

Серёжа улыбнулся, но улыбка получилась чуть натянутой, когда слова уже вылетели:

- А, да... я их подстриг, потому что они мне мешали, - в его голосе прозвучало не столько оправдание, сколько попытка спрятать неловкость за лёгкой шуткой, потому что ему действительно было неловко: пальцы невольно провели по затылку, как будто проверяя, не остался ли где‑то прежний локон, глаза на секунду упали на ладони, и в этой паузе читалась вся простая правда: он не хотел, чтобы прошлое выглядело важнее настоящего, не хотел, чтобы разговор превратился в разборки старых ролей, поэтому выбрал маленькую ложь.

Аня сняла куртку, направляясь с Серёжей к столику, дружелюбно улыбнулась, протянула руку и представилась:

- Я Аня, девушка Серёжи, а вы... - посмотрела на мужчину и на девушку, ожидая ответа, не спеша, давая им возможность обозначить себя первыми.

Андрей пожал её руку чуть крепче, чем требовалось, будто проверяя, насколько она выдержит давление.

- Я Андрей, а это моя девушка Яна, - его голос прозвучал уверенно, даже слишком, как у человека, который привык говорить громче остальных

Яна улыбнулась мягко, почти тепло, и эта улыбка резко контрастировала с тем, как Андрей смотрел на Серёжу взглядом, в котором было слишком много прошлого и слишком мало уважения.

- Приятно познакомиться, - мило улыбнулась девушка, чуть наклонив голову, будто пытаясь сгладить напряжение, которое уже начало нарастать

Аня ответила лёгкой улыбкой, но её глаза стали серьёзнее, когда она уловила, как Андрей оценивал Серёжу, будто через старую линзу, которую давно пора выбросить. Андрей перевёл взгляд на Серёжу, и уголки его губ чуть дрогнули, превращаясь в усмешку.

- Не ожидал, что у тебя есть девушка. Ты же у нас всегда такой тихий был, словно мышка. Все тебя так раньше называли, помнишь? - он произнёс это с нарочитой лёгкостью, но в голосе слышался укол, намеренный, точный, как будто он проверял, насколько глубоко можно надавить.

Серёжа коротко, почти незаметно кивнул.

- Да, помню.

Серёжа сел за стол, опуская взгляд, будто слова ударили сильнее, чем он хотел показать, плечи его чуть опустились, а пальцы дрогнули, когда он убирал телефон в карман. Он пододвинул стул ближе, стараясь не шуметь, и сел так, как садится человек, который не уверен, что его место здесь действительно есть. В его движениях не было уверенности, только аккуратность, осторожность, как будто любое лишнее движение могло привлечь ненужное внимание. Андрей откинулся на спинку стула, занимая пространство намеренно, демонстративно, словно показывал, кто здесь чувствовал себя хозяином.

- Ну, рассказывай, как сложилась твоя судьба. Что нового в жизни? Я вот работаю директором косметической фирмы, там-то с Яной и познакомился. Сейчас у меня отпуск на месяц, только сегодня вернулся из Турции, - его голос звучал громче, чем нужно, будто он заполнял собой весь столик, не оставляя места ни для кого другого.

Серёжа сглотнул, опустил глаза на стол, будто собираясь с силами, потому что не привык говорить о себе вслух.

- А я... Я создатель социальной сети «Vmeste», -

проговорил робко, голос дрогнул, и он чуть сжал пальцы, будто боялся, что слова прозвучали слишком громко.

Андрей вскинул брови так, будто удивление было для него удобным инструментом, и в его тоне прозвучало не столько искреннее восхищение, сколько новая проверка.

- Да ладно? Та самая популярная сеть? - он улыбнулся широко, но в улыбке слышалась ирония, будто он не верил или не хотел верить, что тот самый «тихий» Серёжа мог сделать что‑то значимое.

Серёжа коротко кивнул.

- Да, - не стал развивать тему, взгляд его снова ушёл вниз, и Аня заметила, как он чуть втянул воздух, будто готовился к следующей колкости.

Аня нахмурилась, едва уловив, как он напрягся. Она не вмешалась сразу, только положила ладонь на его руку под столом, чтобы он почувствовал поддержку. Аня, сидя рядом с Серёжей, сложила руки в замок и положила их на стол. Девушка смотрела то на мужчину, то на его девушку, чувствуя, что Андрей совсем не вызывал у неё симпатии - хвастун. Она это чувствовала по тому, как он занимал пространство и как легко позволял себе колкости. Когда Серёжа произнёс про сеть, она невольно гордо за него улыбнулась.

- Вот это новость, красавчик, - усмехнулся Андрей и похлопал Серёжу по плечу так, будто проверял, не развалится ли тот от прикосновения.

- Спасибо, - улыбнулся уголком губ Серёжа, но улыбка получилась робкой, и отстранил плечо, будто прикосновение было слишком неприятным.

Девушка Андрея всё это время сидела тихо, не вмешиваясь в разговор, и переводила взгляд то на одного, то на другого, и когда посмотрела на Анну, её лицо смягчилось, как будто она хотела снять напряжение, но не знала, как.

- Пока наши мужчины разговаривают, мне тоже хотелось бы с тобой поболтать, - улыбнулась Яна мягким и вежливым голосом, но в нём не было лукавства, скорее любопытство. Яна на секунду задумалась, скользнув взглядом по Серёже, будто проверяя, можно ли говорить откровенно. - Как ты с ним познакомилась?

- Собственно говоря, встреча не была необычной, - Аня посмотрела мельком на Серёжу и невольно улыбнулась. - Я журналист, а он известный, так сказать, человек. Мы встретились на одной из вечеринок, посвящённой открытию клуба. Просто подошла, просто познакомились. Судьба повелела.

- В наши дни такое редко бывает, - улыбнулась Яна, говоря с лёгкой иронией, потому что ей самой казалось удивительным, что простая история знакомства могла сейчас кого‑то удивить. - У нас с Андреем довольно простая история знакомства: он директор фирмы, а я простой консультант в одном из магазинов этой же сети, и всё началось с того, что он зашёл проверить работу, а я в тот момент стояла у полки и пыталась аккуратно расставить товар, потому что боялась допустить ошибку, - она смотрела на Аню ровно, не делая из рассказа спектакля. - Он зашёл проверить работу и сначала так строго на меня посмотрел, что я испугалась, разволновалась, что что то не так делаю, а он просто хотел мне помочь расставить товар на полки, - тихо засмеялась Яна, чтобы не привлекать лишнего внимания в мужской компании.

- Видимо, ты ему сразу понравилась, раз он решил помочь, - Аня слегка улыбнулась и мягко провела ладонью по спине Серёжи. Ей не нравились пафос и самодовольство Андрея. - Сам директор фирмы.

- Я сама удивилась, - продолжила Яна, опёршись щекой о кулак и глядя на Аню так, будто искала в её лице подтверждение, что простота не стыд. - Я из самой простой семьи, у нас не было денег на брендовую одежду, я не ношу Гуччи и пользуюсь недорогой косметикой, и потому мне было странно слышать от человека с его положением такие слова, но однажды, когда я прямо спросила его, почему он выбрал именно меня, он ответил просто и без пафоса: «потому что ты - это просто ты. Ты прекрасна, и оставайся такой же», - мягко улыбнулась, и в её голосе на мгновение отразилась нежность, потому что слова эти были для неё важнее любых титулов.

- Как раз-таки такие простые люди и привлекают, - улыбнулась Аня и внимательно посмотрела на Серёжу. Она знала, как легко старые ярлыки могли снова ожить в компании, и потому держала взгляд на Андрее, готовая вмешаться, если тот перейдёт черту.

Андрей раздражённо фыркнул, потому что ему не нравилось, что история знакомства с Яной лишилась блеска его роли, и в этом фырканье было больше раздражения от утраты контроля, чем искреннего несогласия. Яна заметила это, но не стала подыгрывать.

- Возможно, ты и права, - Яна улыбнулась и перевела взгляд на Андрея, который уже снова наклонился к Серёже, явно не собираясь оставлять какую-то тему в покое.

- Слушай, а почему ты выбрал именно девушку? - Андрей произнёс это легко, почти шутливо, но в самой лёгкости этого тона скрывалась расчётливая колкость, как будто он заранее знал, куда именно нужно бить, чтобы задеть побольнее. Он подался вперёд, опёршись локтями на стол, и его взгляд неторопливо прошёлся по лицу Серёжи, ловя малейшую тень смущения, которую тот не успевал спрятать. - Я думал, что ты гей. Ты ж на мужиков засматривался, а девчонок всегда игнорировал, хоть они за тобой бегали.

Голос Андрея на последних словах стал заметно тише, но именно от этого каждое слово прозвучало острее. Серёжа открыл рот, чтобы ответить хоть что-нибудь, любую фразу, которая могла бы закрыть эту тему, но голос предательски отказал ему, и с губ не сорвалось ни звука. Он только беспомощно посмотрел на Андрея, чувствуя, как под рёбрами что-то тяжело и глухо обрывалось, падая вниз, в ту самую темноту, куда он старался не заглядывать годами.

- Все только об этом и шушукались, - хмыкнул Андрей, явно наслаждаясь этим молчанием больше, чем любым ответом. - Стоило мне появиться рядом, так ты сразу смотрел на меня во все глаза, а стоило мне посмотреть на тебя в ответ, так ты сразу смущался.

Он хмыкнул снова, коротко и самодовольно, будто выкладывал на стол козырную карту, приберегаемую специально для такого случая.

- Я... я, - только и смог выдавить Серёжа, судорожно сглотнув и до побелевших костяшек сжав ткань собственных брюк на колене.

Аня хмуро посмотрела на Андрея, и в этом взгляде уже не было той вежливой сдержанности, с которой она встретила его четверть часа назад. Незаметно для остальных она опустила руку под стол, нашла напряжённую ладонь Серёжи и крепко переплела свои пальцы с его пальцами, безмолвно давая понять, что она рядом.

- Андрей, - произнесла Аня спокойно, но каждое слово прозвучало отчётливо. - Ты сейчас говоришь о человеке, которого я люблю, при мне. Подумай хорошенько, стоит ли продолжать в этом духе.

Андрей на мгновение замер, явно не ожидав такого ответа. Он привык, что подобные шутки либо принимались со смехом, либо тонули в неловком молчании, но не встречали прямого отпора, да ещё и произнесённого настолько ровно, что за ним угадывалась не эмоция, а чистая решимость.

- Ого, - он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, будто он пытался спрятать за ней укол задетого самолюбия. - Вы прям как семья образцовая. Я же просто спросил. Чего ты так завелась?

- Я не завелась, - Аня чуть склонила голову, не отводя от него взгляда. - Я просто предупреждаю. В последний раз.

Яна рядом с ним нервно поёрзала на стуле, переводя взгляд с Андрея на Серёжу и обратно, явно чувствуя, что атмосфера за столом сгущалась с каждой секундой.

- Андрюш, не стоит говорить на эту тему, - тихо попыталась вмешаться Яна, осторожно погладив его по руке, будто надеясь этим простым жестом остудить его пыл. - Она ведь ему не нравится.

- Нет, нет, Ян, погоди, - отмахнулся Андрей, даже не взглянув в её сторону, и снова расплылся в улыбке, слишком широкой и слишком довольной для человека, который якобы просто вспоминал старые времена. - Мы ведь столько лет не виделись, и я хочу узнать у него ответы на вопросы, которые меня интересовали всё это время. Ну так что, Серый, до сих пор к мужикам питаешь чувства, а эта девушка лишь прикрытие, чтобы не опозориться на всю страну?

Он произнёс это так, будто предупреждение Ани для него ничего не значило, будто её слова были лишь досадной помехой на пути к тому, что он твёрдо решил довести до конца.

Эти слова упали в тишину, как камень в стоячую воду, и разошлись по Серёже волнами, каждая из которых оказывалась больнее предыдущей. Он поджал губы и опустил голову, чувствуя, как к глазам подступали предательские, жгучие слёзы, которые он всеми силами старался удержать. Потому что правда была устроена куда сложнее, чем эта грубая, плоская насмешка Андрея: да, мужчины действительно вызывали в нём отклик, эта часть его самого никогда никуда не девалась, сколько бы он ни пытался запереть её глубоко внутри. Но рядом с ним сейчас сидела Аня, и то, что он чувствовал к ней, не было ни маской, ни прикрытием, ни удобной ложью для чужих глаз, он любил её, любил как женщину, видел в ней единственного человека, кому доверял. И то, что кто-то одним небрежным вопросом мог заставить его усомниться в этой единственной ясной вещи в его жизни, ранило больнее всего остального.

Аня сердито нахмурилась, глядя на Андрея, и ещё крепче сжала напряжённую ладонь Серёжи под столом, будто этим простым движением пыталась удержать его на месте, не дать ему рассыпаться на глазах у чужих людей.

- Так, ну-ка помолчи, - фыркнула она, и в её обычно мягком и тёплом голосе, впервые за весь вечер прорезалась настоящая злость. - Ты ради этого решил встретиться? Чтобы вытащить на свет то, что тебя вообще не касается, и полюбоваться на реакцию? Прошло столько лет, у тебя своя жизнь, своя девушка, своя карьера, а ты сидишь и с таким удовольствием пережёвываешь чужие слухи, будто это самое важное событие за весь твой отпуск. Знаешь, обычно так себя ведут люди, которым самим есть что скрывать. Так что, может, дело не в Серёже, а в чём-то своём?

Она произнесла это ровно, без крика, но каждое слово падало веско, отчётливо, будто она давно продумала его заранее и теперь просто позволила себе наконец высказать вслух то, что должна была сказать с самого начала этого разговора. В её взгляде не было ни капли неуверенности, только спокойная решимость человека, который защищает то, что ему дорого, и не намерен отступать.

Андрей на мгновение опешил, но тут же спрятал замешательство за привычной, слегка развязной усмешкой.

- Ладно, ладно, - он примирительно поднял руки, хотя в глазах ещё плескалось уязвлённое самолюбие. - Больше не буду. Только не убивай меня взглядом.

Яна тихо вздохнула рядом с ним, виновато посмотрев то на Аню, то Серёжу, будто хотела извиниться за них обоих, но не находила для этого слов. Сам же Серёжа, ещё несколько секунд назад сидевший неподвижно, вдруг ощутил, как по всему телу прошла мелкая, неконтролируемая дрожь. Дыхание участилось, стало рваным, а перед глазами всё поплыло, будто комната начала медленно крениться. Он обвёл взглядом стол, всех присутствующих, и в этом взгляде читалось столько беспомощности, что у Ани сжалось сердце.

- Простите... - прошептал он одними губами, поднимаясь со стула так резко, что тот едва не опрокинулся. - Я сейчас вернусь.

Он почти побежал в сторону уборной, и когда дверь за ним захлопнулась с глухим, отчаянным стуком, за столом на несколько долгих секунд повисла тяжёлая, неловкая тишина.

Аня осталась сидеть за столом, скрестив руки на груди и глубоко вздохнув. В воздухе всё ещё стоял отголосок тяжёлой неловкости, и продолжать разговор с Андреем и Яной не было ни малейшего желания. Она отвернулась к окну, разглядывая уличные фонари сквозь стекло, и молчала, потому что говорить, в сущности, было не о чем: эти двое были ей чужими людьми, случайными фигурами на пути, и единственное, что её сейчас волновало, было тем, что происходило за захлопнувшейся дверью уборной.

Сам Серёжа в этот момент уже заперся в одной из кабинок на защёлку, и его тело сотрясала крупная, неконтролируемая дрожь, будто изнутри что-то ломало его по кусочкам. Слёзы текли по щекам сами собой, помимо его воли, и он даже не пытался их остановить, потому что все силы уходили на то, чтобы просто не закричать. Он сполз на холодный кафельный пол, обхватив голову руками, вцепившись пальцами в волосы, и закусил губу с такой силой, что почувствовал во рту солоноватый привкус крови.

- Простите... - прошептал он одними губами, и в это мгновение сознание окончательно оставило его, и он обмяк, растянувшись на полу.

Аня же, просидев так несколько долгих, тягостных минут, всё это время не сводя тревожного взгляда с двери уборной, наконец не выдержала.

- Приятно было познакомиться, - бросила она Андрею и Яне на прощание, чуть улыбнувшись одними уголками губ, скорее из вежливости, чем из искренности, и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направилась в сторону уборной, будто уже готовясь к тому, что там её ждало что-то неприятное.

- Серёж?.. - позвала она, толкнув дверь и заглянув внутрь.

В ответ была только глухая и неприятная тишина, от которой у неё внутри что-то тревожно оборвалось. Аня нахмурилась и прошла дальше, вглубь помещения, и когда её взгляд наконец наткнулся на распростёртую на полу фигуру, она даже не успела как следует испугаться, а просто бросилась к нему, опустившись на колени и осторожно приподняв его голову.

- Серёжа? - прошептала она, поглаживая его по волосам и лицу, пытаясь привести его в чувство, а потом прижала его к себе, крепко обнимая. - Малыш, проснись, ну же...

Через несколько секунд его веки дрогнули и медленно приоткрылись. Он не сразу заговорил, сначала просто лежал, постукивая носком ботинка по кафельному полу в каком-то своём ритме. Потом он тихо хмыкнул и провёл языком по губам, слизывая с них уже подсохшую каплю крови, и во всём этом движении сквозило нечто слишком расслабленное, слишком уверенное для человека, который минуту назад лежал без сознания на полу общественной уборной.

Аня, уже почувствовав неладное, всё же ласково погладила его по голове, стараясь скрыть за этой нежностью тревогу, которая уже начала подниматься где-то внутри.

- Живой? - спросила она, пристально вглядываясь в его лицо.

- Ещё бы, - коротко бросил он и, не дожидаясь её помощи, поднялся с пола, отряхнул одежду, поправляя воротник, и с громким хрустом размял шею, переводя взгляд на выход из уборной с таким видом, будто уже потерял к этому месту всякий интерес.

Аня встала следом за ним, отряхивая колени джинсов, и внимательно посмотрела ему в глаза.

- Птица?.. - тихо уточнила она, всматриваясь в знакомую голубизну его радужки.

- Нет, Серёжа, - мило улыбнулся он, и в это самое мгновение цвет его глаз на долю секунды дрогнул в янтарном цвете.

Аня недоумённо вскинула брови, вглядываясь в него ещё пристальнее, пытаясь уловить хоть какой-то намёк, который выдал бы правду.

- Птица? - повторила она уже более настойчиво.

- А ты догадайся, - усмехнулся он, и в этой короткой и хищной усмешке было что-то до боли знакомое, что-то, что она уже успела выучить наизусть за все эти месяцы.

Не дожидаясь её ответа, он развернулся и вышел из уборной, направляясь обратно к столику с такой лёгкой, уверенной походкой, что сомнений почти не осталось. Усевшись на своё прежнее место, он как ни в чём не бывало взял со стола меню и принялся его листать, будто последние десять минут были самым обыкновенным перерывом, а не тем, чем они были на самом деле.

- Сергей, с вами всё хорошо? Вас так долго не было, - обеспокоенно проговорила Яна, наклонившись чуть вперёд и с искренним участием заглядывая ему в лицо.

- Да, со мной всё отлично, - коротко кивнул он, не поднимая глаз от меню, которое держал перед собой скорее как удобную ширму, чем как источник реального интереса.

- Только не говори, что ты сознание потерял, - усмехнулся Андрей, откидываясь на спинку стула с прежним самодовольным видом человека, который уже успел забыть о недавнем предупреждении.

В ответ прозвучал лишь короткий, ничего не выражающий смешок, но никакого объяснения за ним не последовало. Аня вернулась к столику и опустилась на своё место рядом с ним, сложив руки на коленях. Она мельком, но тепло улыбнулась Андрею и Яне, и, скользнув взглядом по раскрытому меню в руках Птицы, так ничего и не выбрала, потому что аппетита у неё уже не осталось, а вот тревога, напротив, только нарастала с каждой минутой.

Подошедшему официанту Птица заказал себе лишь чашку кофе, а затем, отложив меню в сторону, поднял на Андрея прямой, спокойный, почти лениво-заинтересованный взгляд, но за этой ленью угадывалось нечто иное, куда более цепкое.

- Кстати, Андрей, - начал он, слегка склонив голову набок, будто и правда хотел узнать что-то важное, - ты тут недавно про свою работу говорил. Директор фирмы - это довольно сложная и важная должность. Как ты её получил?

- Ну, знаешь ли, было непросто, - Андрей приосанился, явно польщённый тем, что разговор наконец-то вернулся к его любимой теме. - Пять лет упорной работы и стараний...

- Вот как, - Птица улыбнулся, но улыбка вышла слишком ровной, слишком отточенной для простого дружеского любопытства. - Тогда перечисли мне права потребителей и права рабочего персонала. Мне очень интересно услышать это от директора фирмы.

Андрей замолчал, и в этом молчании явно читалось замешательство, которое он попытался прикрыть напускной небрежностью.

- Зачем это тебе?

- Для общего развития, - усмехнулся Птица, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди с видом человека, у которого впереди было сколько угодно времени. - Я слушаю. Очень внимательно.

Аня, наблюдавшая за этим обменом репликами, окончательно убедилась в том, о чём и так уже догадывалась с той самой секунды, как он вышел из уборной с этой своей уверенной и хищной усмешкой. Рядом с ней сидел не Серёжа. Значит, слова Андрея действительно ранили глубже, чем кто-либо из них мог предположить, и от этой мысли у неё неприятно сжалось сердце за того робкого и ранимого, который сейчас прятался где-то очень глубоко, отдав своё тело тому, кто умел причинять боль куда лучше, чем терпеть её. Она молча облокотилась на спинку стула, скрестив руки, и обвела взглядом всех троих по очереди, но по-настоящему её внимание было приковано только к одному, к тому, кто теперь занимал место Серёжи за этим столом.

- Да какая разница? - фыркнул Андрей, откидываясь на спинку стула с показной небрежностью. - Мы же не в магазине.

- Ну, всё с вами понятно, директор, - протянул Птица, подперев кулаком щёку. - Вы очень некомпетентно относитесь к своей работе. Как ты попал на эту должность на самом деле? Тебя устроил твой богатый папаша или ты переспал с бывшей директриссой?

- Я сам всего добился, - прошипел Андрей, и его лицо начало наливаться нехорошим багровым цветом.

- Не ври, - Птица лениво разглядывал собственные ногти, будто разговор наскучил ему до зевоты, хотя каждое слово было выверено. - Ты же тупой как валенок и всегда таким был. На учёбу-то толком не ходил, ничего не учил, зато трахался с каждой встречной девушкой.

Уголок его губ пополз вверх в короткой, довольной усмешке.

- Ну ты и мразь, Разумовский, - Андрей вскочил со стула так резко, что тот с грохотом отъехал назад, и рванулся вперёд, схватив его за ворот свитера.

- Кто из нас тут настоящая мразь, так это ты, - глаза сверкнули холодным янтарным блеском, и одним лёгким, почти небрежным движением он отцепил чужую руку от своего свитера и перехватил Андрея за воротник, поднимая того над полом с такой лёгкостью, будто держал не взрослого мужчину, а пустую вешалку.

Аня нервно потёрла заднюю часть шеи, поджав губы. Она видела достаточно, чтобы понимать: вмешиваться сейчас и пытаться встать между ними не просто бесполезно, а по-настоящему опасно, и не столько для Андрея, сколько для того хрупкого, зыбкого равновесия, которое она с таким трудом научилась удерживать в отношениях с Птицей. Она не боялась за Андрея, ведь после всего, что тот наговорил, часть её считала, что он в общем-то заслужил, но она боялась того, что случится потом, когда всё закончится, боялась той тяжести, что снова ляжет на плечи Серёжи, который, очнувшись, ничего не будет помнить, кроме чужой боли и собственного стыда.

Она бросила предупреждающий взгляд на Яну, которая уже привстала со стула, готовая броситься на защиту своего мужчины, и одним лишь этим взглядом попросила её не двигаться, не лезть, просто переждать.

Тремя короткими движениями Птица выбил из Андрея признание в собственной вине и извинения, которые тот, задыхаясь и всхлипывая от боли, торопливо и путано выкрикивал, пока хрупкие кости на обоих мизинцах хрустели одна за другой под равнодушными, ленивыми пальцами. Опустив его наконец на пол, он похлопал бедолагу по плечу с той же насмешливой заботой, с какой хозяин утешает нашкодившую собаку.

- Как был отбросом, так и остался им, - произнёс он спокойно, отряхивая рукав, будто прикосновение к Андрею оставило на нём невидимую грязь. - А теперь можешь проваливать и не звони мне больше, иначе я тебе переломаю все остальные кости.

Он невозмутимо опустился обратно на стул, поправляя рукав свитера, словно всё произошедшее было не более чем мелкой бытовой неурядицей.

- Ты чёртов псих, - дрожащим, срывающимся голосом выдохнул Андрей, прижимая к груди изуродованную руку, и, шатаясь, направился к выходу, даже не оглянувшись.

- Простите нас, пожалуйста, - прошептала Яна, бросив на них последний виноватый взгляд, и торопливо поспешила следом за ним, придерживая его за локоть.

Аня проводила их взглядом, пока фигуры Андрея и Яны не скрылись за дверью кафе, а затем медленно повернулась к Птице. Она не улыбалась, на её лице читалась смесь усталости и тревоги, которая появлялась, когда приходилось видеть эту сторону его натуры.

- Ты не обязан был доводить до такого, - тихо сказала она, глядя ему в глаза. - Хотя он это заслужил, не спорю.

- Ты только сейчас это поняла? - Птица отпил принесённый кофе с таким видом, будто последние десять минут не произошло ничего примечательного.

- Нет, знала давно, - она покачала головой. - Просто впервые сказала вслух.

- Не знаю, с какой целью хотел встретиться этот ублюдок, но он меня сильно взбесил, - процедил он, и в его голосе на мгновение проступило что-то более острое, чем обычное равнодушие.

Аня вздохнула, обхватив себя руками за плечи, будто ей вдруг стало зябко, хотя в кафе было тепло.

- Поиздеваться, судя по всему, хотел, - тихо проговорила она. - Мне он тоже не понравился. Я и сама еле сдержалась, чтобы не наговорить лишнего.

- Всё удивляюсь, как девушкам вообще нравятся такие идиоты, - фыркнул он, покосившись на опустевший стул напротив.

- Идиотизм, - прошептала Аня, невольно хмыкнув, но веселья в этом звуке было мало.

- Мягко сказано, - он ухмыльнулся, отвернувшись к окну. - Меня уже это начинает раздражать.

- Ты про что? - она проследила за его взглядом. - Про погоду, что ли?

- Если бы, - коротко бросил он.

- А что тогда? - она посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, что за этой короткой фразой скрывалось что-то большее, чем просто раздражение от неприятного вечера.

- То, что отголоски прошлого возвращаются, - ответил он ровно, но за этой ровностью угадывалась странная усталость. - Это тяжело для него.

Аня тяжело выдохнула и провела ладонью по лицу, всё ещё чувствуя на своих пальцах отголосок той дрожи, что билась в руке Серёжи под столом всего несколько минут назад.

- Я заметила, что тяжело, - тихо сказала она. - Хорошо, что хоть ты вступился.

- Я не мог не прийти, когда он меня позвал, - Птица опустил взгляд в почти пустую кружку с кофе, и в этом простом жесте, в этой едва заметной неловкости, было что-то настолько несвойственное ему обычному, что Аня невольно подалась вперёд, вслушиваясь внимательнее.

- Понимаю, - коротко кивнула она, стараясь не спугнуть эту редкую, хрупкую откровенность.

- Тем более он всегда держит всё в себе и притворяется, что у него всё замечательно, - продолжил он, подперев щёку кулаком, но взгляд при этом оставался неожиданно серьёзным и лишённым привычной насмешки. - От этого ему становится только хуже. И это причина всех его кошмаров.

Аня замерла. Она не сразу нашлась, что ответить, потому что впервые за всё время их странного, запутанного знакомства он говорил о Серёже вот так, не с холодным превосходством и не с раздражённой снисходительностью, а с тревогой, которую она сама носила в себе месяцами. Она невольно повторила его позу, оперевшись щекой о ладонь, и посмотрела ему прямо в глаза, будто искала в них подтверждение тому, что услышала.

- Мог бы и рассказать хоть капельку о своей боли, - вздохнула она. - Я ведь давно рядом с вами. Незачем держать всё в себе.

- Он не привык с кем-то делиться, - Птица пожал плечами, но в этом жесте уже не было прежней лёгкости. - Всю жизнь один был, замкнутый в себе. А после ухода друга так вообще замкнулся окончательно.

- Ему же тяжело от этого, - у неё в груди что-то болезненно сжалось, потому что впервые эти слова прозвучали не как её собственная догадка, а как подтверждение из уст того, кто знал Серёжу дольше и глубже, чем кто-либо на свете. Она замолчала на пару секунд, обдумывая, стоит ли говорить дальше, но всё же решилась: - И ты, и Серёжа так не похожи на других, так много пережили, много всего в себе таите. Но сердце можно излечить, любя. Что бы ты ни говорил.

Она отвела взгляд в сторону, будто сама смутилась собственной откровенности, но не пожалела о сказанном.

- Звучит как фраза из какой-то сказки, где всё ванильно-прекрасно, - усмехнулся он, но эта усмешка была тише обычной, будто он и сам не до конца в неё верил.

Аня закатила глаза, выпрямилась на стуле, скрестив руки на груди с притворной обидой.

- Я промолчу.

Он хмыкнул и, будто отгородившись этим коротким смешком от той минуты откровенности, что только что случилась между ними, выпрямился и отодвинул пустую чашку в сторону, подзывая официанта.

- Думаю, сегодня с меня хватит встреч, - произнёс он уже своим привычным, немного отстранённым тоном, оплачивая счёт.

- Согласна, - она посмотрела на него, и в этом взгляде было столько усталости от всего пережитого за вечер, сколько накопилось у неё за долгие месяцы. - Можешь проводить меня до дома?

- Без проблем, - он поднялся, накидывая куртку на плечи. - Пойдём.

Аня тоже встала, надела свою куртку и, засунув руки в карманы, направилась к выходу вслед за ним, чувствуя, как внутри неё до сих пор отдавалось эхом то немногое, но такое настоящее, что он позволил себе сказать вслух за этим столиком - эхо чужой, глубоко спрятанной боли, которую он, судя по всему, тоже нёс на себе куда дольше и тяжелее, чем хотел показывать.

Он вышел из кафе и направился к выходу из парка, всю дорогу храня молчание. Мысли ворочались тяжело и медленно, перебирая события минувшего вечера: слова Андрея, хруст сломанных пальцев, короткий, необычно откровенный разговор за кофе, который сам от себя не ожидал. Он не привык объяснять свои поступки даже себе, но сегодняшний вечер почему-то не давал покоя, и это раздражало сильнее, чем сам Андрей.

Аня шла рядом так же тихо, погружённая в собственные мысли, и только когда они остановились перед её подъездом, подняла на него взгляд.

- Так, ну спасибо, - мягко улыбнулась она и шмыгнула носом от вечерней прохлады. - Иди осторожно, не разговаривай с подозрительными личностями, я ведь не смогу тебе помочь в такой ситуации, - добавила она с тихим смешком, пытаясь хоть немного разрядить тяжесть, повисшую между ними после этого вечера.

- За меня можешь не волноваться, у меня всё будет отлично, - хмыкнул он, коротко кивнул на прощание и, развернувшись, зашагал в сторону дома.

Дорога до башни заняла у него чуть меньше получаса, и всё это время он шёл быстрым, размеренным шагом, ни на что особо не отвлекаясь. Придя домой, он первым делом переоделся в спортивную одежду и направился прямиком в спортзал, чувствуя, что накопившееся за вечер раздражение требовало выхода. Он молотил грушу без остановки, не считая ни времени, ни ударов, пока костяшки не начали неприятно ныть, а дыхание сбиваться. Примерно через два часа, когда злость наконец начала отступать, он остановился и огляделся: часть стены была ощутимо повреждена, а груша, свисавшая на изодранной цепи, доживала последние минуты, готовая вот-вот развалиться на куски набивки и разорванной кожи.

- Надо будет новую купить, - выдохнул он, устало проведя рукой по мокрым от пота волосам, и, ничего больше не добавив, направился в душ.