The Gift of Love

Едва Аня скользнула на переднее сиденье автомобиля, на её губах заиграла открытая улыбка, обнажающая ровный ряд зубов. Она неторопливо, со всем вниманием окинула мужчина рядом долгим, оценивающим взглядом, задерживаясь на безупречных линиях его костюма, после чего уверенно посмотрела прямо в его скрытые за тёмными стёклами очков глаза.

- Привет, - произнесла она, позволяя своему голосу звучать мягко, но с явным оттенком восхищения. - Классно выглядишь.

Птица в ответ лишь слегка повернул голову, и его хищный, сканирующий взгляд мгновенно зафиксировал каждую деталь её утончённого и смелого наряда, начиная от изящного изгиба шеи и заканчивая шёлком ткани. На его лице отразилась тень высокомерного удовлетворения, переросшая в усмешку.

- Добрый вечер. Взаимно, - хмыкнул он каким-то рокучущим голосом.

Одним резким движением Птица нажал на педаль, разворачивая машину на узкой обочине, и устремился вперёд, вливаясь в вечерний поток питерских улиц. Аня тем временем потянулась к ремню безопасности и, параллельно защёлкивая замок, бросила быстрый взгляд на светящийся экран телефона, где цифры напоминали о скором начале спектакля.

- Так, - с лёгким вздохом озабоченности заметила она, устраиваясь поудобнее, - время у нас поджимает.

- Не проблема, - Птица коротко усмехнулся, и его длинные пальцы в такт какой-то своей внутренней мелодии нетерпеливо постучали по кожаной оплётке руля.

В следующую секунду он вдавил педаль газа в пол до упора. Мощный двигатель отозвался глухим, яростным рыком, а стрелка спидометра стремительно поползла вправо, отсчитывая единицы безумной скорости. Абсолютно игнорируя правила дорожного движения и возмущённые сигналы застрявших в пробках водителей, он уверенно повёл машину по обочине, маневрируя между препятствиями с хладнокровием человека, для которого законы не имели ровным счётом никакого значения.

Аня глубоко и резко вздохнула, сильнее навалившись спиной на мягкую кожу сиденья. Сердце в её груди забилось чаще, но как такового страха не было, потому что за время их общения она успела привыкнуть к его импульсивной, граничащей с безумием пылкости в любых делах, и эта опасная грань теперь казалась ей почти естественной. На её губах промелькнула слабая, понимающая улыбка.

- Осторожней, - негромко попросила она, вложив в это единственное слово всю свою заботу, зная, что приказывать ему бесполезно.

Машина с визгом шин преодолела последний поворот, совершив крутой вираж, и резко остановилась у величественного здания театра, освещённого огнями. Птица заглушил мотор, плавным движением распахнул дверцу и вышел на пронизывающий питерский холод, мимолётно поправляя воротник своего безупречного пиджака. Аня ступила на тротуар следом, непроизвольно издав тихий рык от резко обжегшего кожу морозного воздуха. Ей хотелось как можно скорее оказаться в тепле, подальше от пронизывающего ветра, который мгновенно попытался пробраться под её лёгкое вечернее платье.

- Пойдём быстрее внутрь, холодно, - бросила она на ходу и, не дожидаясь ответа, стремительно направилась к массивным дверям парадного входа.

Птица, услышав этот забавный, нетипичный для хрупкой девушки звук, тихо присвистнул и ухмыльнулся, находя в её поведении некое отражение собственной натуры.

- Ну пойдём, - протянул он, следуя за ней длинными, ленивыми шагами.

Оказавшись в переполненном вестибюле, Аня вынуждена была сбавить темп. Она лавировала среди нарядной, неторопливой толпы горожан, изо всех сил стараясь двигаться аккуратно, чтобы никого случайно не задеть плечом и не нарушить атмосферу предвкушения спектакля. Птица же, напротив, шёл абсолютно напролом, совершенно не заботясь о комфорте окружающих и спокойно распихивая локтями зажимавших его со всех сторон людей. При этом он раздражённо и недовольно пробурчал себе под нос что-то о том, что в этой нелепой давке его дорогая, тщательно отглаженная одежда уже успела слегка помяться. Аня притормозила и прижалась ближе к нему, чтобы не потеряться в море человеческих тел. Посмотрев на его насупившееся лицо, она расстроенно хмыкнула, когда чьё-то неаккуратное плечо снова задело её саму.

- «Толерантные» люди, - с тонкой иронией заметила она, а затем мягко добавила, пытаясь сбить волну его раздражения: - Не бурчи, ты прекрасно выглядишь.

- Пойдём уже, - отрезал Птица, чьё нетерпение росло с каждой секундой пребывания среди толпы.

Он уверенно увлёк её за собой в сторону зрительного зала, мимоходом предъявив билеты контролёру. Они вошли в просторное, торжественное помещение, залитое приглушённым светом, где ровными рядами располагались сотни бархатных кресел перед массивной, пока ещё закрытой сценой. Его выбор пал на места в предпоследнем ряду, строго посередине, где была идеальная позиция для того, чтобы видеть всё происходящее и оставаться относительно незамеченным.

Аня, быстро сдав верхнюю одежду в гардероб, скользнула на соседнее сиденье. На её лице сияла искренняя улыбка, она лёгким движением откинула рассыпавшиеся по плечам волосы назад, поправила подол своего обтягивающего чёрного платья и замерла, устремив взгляд на сцену в предвкушении.

Птица рядом с ней величественно выпрямил спину, по-хозяйски расположил локти на широких подлокотниках кресла и тоже уставился вперёд. Когда в зале плавно погас верхний свет и единственный яркий луч прожектора прорезал полумрак, устремившись к занавесу, гул публики мгновенно сменился тишиной. Весь зал замер перед началом долгожданного мюзикла «Мастер и Маргарита».

Аня слегка наклонилась к Птице, едва касаясь его плеча, и прошептала ему на ухо с тёплой улыбкой:

- Здесь собрались истинные ценители искусства.

- Ещё какие, - так же тихо ответил Птица, окинув быстрым, проницательным взглядом тёмные силуэты соседей.

Как только зазвучали первые мощные аккорды и занавес пополз вверх, он замолчал, полностью погружаясь в разворачивающееся на сцене действо. Аня смотрела на сцену буквально неотрывно, ловя каждое движение артистов и вслушиваясь в музыкальные партии. Её филологический и журналистский ум подсознательно искал точные цитаты из бессмертного романа Булгакова, и каждый раз, когда текст мюзикла идеально совпадал с первоисточником, её сердце наполнялось тихой радостью. Она искренне восхищалась талантом актёров, гордясь их точной, эмоциональной игрой, и, машинально заправляя непослушную прядь волос за ухо, довольно улыбнулась, когда со сцены прозвучали уморительные и точные реплики кота Бегемота.

Птица наблюдал за происходящим с не меньшим увлечением, хотя его интерес носил куда более специфический характер. Его губы тронула довольная, мрачная улыбка, когда на сцене начался масштабный и зловещий момент бала Сатаны. Тёмная эстетика этого эпизода, пропитанная величием и скрытой угрозой, находила глубокий отклик у него внутри. Каждая фраза, произнесённая актёром в роли Воланда, заставляла Аню мысленно возвращаться к философской сути произведения, заново переосмысливая вечные вопросы добра, зла и человеческой природы. Для неё этот момент мюзикла был не просто зрелищем, а глубоким психологическим переживанием. Птица же, как выяснилось, знал реплики персонажей практически наизусть, и временами он, не отрывая взгляда от сцены, едва слышно повторял их шёпотом вслед за актёрами.

Аня невольно улыбалась, краем уха улавливая этот тихий голос рядом с собой. Она элегантно перекинула ногу на ногу и продолжала следить за дуэтом Воланда и Фагота. Когда же прозвучали финальные аккорды и на артистов обрушился шквал аплодисментов, Птица одним из первых решительно поднялся со своего места, присоединяясь к бушующему залу. Однако его восторженное настроение мгновенно испарилось, когда привыкшие к театральному полумраку глаза ослепил резко включённый яркий свет люстр. Он недовольно сузил глаза, ощущая физический дискомфорт от этой внезапной вспышки. Аня, оставшись сидеть в кресле, тоже зажмурилась на секунду, но продолжала громко и искренне хлопать.

Они вышли в просторное фойе, и Птица сразу же вернул на лицо свои неизменные тёмные очки, стремясь отгородиться от навязчивого внешнего мира. Однако остаться незамеченными им не удалось. Шаг Птицы замедлился, когда в гуле голосов отчётливо прозвучало имя Сергея. Обернувшись, он увидел направляющегося к ним холёного, дорого одетого мужчину из высшего общества. Птица внутренне подобрался, но на его лице мгновенно воцарилась вежливая, приторно-милая маска. Он сделал шаг навстречу и протянул руку для рукопожатия.

- Добрый вечер, рад вас здесь видеть, - произнёс Птица, идеально имитируя светский тон Разумовского, хотя в его интонациях сквозила ледяная сталь. - Какими судьбами? Тоже мюзикл решили посмотреть?

Аня, за несколько мгновений до этого забравшая свою куртку из гардероба, накинула её на плечи и бесшумно встала рядом с Птицей. Она вежливо кивнула незнакомцу в знак приветствия, сохраняя на губах дежурную улыбку, но её журналистское чутьё уже подсказывало, что этот разговор не принесёт ничего хорошего.

Мужчина ответил на рукопожатие и тут же перевёл липкий, оценивающий взгляд на спутницу Разумовского. На его лице появилась лестная, но глубоко неискренняя ухмылка.

- А кто это прекрасная дама рядом с вами? Не познакомите? - приторным тоном осведомился он.

- Это Анна - моя девушка, - Птица собственническим, уверенным движением взял Аню под руку, притягивая ближе к себе, и пристально посмотрел собеседнику прямо в глаза, не оставляя пространства для двусмысленностей.

Лицо мужчины на мгновение вытянулось от неподдельного изумления, и он перевёл взгляд с одного на другого, явно не веря своим ушам.

- Неужели? - с плохо скрытым ехидством протянул он. - Я думал, что вы... совершенно не интересуетесь девушками.

- Это в каком смысле? - Птица опасно усмехнулся, и в этой усмешке уже отчётливо проступали контуры его истинной, пугающей натуры.

Аня вопросительно приподняла бровь, переводя взгляд с Птицы на этого наглого мужчину. Скользкая, двуличная улыбка собеседника вызывала у неё нарастающее отвращение, но она приняла осознанное решение смолчать. Вместо слов она лишь непроизвольно крепче сжала его предплечье, демонстрируя свою безусловную поддержку, пока в её мыслях проносилось логическое оправдание: «наверное, из-за его вечной добровольной изоляции и работы программистом в башне все эти светские люди настроили себе глупых теорий».

Однако мужчина, не заметив опасного изменения в атмосфере, продолжал развивать свою мысль, тихо и самодовольно хмыкая:

- Ну как же, вы ведь никогда прежде не появлялись в обществе с дамами и всегда подчёркнуто избегали общения, когда с вами пытались заговорить довольно солидные и влиятельные женщины. Да и давно ходят весьма недвусмысленные слухи о том, что вы были слишком уж близки со своим другом детства, Олегом Волковым... Говорят даже, что вы с ним встречались.

Птица тихо, зловеще усмехнулся, ощущая, как внутри него закипала холодная, расчётливая ярость. Слушать бредни этого ничтожества у него не было никакого желания.

- Как интересно, - обманчиво мягко произнёс он. Сделав медленный шаг вперёд, Птица плавным движением приподнял очки пальцем, уставляясь на собеседника тяжёлым, немигающим взглядом. Не давая мужчине опомниться, Птица бесцеремонно перехватил его за подбородок, заставляя задрать голову вверх. - А если даже и так, то тебе-то что с этого? Претендуешь на роль моего избранника? - в его голосе зазвучала откровенная, уничтожающая издёвка. Он брезгливо опустил руку и скользнул по фигуре замершего от шока богатея презрительным взглядом. - Прости, но моё сердце уже глубоко и надёжно занято, так что попытайся подкатить к кому-нибудь другому в следующий раз. Хотя... Ты слишком жалок и убог для меня. Теперь мне абсолютно понятно, почему у тебя до сих пор нет жены. До встречи, искренне надеюсь, что мы больше никогда не увидимся.

Птица небрежно помахал рукой напоследок и, вернув очки на переносицу, решительно развернулся, увлекая Аню за собой к выходу. Они оставили позади себя багрового от стыда и обиды мужчины, который хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова.

- У меня нет слов... - тихо, одними губами проговорила Аня, бросив мимолётный взгляд назад. Она послушно шла за Птицей, стараясь максимально аккуратно маневрировать среди людей.

Только когда они преодолели массивные двери и оказались на ночной улице, Птица наконец ослабил хватку и выпустил её руку. Он остановился, запрокинул голову и сделал глубокий, жадный вдох, а затем медленно выдохнул холодный воздух, который тут же превратился в густое, белёсое облако пара. Заправив руки глубоко в карманы брюк, он уставился куда-то вдаль, пытаясь вернуть себе утраченное душевное равновесие. Аня плотнее закуталась в куртку, спасаясь от резких порывов ветра, и внимательно посмотрела на его профиль, пытаясь разглядеть за тёмными стёклами очков выражение его лица.

- Ты в норме? - негромко спросила она, искренне переживая за его внутреннее состояние после столь безобразной сцены.

- В норме, - коротко кивнул Птица, даже не повернув головы, но в его тоне уже не было прежней агрессии. - Просто поразительно, какие порой встречаются мудилы, чья единственная цель в жизни - это влезть в чужие дела и испортить прекрасный день.

- Не зацикливайся, - Аня слабо, ободряюще улыбнулась, хотя у неё самой внутри остался неприятный, липкий осадок от услышанного. Она подошла чуть ближе. - По слухам, по слухам... Вся его болтовня - чистой воды брехня, не стоящая и секунды твоего внимания.

- Ладно, похер, - Птица резко махнул рукой, словно действительно хотел одним движением отбросить от себя остатки раздражения, и наконец повернулся к ней. На его губах появилась уже не такая колючая, как несколько минут назад усмешка. - Я чертовски проголодался. Пойдём в кафе?

Аня облегчённо улыбнулась. Она слишком хорошо понимала этот жест: если он предлагал сменить тему, значит, действительно собирался оставить произошедшее позади, а не просто делал вид. Давить на него расспросами сейчас было бы бессмысленно, поэтому она с готовностью подхватила его настроение.

- Да, давай, отличная идея, только поскорее, - согласилась девушка, невольно поёжившись. При каждом слове из её рта вырывались маленькие облачка пара, которые почти сразу растворялись в воздухе.

Птица коротко кивнул и быстрым шагом направился к машине. Открыв водительскую дверь, он сразу же забрался внутрь, запуская двигатель ещё до того, как успел удобно устроиться в кресле. Мотор негромко заурчал, а через несколько секунд в салоне ожил обогреватель, постепенно наполняя холодное пространство тёплым воздухом. Он машинально прибавил температуру почти на максимум, прекрасно понимая, что после прогулки по ветру Аня наверняка успела замёрзнуть. Девушка открыла пассажирскую дверь заметно медленнее. Ледяной ветер тут же ворвался в салон, заставив её тихо передёрнуть плечами.

- Брр...

Она поспешно спрятала покрасневшие от холода руки в карманы куртки, пытаясь хоть немного согреть пальцы.

- Садись давай, - негромко произнёс Птица, бросив на неё короткий взгляд.

Дождавшись, пока она пристегнётся и закроет дверь, он плавно вывел машину на дорогу. Некоторое время они ехали молча. За окнами неторопливо проплывали вечерние улицы Петербурга, освещённые тёплым светом фонарей. Внутри автомобиля постепенно становилось всё теплее, и напряжение, оставшееся после театра растворялось. Ближайшее кафе встретило их мягким жёлтым светом, запахом свежесваренного кофе и жарящегося мяса. Стоило переступить порог, как контраст между ледяной улицей и уютным теплом помещения ощущался особенно ярко. Аня невольно облегчённо выдохнула, чувствуя, как постепенно начинало согреваться лицо и руки.

Птица быстро оглядел зал, безошибочно выбирая столик возле батареи. Он руководствовался вовсе не романтическими соображениями, потому что просто привык всегда замечать подобные мелочи и выбирать самое удобное место. Отодвинув стул, он сел первым и сразу же раскрыл меню, привычным быстрым взглядом пробегаясь по страницам. Аня устроилась напротив, однако через несколько секунд всё же немного придвинула стул ближе к батарее. Тепло приятно касалось ног, и напряжение в теле постепенно исчезало. Она открыла меню, внимательно рассматривая десерты, и почти сразу улыбнулась.

- Сладкого хочется... Ты хочешь сладкого?

Птица даже не поднял головы.

- Я не люблю сладкое.

В его голосе не было ни раздражения, ни категоричности, скорее спокойная констатация давно известного факта.

Аня тихо усмехнулась.

- Я помню, но попытаться стоило.

Её взгляд остановился на тирамису с ягодами, десерте, который она уже давно хотела попробовать. Почти не раздумывая, девушка мысленно отметила его для себя, продолжая перелистывать меню уже скорее из любопытства.

Птица тем временем окончательно определился с выбором. Когда к столику подошёл официант, он уверенно сделал заказ. Как и ожидалось, большая его часть состояла из мясных блюд, к которым добавились несколько салатов и большая кружка капучино. Аня, в отличие от него, выбирала неторопливо, уточнила состав десерта и заказала тирамису с ягодами, после чего закрыла меню и, отодвинувшись чуть дальше от батареи, почувствовала, что наконец полностью согрелась.

Ожидание еды проходило удивительно спокойно. Вокруг негромко переговаривались посетители, где-то звякала посуда, из кофемашины доносилось размеренное шипение пара. Аня перевела взгляд на улицу и задумчиво проследила за проезжающими машинами.

- Надоел уже этот холод и снег. Скорее бы потеплело, - Птица лениво откинулся на спинку стула, переплетая пальцы на груди.

- Не торопи время, оно и так быстро идёт, - спокойно ответила Аня, посмотрев ему прямо в глаза сквозь тёмные очки. - Только с утра кофе пили, а уже вечер настал.

Он ненадолго задумался, словно мысленно прокручивая прожитый день.

- Это да. Вроде бы так сильно ждёшь какого-то события, и тебе кажется, что время тянется бесконечно долго, а потом забываешь о нём, занимаешься своими делами, и вдруг... - он негромко щёлкнул пальцами, - ...оно уже наступило.

- Парадокс.

Птица едва заметно покачал головой.

- Никакого парадокса. Это обычный психологический механизм ожидания. Пока концентрируешься на времени, мозг постоянно его отслеживает, а когда переключаешься на что-то другое, перестаёшь замечать, как проходят часы.

- Да, да, - Аня понимающе улыбнулась и слегка пожала плечами.

Она машинально поправила рукава платья, а Птица тихо усмехнулся. Ему нравилось, что с ней можно было обсуждать подобные мелочи без необходимости кому-то что-то доказывать или превращать обычный разговор в спор. Аня никогда не пыталась оспорить его слова только ради самого процесса, но и бездумно соглашаться тоже не спешила, поэтому их диалоги удивительным образом всегда получались живыми и лёгкими. Пока заказ готовился, девушка привычным движением запустила пальцы в волосы, неторопливо расчёсывая длинные пряди. Она собрала их в свободную косу, перекинув через плечо, чтобы волосы не мешали и не спадали на лицо. Это был скорее бессознательный жест, чем необходимость: ей всегда нравилось чем-то занимать руки во время ожидания.

Прошло около двадцати минут, прежде чем к их столику вновь подошёл официант. Он аккуратно расставил перед ними первые блюда, пожелал приятного аппетита и удалился, оставляя после себя аппетитный аромат только что приготовленной еды.

Перед Птицей оказался большой стейк с кровью, жареный картофель и овощной салат. Стоило ему перевести взгляд на мясо, как уголки губ сами собой приподнялись в довольной улыбке. Особенно его внимание привлекала тонкая струйка крови, медленно стекавшая по разрезу стейка. На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то почти хищное, и он невольно облизнулся, даже не замечая этого привычного для себя движения. Аня украдкой посмотрела на него. За всё время знакомства она уже не раз наблюдала подобную реакцию и давно перестала удивляться его гастрономическим предпочтениям. Если раньше это казалось ей странным и даже немного пугающим, то теперь вызывало разве что лёгкую улыбку. Комментировать она ничего не стала, понимая, что для Птицы подобное поведение было совершенно естественным.

Её собственный заказ выглядел куда скромнее. Девушка осторожно взяла ложечку и отломила первый кусочек тирамису. Несколько секунд она молча прислушивалась к собственным ощущениям, стараясь распробовать сочетание сливочного вкуса, лёгкой кофейной горечи и кисловатых ягод, после чего довольно, почти по-детски тихо промычала, не сумев скрыть искреннего удовольствия.

Птица, услышав этот звук краем уха, невольно усмехнулся:

- Вкусно?

Аня, не торопясь проглатывать десерт, лишь кивнула несколько раз подряд.

- Очень.

- Тогда приятного аппетита.

- И тебе.

Он больше ничего не ответил. Взяв нож, Птица аккуратно отрезал первый кусок мяса и отправил его в рот. Почти сразу из его груди вырвался тихий и непроизвольный удовлетворённый рык, больше похожий на довольное мурлыканье, чем на человеческую реакцию. Одновременно он незаметно поправил солнечные очки. За тёмными стёклами его зрачки уже привычно вытягивались в вертикальные щели, и он не собирался демонстрировать эту особенность окружающим. Спустя несколько минут от стейка практически ничего не осталось. Быстро расправившись с мясом, он так же спокойно принялся за салат, словно только что не ел с таким удовольствием.

Аня, напротив, никогда никуда не спешила, ела медленно, маленькими порциями. Иногда её взгляд ненадолго скользил по залу, задерживаясь на других посетителях, случайных разговорах и приглушённом свете ламп. Куда интереснее ей было время от времени наблюдать за сидящим напротив Птицей. Он ел быстро, молча, сосредоточившись исключительно на еде. Через несколько минут его тарелки опустели. Птица отставил их в сторону, снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Затем медленно размял затёкшие плечи, несколько раз свёл лопатки и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. После долгого дня напряжение наконец начинало отпускать тело, и он позволил себе расслабиться, удобно откинувшись на спинку стула в ожидании остальных блюд.

Аня некоторое время молча наблюдала за ним. Без тёмных очков ей было проще понимать его настроение. Какими бы сдержанными ни были его эмоции, глаза всё равно выдавали что-то особенное.

- Жаль, очки не можешь снять, - с лёгкой улыбкой сказала она. - Мне так немного труднее разговаривать.

Птица задумчиво посмотрел на неё. Просьба была совсем простой, а вокруг сидели люди, которым всё равно не было до него никакого дела.

- Думаю, что на время могу снять, - он медленно поднял очки на голову. К счастью, вертикальные зрачки уже исчезли, снова приобретя привычную человеческую форму.

Некоторое время Аня молча наблюдала за ним. Без тёмных очков его лицо воспринималось совсем иначе. Она наконец могла видеть взгляд, а не пытаться угадывать эмоции по едва заметным изменениям голоса или привычным жестам. Она сейчас поймала себя на мысли, что разговаривать стало действительно легче. Девушка слегка улыбнулась, опираясь локтями на край стола.

- Так намного лучше, - тихо сказала девушка, не отводя взгляда. - Когда я вижу твои глаза, мне почему-то кажется, что понять тебя гораздо проще.

- Не уверен, что это действительно помогает, - Птица едва заметно усмехнулся.

- Помогает, - уверенно возразила она. - По крайней мере, мне.

Между ними ненадолго повисла спокойная тишина. Аня задумчиво провела ложечкой по тарелке, собирая остатки крема, словно что-то вспоминая. Спустя несколько секунд она всё же вновь посмотрела на него.

- Слушай... - начала она уже чуть тише. - А тот мужчина в театре ведь видел твои глаза, когда ты снял очки. Он ничего не заподозрил?

Птица равнодушно пожал плечами, будто вопрос не имел для него особого значения.

- Думает, что я ношу линзы.

- Цветные?

- Скорее всего. Люди обычно ищут самое простое объяснение тому, чего не понимают.

- Наверное, это даже к лучшему, - Аня негромко хмыкнула.

- Безусловно.

Она кивнула, окончательно успокаиваясь. Этот вопрос сидел где-то на краю сознания ещё с того момента, как они вышли из театра, но поднимать его сразу после неприятной сцены ей не хотелось. Теперь же, получив простой и совершенно спокойный ответ, она мысленно закрыла эту тему и вернулась к своему десерту.

Пока они неспешно разговаривали, официант ещё раз подошёл к их столику, аккуратно расставив оставшиеся блюда. При виде еды Птица едва заметно оживился. На его лице появилась довольная улыбка, которую он даже не пытался скрывать. Аппетит после долгой прогулки и насыщенного дня разыгрался не на шутку, поэтому с ужином он расправился так же быстро, как и с предыдущими блюдами. Аня лишь изредка поглядывала на него поверх своей чашки, уже успев привыкнуть к тому, насколько стремительно он ел. Когда на столе осталась только пустая посуда, Птица подозвал официанта, спокойно попросил счёт и, даже не взглянув на итоговую сумму, оплатил его. Затем он поднялся со своего места, снял со спинки стула пиджак и надел его, тщательно поправив воротник. Только после этого он перевёл взгляд на Аню, которая уже успела накинуть куртку на плечи и застегнуть верхнюю пуговицу.

- Поедем уже? - спросила она, чуть улыбнувшись. В тепле кафе было удивительно уютно, но за окнами уже давно стемнело, а возвращаться домой всё равно было нужно.

- Да, - спокойно ответил Птица, ещё раз поправляя рукав пиджака. Он бросил короткий взгляд на почти опустевший зал, после чего добавил уже совсем другим тоном, без привычной насмешки: - Сегодня был просто неплохой вечер. Сегодня ты удачно вытащила меня из скуки.

Аня поднялась из-за стола и направилась к выходу рядом с ним.

- Ну так мюзикл был прекрасный, - с улыбкой заметила она, выходя через дверь, которую Птица придержал.

- Не только мюзикл, - Птица негромко усмехнулся.

Она повернула к нему голову, словно собираясь что-то спросить, однако, встретившись с его спокойным взглядом, решила оставить эту фразу без уточнений. Почему-то ей показалось, что ответ она и так прекрасно поняла.

Мороз встретил их сразу же, стоило выйти на улицу. После уютного тепла кафе холод ощущался особенно резко. Аня машинально плотнее запахнула куртку, а Птица, словно вовсе не замечая температуры, уверенно направился к машине.

- В роли вжились, - с искренним восхищением произнесла Аня, уже сидя в машине и пристёгивая ремень безопасности. - Мм... Обожаю, когда актёры настолько растворяются в своих персонажах.

Птица бросил на неё короткий взгляд, плавно выруливая на дорогу.

- Согласен, - ответил он, и уголки его губ едва заметно дрогнули. - Если актёр заставил забыть, что играет роль, значит, он свою работу сделал идеально.

Машина неторопливо въехала во двор её дома через минут двадцать и остановилась возле знакомого подъезда. Двигатель продолжал тихо работать, а за лобовым стеклом медленно кружились крупные снежинки, ложась на капот. Аня расстегнула ремень безопасности и повернулась к Птице. На лице девушки появилась тёплая, благодарная улыбка, в которой не было ни капли вежливой формальности.

- Ну... спасибо тебе за вечер. И вообще за весь сегодняшний день, - произнесла она искренне, слегка наклонив голову. - Было здорово.

- Взаимно, - спокойно ответил он, кивнув в знак согласия. Несколько секунд он внимательно смотрел на неё, словно о чём-то размышляя, а затем совершенно будничным тоном добавил: - И, кстати, советую тебе почаще носить платья или юбки. Они очень удачно подчёркивают твою фигуру.

Он сказал это настолько спокойно и уверенно, будто делился самым обычным наблюдением. В его голосе не было ни намёка на смущение или желание произвести впечатление, только честная оценка того, что он заметил ещё в начале вечера. Для Ани же эти слова оказались совершенно неожиданными. На несколько мгновений она даже растерялась, после чего её губы сами собой растянулись в широкую, искреннюю улыбку. Комплименты от Птицы были чем-то невообразимым, потому сейчас это воспринималось особенно ценно.

- Спасибо, - тихо рассмеялась девушка, чувствуя, как настроение стало ещё лучше. - Обязательно воспользуюсь твоим советом, - она плотнее закуталась в куртку, уже собираясь выйти из машины. - Всё, давай. До встречи.

- До встречи, - коротко ответил Птица.

Он дождался, пока она закроет дверь и скроется за дверью подъезда, лишь после этого плавно нажал на педаль газа. Автомобиль медленно тронулся с места, растворяясь в заснеженных вечерних улицах.

***

Забежав в промёрзший подъезд и поднявшись на свой этаж, Аня повернула ключ в замке и переступила порог собственной квартиры, где её встретили тишина и уютный полумрак. Она расшнуровала ботинки и повешала на крючок куртку, с огромным облегчением выдыхая. В комнатах царило приятное умиротворение, позволявшее девушке наконец-то полностью расслабиться после эмоциональных качелей прошедшего дня. Ускользнув в ванную комнату и оказавшись под горячими струями душа, Аня блаженно прикрыла глаза, позволяя воде смывать навязчивые мысли о пронзительном, гипнотическом взгляде янтарных глаз, который никак не хотел блекнуть в её памяти. Перед внутренним взором то и дело всплывала уверенная полуулыбка Птицы и его неожиданный, совершенно будничный комплимент по поводу её фигуры, от воспоминания о котором губы сами собой растягивались в широкую улыбку. Когда на часах было около одиннадцати, она завернулась в одеяло и мгновенно погрузилась в спокойный сон.

***

В это же время красный спорткар скользнул на подземную стоянку башни «Vmeste», и Птица, заглушив двигатель, поднялся на скоростном лифте прямиком в просторный темный офис. Сняв солнцезащитные очки и взяв сменную домашнюю одежду, он провёл целый час в ванной комнате, где с особой тщательностью аккуратностью промывал под струями воды иссиня-черные перья на своих огромных крыльях, возвращая им безупречный и ухоженный вид. Вернувшись в спальню, он с чувством выполненного долга устроился в кресле и дочитал до самого конца начатую книгу, и лишь глубокой ночью, когда на часах было уже около трёх часов, и он погрузился в сон.

***

На следующий день утро в её квартире началось лениво и спокойно. Девушка неторопливо наслаждалась чашкой горячего чая, переписываясь с мамой, которая уехала помочь Тиме с какими-то мелкими бытовыми покупками и обустройством его нового жилья. Поняв, что этот день обещал быть абсолютно свободным от семейных забот и, ближе к обеду Аня быстро написала Серёже короткое сообщение, предупредив, что очень хотела бы заглянуть к нему вечером, если он, конечно, не будет слишком занят делами компании.

Сам же Разумовский проснулся ближе к полудню от резкой, скручивающей боли в животе. Стейк слабой прожарки с кровью, которым вчера так наслаждался Птица в кафе, бесследно для совершенно непривыкшего к подобной тяжелой пище желудка Серёжи не прошёл. Спотыкаясь от подступающей тошноты, он бросился в ванную комнату и тяжело скрючился над унитазом, тщательно промывая желудок, после чего долго и усердно чистил зубы, пытаясь полностью смыть неприятный привкус и унять внутреннюю дрожь во всем теле. Измученно выдохнув, он вернулся в спальню и, потянувшись к оставленному на тумбочке телефону, заметил всплывшее уведомление. Прочитав сообщение от Ани, он слабо, но искренне улыбнулся и тут же ответил положительно, ведь в каком бы состоянии он ни находился, он никогда и ни за что не был против её компании.

К шести часам вечера все домашние дела и мелкие хлопоты были окончательно улажены, и Аня начала собираться на долгожданную встречу. Она надела коричневое поло и штаны, а потом накинула сверху куртку, быстро обула ботинки и, подхватив сумочку, уверенным шагом направилась к двери, выходя потом на улицу, где её ждало такси.

В это же самое время на верхних этажах Серёжа сидел перед раскрытым ноутбуком, полностью погружённый в привычную виртуальную реальность. На матовом экране бесконечными рядами проплывали строчки цифр и символов, отражаясь в его уставших глазах. Его длинные пальцы стучали по клавишам, послушно выстраивая всё новые и новые сложные фрагменты программного кода, пока в огромном помещении царила тишина.

Двери лифта бесшумно разошлись, и Аня шагнула внутрь, на ходу лёгким движением снимая верхнюю куртку и перебрасывая её через руку.

- Привет! - Аня ярко, открыто улыбнулась, и её звонкий голос мгновенно нарушил эту застоявшуюся тишину, привнося в холодное пространство башни тепло.

Серёжа вздрогнул от неожиданности, оторвался от экрана и поднял глаза, которые тут же озарились мягким, искренним светом, стоило ему увидеть вошедшую девушку. На его лице появилась ответная, немного робкая улыбка.

- Привет.

Он поспешно встал из-за стола и пошёл ей навстречу. Приблизившись, Серёжа осторожно обнял её за талию, притягивая к себе. Аня в ответ крепко обняла его, обвив руками его спину и зарываясь носом куда-то в грудь. Она довольно, приглушённо промычала от нахлынувшего облегчения и принялась мягко покачиваться из стороны в сторону, увлекая его за собой в этот размеренный такт. Он тихо, хрипло засмеялся, чувствуя, как внутри него растворялось накопленное за день напряжение, и принялся бережно поглаживать её по спине ладонью.

- Я тоже соскучился, - негромко признался он, утыкаясь подбородком в её макушку.

- Я больше, - прошептала Аня прямо ему в грудь и тихо посмеялась, крепче сжимая пальцы на его лопатках.

- Как твои дела? - он перевёл руку выше и ласково погладил её по затылку, перебирая пряди волос.

- Замечательно, просто замечательно, - Аня, так и не выпуская его из своих объятий, упрямо увлекла его за собой вперёд, мягко направляя к просторному дивану. - А у тебя как?

- Тоже всё хорошо, правда, утром сильно тошнило, - добавил он совсем тихо, словно делясь какой-то постыдной тайной.

- Чего это? - Аня мгновенно отстранилась и обеспокоенно заглянула в его бледное лицо. Она положила ладони на его плечи, и, хотя ей пришлось слегка потянуться вверх из-за разницы в росте, она настойчиво опустила его на мягкие подушки дивана, тут же садясь рядом.

- У меня такое бывает от переедания... Но я совершенно не помню, чтобы много ел в последние дни. Будто тело... не совсем моё.

- Это Птица ел... - Аня слегка улыбнулась, а перед глазами на секунду промелькнули яркие огни вечернего кафе и то, как Птица с вызовом заказывал блюда. Она закинула ноги на диван, поворачиваясь к нему лицом. - Решил ни в чём себе не отказывать.

Серёжа тяжело вздохнул, болезненно поморщившись.

- Что ж... я не удивлён. Он вечно делает то, что хочет, а расплачиваюсь я.

- Ну ты же сейчас в порядке? - Аня участливо приложила тыльную сторону ладони к его лбу, проверяя, не было ли жара, и одновременно ласково погладила его по растрёпанным рыжим волосам.

- Да, уже да, - он послушно кивнул, подставляясь под её руку и слегка расслабляясь от этого простого жеста заботы.

- Хорошо, для меня это действительно важно, - Аня мягко убрала руку и одарила его тёплой, подбадривающей улыбкой, стремясь прогнать остатки его тревоги.

Сергей улыбнулся ей в ответ, однако в его взгляде всё ещё сквозило глубокое беспокойство. Он осторожно коснулся пальцами её затылка, заставляя Аню внимательно прислушаться к его словам.

- Я совсем не помню, что было вчера... Меня снова заменял Птица? - в его голосе прозвучал затаённый страх перед тем, что его тёмная сущность могла натворить за время его отсутствия.

Аня спокойно накрыла его ладонь своей, переплетая их пальцы в замок, демонстрируя полную защиту.

- Да, было дело, - мягко подтвердила она, не желая вдаваться в подробности вчерашней странной прогулки, мюзикла и вызывающего поведения Птицы в кафе.

- Всё было хорошо? - Серёжа заглянул ей в глаза, и в его голосе проступила затаённая, почти паническая тревога. Он сильнее сжал её пальцы. - Пожалуйста, скажи мне правду... Надеюсь, он не сделал тебе больно? Не обижал тебя?

Аня мягко, успокаивающе сжала его руку в ответ, ни единым жестом не выдавая, каких эмоциональных усилий стоил ей вчерашний вечер.

- Нет, Серёж, всё правда хорошо, не волнуйся, - её голос звучал абсолютно ровно и уверенно. - Мы... просто поговорили. Он тебя не тронет, обещаю.

Аня ласково сжимала и разжимала его пальцы, пытаясь уберечь его от гнетущего чувства вины за чужие поступки. Она снова потянулась к его голове, мягко запустив пальцы в рыжие волосы, массируя кожу. Сергей от этого движения довольно, беззащитно улыбнулся и крепче перехватил её за талию, утыкаясь лицом в её плечо. Его ладонь легла ей на спину, совершая плавные, успокаивающие движения. Аня прикрыла глаза мягко прижалась губами к его коже чуть ниже уха. Серёжа тихо, почти неощутимо мурлыкнул, инстинктивно ластясь к девушке и ища ещё больше тепла. Ему всегда отчаянно не хватало подобной ласки, и теперь, когда рядом был человек, готовый дарить её без остатка, он буквально растворялся в этом ощущении.

- Котёнок, - совсем тихо прошептала Аня ему на самое ухо, продолжая убаюкивающе гладить его по спине.

От этого неожиданного, интимного прозвища по телу Серёжи мгновенно пробежала волна ощутимых мурашек, а сердце в груди испуганно и часто забилось. Его ещё никогда в жизни никто так не называл, так ласково, тепло, без капли иронии или скрытого умысла, поэтому не было ничего удивительного в том, что на его бледных щеках тут же выступил густой, яркий румянец. Аня, заметив его замешательство, лишь мягко прижалась своей щекой к его горящей щеке. Он слегка смутился от такой открытой близости и невольно сжал пальцы на её талии чуть сильнее. Он смущённо прикусил нижнюю губу и отвернулся в сторону, пряча лицо, чтобы она не увидела масштабов его замешательства.

Просидев в таком положении несколько минут, Аня вдруг словно очнулась. Она несколько раз глубоко, шумно вздохнула и выдохнула, собираясь с духом для важного шага. Её внутренний настрой изменился, сменяя романтическую расслабленность на предельную, почти осязаемую серьёзность. Аня решительно положила ладони на его плечи и мягко, но непреклонно отодвинула его от себя, заставляя выпрямиться, и посмотрела прямо в его растерянные глаза.

- Серёж... ты, пожалуйста, сейчас молчи и не двигайся, потому что я не уверена... Хорошо? - тихо, но удивительно твёрдо прошептала она, заставив его замереть.

- Эм... Хорошо? - он посмотрел на неё вопросительно, пытаясь отыскать в её взгляде подсказку к этой внезапной перемене.

На секунду Аня опустила глаза, словно взвешивая в уме правильность своих дальнейших действий и борясь с внутренними сомнениями.

- Именно, - кивнула она, вновь поднимая на него прямой, сосредоточенный взгляд.

Серёжа недоумённо поднял бровь вверх, абсолютно не понимая, к чему вёл этот странный разговор и чего ему ждать в следующую секунду, но, помня её просьбу, послушно смолк, сдерживая рвущиеся наружу вопросы. Аня ободряюще, понимающе улыбнулась ему, пытаясь сгладить возникшее напряжение, и ласково огладила ладонью его спину. Он слегка напрягся под её рукой, его внутренние чувства, привыкшие к постоянной опасности, мгновенно отреагировали на неопределённость ситуации. Ему было трудно оставаться в неведении, когда дело касалось их двоих.

- А что ты собираешься делать? - спросил он очень тихо, едва сдерживая нарастающее волнение.

Аня тяжело вздохнула, чувствуя, как на неё давил груз ответственности за то, что она собиралась предпринять.

- Сама не знаю, но буду решать по мере наступления... - уклончиво ответила она, признавая собственное бессилие перед чётким планированием.

- Я... Не совсем тебя понимаю, - он растерянно похлопал глазами, окончательно сбитый с толку её загадочными фразами.

Вместо ответа Аня просто промолчала и резко, крепко обняла его, словно пытаясь этим физическим контактом защитить его от всего мира и от его собственных внутренних демонов. Серёжа, поддавшись её порыву, обнял её в ответ, укладывая подбородок на её плечо и закрывая глаза, полностью доверяясь её ведению, какими бы ни были последствия.

- Плечи, расслабь плечи, они у тебя напряжены... - тихонько прошептала Аня ему на ухо, чувствуя под своими ладонями упрямое, защитное сопротивление его тела, которое она так пыталась растопить своей нежностью.

Серёжа вздрогнул от неожиданности, но тут же послушно кивнул. Он попытался расслабить плечи, опустив их вниз, будто сбрасывая невидимый груз, который тащил весь день. Тяжело, прерывисто выдохнув, он повернулся и закинул руки за её талию, прижимаясь к ней. Аня мягко улыбнулась. Её ладони скользнули чуть выше, оглаживая шею, а затем снова вернулись к плечам, начиная слегка массировать их. Она знала, как часто он зажимался, как глубоко внутри него прятались все страхи и тревоги, превращаясь в телесные блоки. Разумовский сидел абсолютно спокойно, затаив дыхание и наслаждаясь каждым движением её пальцев. Бедные кости... Они слишком долго находились в одном и том же положении перед монитором, и теперь, под умелыми, настойчивыми руками Ани, они негромко, глухо захрустели. Для Серёжи это был почти физический ужас от осознания собственной запущенности, но одновременно было и облегчение.

- Да, расслабь плечи, пожалуйста, - ласково повторила она, продолжая разминать и массировать мышцы. Она прекрасно догадывалась, что он весь день безвылазно просидел за ноутбуком, поэтому сейчас его спина и плечи ощущались под руками как деревянные.

Чувствуя, как уходила ноющая боль, Серёжа полностью расслабился. Вся его привычная настороженность испарилась. Он доверчиво положил голову Ане на плечо, расслабленно прикрыв один глаз, убаюканный её заботой.

- Наконец-то... Молодец...

Аня тихо рассмеялась, сменила тактику и принялась медленно, успокаивающе поглаживать его спину по всей длине, ведя ладонями сверху вниз. От этих длинных, гипнотических движений Серёжа невольно выпрямился, всем телом поддаваясь под её руку, стремясь продлить это прикосновение. Его собственная рука почти неосознанно потянулась вверх, зарываясь в густые волосы девушки, ласково и бережно поглаживая её по затылку. Аня чуть запрокинула голову, судорожно вздохнув, когда почувствовала его пальцы в своих волосах. Этот жест со стороны Серёжи отзывался внутри неё странной, щемящей нежностью. Она скользнула ладонями по его спине.

- Раз лопатка, два лопатка, позвоночник... - тихо шептала она ему на ухо, ведя подушечками пальцев точно по выступающим позвонкам.

Когда её руки коснулись центральной линии спины, Серёжа резко закусил губу. Чувствительность была обострена до предела. От волны мурашек он сильнее сжал руку в её волосах, слегка притягивая Аню к себе. Девушка на мгновение прикрыла глаза, сдерживая участившееся дыхание от его ответных, ставших более уверенными действий.

- Поясница, снова позвоночник, плечи... - продолжала кружить она, шепча где-то около его уха и водя ладонями по расслабленному телу.

Серёжа уткнулся лбом в её плечо, прерывисто, шумно выдохнув. Напряжение сменилось томительным ожиданием. Он немного ослабил хватку, но всё так же оставлял руку в её волосах, перебирая мягкие пряди. Аня очень чутко, затаив дыхание, вслушивалась в его состояние. Она слышала его рваный выдох, чувствовала, как под её ладонями учащалось его сердцебиение. У неё самой пульс давно сорвался на быстрый, неровный шаг. Внутренний голос, воспитанный в верующей семье, где тема телесности всегда была окружена правилами и священным трепетом перед «чистотой», сейчас почему-то молчал. Точнее, его заглушало совершенно другое воспоминание.

Вчерашний вечер, Птица, его проницательный, испытывающий взгляд и хриплый, насмешливый голос до сих пор эхом отзывались в её мыслях. Аня, выросшая в верующей семье, всегда чётко знала, где пролегала граница между правильным и неправильным. Но вчера, столкнувшись с этой тёмной, властной лавиной по имени Птица, она вдруг с пугающей ясностью осознала: Серёже, им обоим, нужно было нечто большее, то есть абсолютное, безоговорочное принятие. Ей нужно было самой перестать бояться этой темноты, шагнуть в это пламя, разделив с ним страсть и приняв его целиком, со всем его надломом и безумием. И этот немой вызов, который она прочла в глазах Птицы, впервые в жизни заставил её захотеть осознанно, без оглядки переступить черту. Она не боялась, она хотела доказать и себе, и Птице, и в первую очередь самому Серёже, что её любовь способна перейти любую черту.

Аня нежно поцеловала Серёжу в скулу, медленно поднялась губами к его уху и едва слышно прошептала:

- Всё хорошо?

- Да... - кивнул он, еле проговорив это единственное слово. Если бы его сейчас заставили сказать хотя бы одно целое предложение, он бы просто не смог ответить. Мозг Разумовского сейчас был почти полностью отключён от реальности, окутанный истомой, а любые слова давались с трудом.

Аня облегчённо выдохнула, чувствуя его абсолютную покорность. Она продолжила мягкие манипуляции руками по его спине. Постучав напоследок кончиками пальцев по лопатке, словно играя на пианино, она поднялась к затылку его шеи. Задержавшись там на секунду, её руки перетекли вперед, на ключицы, а сама она невесомо поцеловала его в тёплую щёку. Серёжа сжал её талию чуть крепче, судорожно поджимая пальцы на ногах от переполнявших его чувств. Он нервно облизнул свои сухие губы, слегка покусывая их, не зная, куда деть это внезапно вспыхнувшее внутри желание. Аня медленно оторвалась от его плеча, но не отпустила. Она положила ладони на его горящие щёки, заставляя смотреть прямо на себя. В её глазах, обычно таких спокойных и светлых, сейчас плясали тёмные, шальные огоньки. Чуть помедлив, Аня наклонилась к его лицу, почти вплотную к его губам, и невесомо, едва ощутимо коснулась их своими. Она прикрыла глаза, но пока не спешила целовать по-настоящему, дразня.

Серёжа удивлённо, заворожённо посмотрел на девушку. В его глазах промелькнула растерянность, смешанная с восторгом. Немного помедлив, словно спрашивая немого разрешения, он подался вперёд и поцеловал её в губы, одновременно робко поглаживая по спине. Но Аня резко оторвалась от его манящих губ и снова посмотрела ему в глаза, не дав поцелую развиться и углубиться. Секунда мучительной паузы, и она снова наклонилась, снова едва коснулась его губ своими, чертя контур, но не давая желаемого. Он тихо, жалобно проскулил от этой сладкой пытки, когда девушка в очередной раз не дала себя нормально поцеловать. Этот звук, такой искренний и беззащитный, выдавал его с головой. Он продолжал поглаживать её по спине, безмолвно умоляя прекратить эту игру. Аня не смогла сдержать торжествующую, нежную улыбку на этот звук. Её сердце учащенно забилось. Больше не мучая его, она несколько раз невесомо, быстро коснулась его губ своими, а затем, наконец, мягко и глубоко поцеловала.

Он благодарно поёрзал на месте и всем телом поддался навстречу, преданно отвечая на поцелуй, вкладывая в него всю скопившуюся нежность. Поцелуй продолжался всего пару секунд, и Аня снова резко отстранилась, увлекая его за собой. Напоследок она дразняще провела кончиком языка по его нижней губе. Её губы непроизвольно скривились в некую игривую, кокетливую улыбку, абсолютно ей несвойственную прежней, но ставшую её новым оружием. Серёжа шумно выдохнул, неотрывно смотря в её потемневшие глаза. Он погладил её по щеке, слегка поджимая пальцы на ногах от сладкого напряжения, сковавшего низ живота. Облизнул свои губы, прикусив их, и замер, глядя на девушку в ожидании. Он не делал лишних движений, боясь спугнуть этот момент, боясь оказаться слишком грубым. Аня глубоко вздохнула, окончательно отбрасывая остатки девичьих сомнений и страхов. Прошлое, родительский дом, религиозные убеждения отступили перед той уверенностью, которую она приобрела в своих действиях. Она провела большим пальцем по его влажной нижней губе и ещё несколько раз быстро, дразняще коснулась своими губами его губ, будто подготавливаясь к чему-то гораздо более глубокому и необратимому.

Серёжа честно пытался быть покладистым. Он терпеливо ждал и терпел её правила, но в один момент его хрупкое терпение просто лопнуло. Голод и лавина чувств взяли верх над робостью. Тихо, едва слышно прошептав: «прости...», он собственническим, резким движением притянул девушку к себе за талию, практически вжимая в своё тело. Он впился в её губы, сминая их. Этот поцелуй уже не был робким, Серёжа уверенно углубил его, сплетая их языки в горячем, требовательном ритме. Аня наигранно-недовольно промычала ему прямо в губы, поражённая его внезапной смелостью, но тут же крепко обняла его за широкие плечи. Она мягко отвечала на его напор, с каждой секундой становясь всё смелее. Переведя руки на его затылок, она запустила пальцы в его рыжие волосы, ласково, но крепко сжимая пряди, притягивая его ещё ближе. Серёжа выдохнул прямо в поцелуй, неохотно отстраняясь лишь через несколько минут, когда воздух в лёгких окончательно закончился. Его сердце забилось в бешеном, сумасшедшем темпе, а дыхание было напрочь сбито. Дрожащими пальцами он бережно заправил выбившуюся прядь волос Ани за ухо, облизав свои искусанные губы.

Девушка коротко и резко дышала, пытаясь восстановить сердечный ритм. Она медленно спустила ладони с его затылка на ключицы, а затем опустила их ещё ниже, прямо на его грудь, чувствуя, как там, под рёбрами, билось сердце. Она смотрела прямо ему в душу, не разрывая зрительного контакта. От этого прямого, любящего и одновременно изучающего взгляда Серёжа слегка встрепенулся. К нему резко вернулась его привычная застенчивость. Он густо покраснел и смущённо отвёл глаза в сторону, не выдерживая такого накала. Но его тело не противилось её действиям, ему было невероятно приятно, хотя внутри всё ещё ворочалась лёгкая, трепетная неловкость. Аня, видя эту перемену, почувствовала, как внутри разлилось абсолютная, непоколебимая решимость. Серёже нужно было её тепло, её тело, её согласие.

Она положила ладони на его горящие щёки, мягко улыбнулась, возвращая его лицо к себе, и тихо, но твёрдо попросила:

- Серёж, посмотри на меня, пожалуйста, - на эти слова Серёжа послушно перевёл взгляд на девушку, всматриваясь прямо в её глаза. Его взор был сильно затуманен, а зрачки расширены, в лихорадочно блестящих глазах читалось крайнее, с трудом сдерживаемое возбуждение. - Расслабься, пожалуйста, - прошептала Аня ему в самые губы. Она легонько чмокнула его и тепло улыбнулась. Мысленно она не могла перестать восхищаться его взглядом.

Разумовский судорожно выдохнул, послушно кивнул и попытался отпустить мышечное напряжение. Он поднял дрожащие руки и положил ладони девушке на плечи, ища в ней опору. Аня снова мягко улыбнулась. Кончиками пальцев она медленно и плавно провела по его шее, а затем нежно поцеловала в уголок губ. Короткими, едва ощутимыми поцелуями она двинулась выше, к его уху, и тихо прошептала на самое ухо:

- Молодец.

От этого шёпота и близости по всему телу Серёжи тут же прошлись сильные мурашки, а кожа на щеках и шее покраснела ещё сильнее. Он судорожно закусил нижнюю губу и рефлекторно сжал пальцы на её плечах, немного сминая ткань одежды. Заметив это, Аня обрела уверенность. Она осмелилась мягко прикусить мочку его уха, одновременно поглаживая его по спине и ритмично постукивая пальцами по его лопаткам. Он не выдержал и издал тихий, хриплый стон. Услышав этот звук, Аня сама рвано выдохнула, а дыхание тоже начало сбиваться. Она провела кончиком носа по его уху и слегка отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Заметив, что он пытался поднять руку, чтобы прикрыть рот, она мягко, но настойчиво перехватила его запястье и опустила его руку вниз.

- Серёж, пожалуйста, расслабься, - прошептала она ему в губы, прерываясь из-за участившегося пульса и сбитого дыхания. С каждой секундой она обретала всё большую смелость. - Когда я сказала молчать, я имела в виду не говорить слова.

Он судорожно кивнул, прерывисто выдохнул и едва слышно прошептал:

- Прости...

После этого он бессильно уткнулся лбом в её плечо. Его тело слегка подрагивало от переполнявших его ощущений. Он крепко обнял её за талию, прижимая к себе как можно ближе. Интересно, сколько ещё он так сможет продержаться? Серёжа продолжал сильно покусывать губы, молча снося эту ласку, но ему казалось, что ещё немного, и ему срочно нужно будет в ванную. Он едва сдерживал подступающую разрядку, чувствуя, как внизу живота всё сильнее натягивалась тугая струя возбуждения. Аня тем временем поцеловала его в щёку и начала медленно спускаться поцелуями ниже, к шее. Лёгким, уверенным движением руки она наклонила его голову в сторону, прижалась носом прямо к бьющейся на шее артерии и мягко поцеловала чувствительную кожу. Он издал тихий, почти жалобный скулеж, полностью поддаваясь навстречу её губам, и нетерпеливо заерзал на диване, судорожно сжимая пальцами ткань на спине девушки. Аня на это слегка улыбнулась. Прислушиваясь к его прерывистым звукам, она окончательно поняла, что её действия доставляли ему огромное удовольствие. Она снова поцеловала его в шею, но на этот раз ощутимо прикусила кожу.

Серёжа резко и прерывисто выдохнул, простонав в этот раз гораздо громче. Острое, тянущее чувство внизу живота стало почти невыносимым. Он глухо промычал, плотно прикрыв глаза, и влажно провел языком по своим пересохшим губам. В его мыслях билась одна и та же паническая фраза: «ещё немного... И мне будет нужно...» Аня подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Она тяжело и часто дышала, её сердце билось на пределе возможностей. Близость его горячего тела сводила её с ума. Больше не колеблясь, она коснулась его губ своими, вовлекая в мягкий, но глубокий поцелуй. Он смазанно и горячо ответил на поцелуй, уже мутно осознавая, что происходило вокруг. По его телу разливался обжигающий жар, мозг отказывался соображать, и тело жило своей собственной жизнью, реагируя на каждое прикосновение. Не выдержав накала чувств, он со стоном отстранился, разрывая поцелуй, между их губами на мгновение натянулась тонкая нить слюны.

- Прости, мне нужно... - слова давались ему с огромным трудом. Он тяжело сглотнул, пытаясь вдохнуть воздух.

Аня погладила его по влажной щеке, из последних сил стараясь держать себя в руках и сохранять контроль. Она слегка нахмурилась, услышав его сбивчивые слова.

- Не нужно, - покачала она головой, видя, как его голубые глаза окончательно заволакивал туман предельного желания.

Серёжа прерывисто, тяжело дышал, его грудная клетка судорожно вздымалась, а на бледных щеках горел лихорадочный румянец. Сейчас он казался настолько уязвимым и одновременно отчаянным в своем влечении, что у Ани на секунду замерло сердце.

- Пожалуйста... Я б-больше не выдержу, - выдохнул он, с силой сжимая ткань её одежды, словно это была его единственная опора в круговороте его чувств. Его пальцы судорожно подрагивали, а искусанные губы снова сомкнулись в попытке сдержать рвущийся наружу стон.

- Потерпи, Серёж, - ласково шепнула она, стремясь убаюкать этот неистовый, пугающий его самого шквал эмоций.

Аня мягко коснулась его рук, побуждая ослабить хватку, и уверенно перевела ладони на его грудь. Она медленно провела руками вниз по его торсу, оглаживая линии тела и чувствуя, как под её пальцами бешено колотилось его сердце. Девушка подалась чуть ближе, сокращая расстояние между ними, и потянулась к воротнику его белоснежной рубашки. Внутри у Ани всё замирало от сладкого предвкушения и волнения. Она прекрасно помнила о своей неопытности, и мысль о том, что она впервые брала на себя такую роль, лёгкой дрожью отзывалась в теле. Но, видя, как Серёжа послушно замирал под её руками, как он ловил каждый её вдох и безропотно доверял ей себя, Аня отбросила все сомнения. Она окончательно взяла инициативу в свои руки, забыв о страхе совершить ошибку или показаться неловкой. Её вела чистая, осознанная нежность и желание стать для него целым миром. Заметив, как он снова порывисто вздохнул, готовый сорваться на очередную мольбу, Аня мягко перехватила инициативу. Она подалась вперёд и нежно, ласково чмокнула его в губы, прерывая.

Серёжа тихо, почти жалобно захныкал от захлестнувшей его безысходности. Ощущения становились слишком острыми, невыносимыми для его натянутых до предела нервов. Ища спасения и защиты, он обнял Аню двумя руками за шею, судорожно сжав ноги. Пальцы на его ногах невольно поджимались от пронзающих тело сладких разрядов. Он буквально спрятал лицо в изгибе её шеи, всем телом улавливая её тепло и слегка подрагивая от каждого мимолётного прикосновения.