Episode 3
— Ань, ты чего здесь столбом стоишь? — слева послышался недовольный, но с привычной насмешкой голос Леры.
Активная журналистка «Стоп-новости» редко замирала без дела — блокнот всегда был под рукой, ручка наготове. Аня медленно повернулась к коллеге, на губах застыла чуть неуверенная улыбка. Лера прищурила тёмно-зелёные глаза:
— Куда блокнот свой посеяла? Или ты теперь на память всё записываешь?
Мероприятие, казалось, могло длиться ещё несколько часов, но журналисты, отстрелявшись, уже имели право покинуть душные залы. Аня пожала плечами, отгоняя навязчивый образ рыжеволосого мужчины, с которым только что говорила.
— Я его сегодня не брала. Телефон есть, — она задумчиво цокнула языком. — Так… Ты закончила?
— Я-то закончила, — Кудрявцева самодовольно усмехнулась, коснувшись ладонью груди. Не то чтобы она пыталась обогнать коллег, но быть впереди никогда не мешало. — Воронцов Олег Алексеевич развивает торговый бизнес в Корее и Петербурге. Продажа недвижимости, флиппинг. На перепродаже старого жилья после ремонта можно неплохо подняться, но некоторые сделки приносят до шестидесяти процентов доходности, а другие зависают мёртвым грузом. Я почти уверена: там всё в обмане плавает. Идеальный материал для разоблачения.
— Это… — Аня услышала и невольно улыбнулась, в карих глазах вспыхнул профессиональный азарт. — Это прекрасный объект для статьи! Настоящая журналистская находка.
— Тише, это мой человек, — Лера коротко хохотнула. — В отличие от тебя, я порадую нашего нового начальника. Он явно любит конкретику и факты.
— Я его не разочарую, — уверенно отозвалась Аня, и в её улыбке мелькнуло самодовольство. Она прокручивала в голове разговор с Разумовским, цепляясь за каждую фразу, каждую интонацию. Даже если информации было немного, она что-нибудь придумает.
— Интересно, и как? — Лера развела руками, обводя взглядом пустое пространство вокруг Ани. — С кем ты говорила? С воздухом?
— С Сергеем Разумовским, — просто ответила Аня и улыбнулась.
— Создатель социальной сети «Vmeste», — мгновенно сориентировалась Лера. Память у журналистов цепкая, нужные фамилии всплывали сами. — И что ты у него узнала?
— Мы немного поговорили, но он ушёл с мероприятия, — Аня заправила прядь тёмных волос за ухо и вопросительно вскинула бровь, заметив усмешку коллеги. — Что?
— Я прямо так и горю от информации, которую ты добыла, — Лера театрально обмахнулась ладонью, словно ей стало дурно от «сенсации». Сарказм хлестал через край. — Ах, нет, подожди… Ты ничего не узнала. Какая жалость. Мои соболезнования твоей будущей статье.
— Я найду, что написать. Мы же поговорили, — Аня расслабленно махнула рукой. Она не сомневалась, что выкрутится.
— Завела с ним какую-нибудь тему из списка своих «правильных» тем, да? — Лера прищурилась. — Поэтому я тебя сразу отдёргиваю, чтобы ты меня не нравоучала.
— Ты ссоришься со мной? — Аня сложила руки на груди, но улыбка осталась тёплой.
— Делать мне нечего, — Лера закатила глаза. Аня редко злилась, и она это знала. — Ты слишком добрая.
— Ты тоже добрая. Просто колючая, — Аня похлопала коллегу по плечу и подмигнула. Она никогда не обижалась на резкость Кудрявцевой. — А где Артём?
— Где-то работает. Он взрослый мальчик, доберётся сам, — Лера дёрнула бровью, бросив взгляд на наручные часы. Аня согласно кивнула.
Артём часто терялся в работе, предпочитая уединение, хотя в редакции неизменно оставался душой компании.
— Хочешь поехать со мной на такси? — Аня достала телефон, открывая приложение.
Она не слишком любила такси — в большом городе этот способ передвижения пользовался бешеным спросом, и без собственной машины приходилось мотаться по делам помногу раз за день. Но сегодня вариант был самым разумным.
— Нет, нам с тобой точно не по пути. Оставляю тебя одну. До завтра.
Кудрявцева развернулась и быстро растворилась в толпе. Она не была Ане подругой и не имела никаких обязательств. Аня вообще плохо знала коллегу — та держалась отстранённо, и Аня сомневалась, что у Леры с её языком вообще были друзья. Не хотелось навязываться, но иногда так и тянуло позвать её в кафе, просто посидеть, поговорить по душам.
Лера ушла, и Аня осталась одна в бурлящем море богатых и влиятельных — крошечный островок посреди океана. Ни одного знакомого лица. Она нажала на экран, и приложение отозвалось уведомлением: такси будет через несколько минут. Девушка поспешила к выходу, и свежий вечерний воздух обволок её прохладой. Только сейчас она поняла, как было жарко и душно внутри — воздух там застыл, пропитанный чужими амбициями и приторными духами. Она не замечала этого раньше, целиком поглощённая разговорами и суетой.
Аня выбирала машину тщательно. Не потому, что боялась — просто над миром снова гулял ветер. Холодный ветер перемен. Новый век принёс не только прогресс, но и невидимые оковы. На планете не перестали ковать мечи — пусть метафорические, пусть спрятанные под дорогими костюмами. Многие задавались вопросом: зачем всё это и что назначено судьбой каждому из нас? Все балансируют на границе тьмы и света, и выбор оставался только за людьми. Эти мысли пронеслись в голове Ани, пока она ждала машину. Когда чёрный седан остановился у входа, она наклонилась к приоткрытому окну:
— Нагапет? — имя прозвучало незнакомо, но мужчина за рулём дружелюбно кивнул. Аня села, и машина плавно тронулась с места.
***
Пока Аня удалялась от места событий, пытаясь осмыслить этот вечер, Сергей Разумовский — вернее, тот, кто сейчас носил его лицо, — возвращался в башню «Vmeste» пешком. По статусу ему полагался либо спортивный автомобиль с ревущим мотором, либо тихий шаг по граниту. Всю эту встречу Аня говорила не столько с Сергеем Разумовским, сколько с Птицей. Именно поэтому ей не удалось пробиться сквозь маску, узнать что-то настоящее. Этой холодной, самоуверенной личности было всё равно — на разговор, на девушку, на её искренние улыбки.
Он вернулся поздно, когда город уже провалился в сон, но усталости не чувствовал — тело переполняла странная, не находящая выхода энергия. Птица скинул пиджак и прошёл в ванную. Хотелось смыть с кожи духоту приёма, фальшь, напускную вежливость. Врезалась ли ему в память Аня Майорова? Едва ли. Разве что её наивные, широко распахнутые глаза оставили лёгкий, почти незаметный след — ровно настолько, чтобы вызвать снисходительный смешок.
Существовали же такие люди… Возможно, кого-то подобная искренность и могла привлечь. Но точно не Птицу.
После душа он накинул домашний халат. Время перевалило за одиннадцать, и самым разумным казалось взять книгу. После разговора о чтении вдруг захотелось ощутить в руках настоящий бумажный том — вес, шероховатость страниц, запах. Электронные версии удобны, но Птица предпочитал тактильные ощущения. В башне стояла абсолютная тишина, лишь едва слышный гул систем жизнеобеспечения напоминал, что здание дышит. Эта тишина была привычной для него. Для Птицы. Но такой чужой и давящей для того, другого, кто спал где-то глубоко внутри.
***
Аня вернулась в свою квартиру почти в одиннадцать. Скинула туфли, стянула платье — в нём, казалось, намертво въелась атмосфера мероприятия: суета, смесь дорогих духов, чужие голоса. Нужно было садиться за ноутбук. Время позднее, но работа есть работа. И как бы ни хотелось просто упасть на подушку, она любила своё дело. Ни разу не пожалела, что выбрала журналистику.
В её небольшой квартире всегда было уютно и тепло — даже когда счета за отопление приходили внушительные. В первый Новый год здесь она развесила на шторах жёлтые гирлянды, а по углам потолка пустила светодиодную ленту. Так и не сняла. Теперь в комнате круглый год царило мягкое сияние, словно маленький постоянный праздник.
Приняв душ и переодевшись в мягкую пижаму, Аня уселась на кровать, пододвинула ноутбук. К полуночи голод ещё не дал о себе знать — она могла писать на пустой желудок, полностью растворяясь в тексте. Поест позже, когда закончит.
Все мысли сами собой сворачивали к Сергею Разумовскому. К его загадочной, почти осязаемой отстранённости. Аня открыла браузер, проглядела статьи других журналистов, собрала разрозненные факты. Кто-то написал, что миллиардер обожал печенья и булочки. Аня усмехнулась, вспомнив его слова: «Сладкое я не люблю». Люди пишут что угодно, гоняясь за сенсациями. Редакция «Стоп-новости» старалась не врать. Аня держалась фактов.
Но детство Разумовского оставалось тёмным пятном — ни один ресурс не проливал света на эту часть его жизни. Словно кто-то намеренно стёр все следы.
Аня застучала по клавишам — быстро, почти не задумываясь. Она писала о том, что увидела сама, во что поверила.
«Наш Санкт-Петербург полон прекрасного, но ни для кого не секрет: за этим прекрасным может скрываться обман, или же оно добыто великим трудом. О последнем хочется сказать отдельно.
Сергей Разумовский — молодой миллиардер, создатель социальной сети «Vmeste». Об этом человеке сказано и написано много, но, думаю, многим хотелось бы узнать что-то более правдивое. То, что действительно вдохновляет.
Популярность Разумовского столь же высока, как у других богатых и знаменитых, — возможно, даже выше. Потому что его путь — это путь самоотверженного труда. Важно помнить: те, кто честно и добросовестно заработал свой статус, остаются обычными людьми. Со своими увлечениями и принципами. Чтение книг он ставит на первое место. Шахматы — не способ убить время, а возможность расслабиться и размять ум.
Сергей Разумовский — пример того, что успеха может добиться каждый. Если есть желание и если отбросить лень. Как много людей теряют шанс стать чем-то большим, а потом лишь осуждают тех, у кого получилось. Да, к достижениям некоторых можно предъявить вопросы — но это тема для отдельной статьи. Вместо того чтобы осуждать, стоит встать с дивана и начать делать».
Аня не стала перечитывать. Доверилась первому порыву, нажала «сохранить» и облегчённо выдохнула. Получилось просто и со вкусом. Без лишних прикрас.
Интересно, увидит ли Сергей эту статью? Вряд ли он интересовался такими мелочами, погружённый в свои масштабные проекты. Но кто знает. Впрочем, Аню это не особо волновало. Хотя она не стала бы отрицать: ещё одна встреча с ним не помешала бы. Почему? А почему бы и нет. Он не показался ей опасным. Просто колючий и холодный, как зимний ветер. Но к незнакомцам многие относятся настороженно — это нормально.
В тишине раздалась мелодия. Аня взглянула на экран телефона и улыбнулась.
— Анька, какие завтра планы после работы? — голос в трубке звонкий, чуть грубоватый, родной.
Виктория Данилова. Школьная подруга, профессиональный бариста в кафе «Троицкий Мост». У неё была привлекательная внешность, смелый характер и твёрдое намерение прожить жизнь без сожалений. Они с Аней не были полными противоположностями, но воспитание оставило отпечаток. Аня первой подошла к ней когда-то — общительная, весёлая, не умеющая проходить мимо людей.
— Пока не придумала, — Аня открыла холодильник, достала йогурт и яблоко. Откусила кусочек, прожевала. — А я не поняла, почему ты звонишь после двенадцати? Вдруг я сплю?
— Ты в сети была несколько минут назад, — в голосе подруги смешок. Аня спорить не стала. — Завтра в восемь поедем кататься по городу.
— За бензин я платить не буду, — Аня улыбнулась и снова откусила яблоко. С лёгкостью на подъём у неё всегда было хорошо.
— Разумеется, ты в прошлый раз платила. Я сама оплачу. К восьми жди около картинной галереи на Чайковского.
— Постараюсь пораньше освободиться, — Аня прикинула рабочий график. С новым начальником расслабляться не приходилось. — Тогда до завтра.
— Спокойной ночи, красотка моя!
Аня отложила телефон, посмотрела на время и улыбнулась. Она очень любила свою жизнь. Умела наслаждаться каждым мгновением, не загадывая наперёд. Останавливалась внутри и снаружи, чтобы сказать себе: да, это моя жизнь. Завтра будет новый день, и он принесёт что-то важное. Для каждого.
А пока — сон.
***
Но пока Аня погружалась в мир сновидений, предвкушая завтрашние радости, Санкт-Петербург жил своей, куда более сложной и опасной жизнью. Город величия и гармонии одновременно укрывала тень, касавшаяся каждого — независимо от планов и надежд. Здесь, в городе белых ночей и тайн, все слышали о Чумном Докторе. Но кроме полиции, тщетно пытавшейся его поймать, лишь единицы по-настоящему вглядывались в его лицо, пытаясь разгадать мотивы и методы, словно собирали рассыпавшуюся головоломку.
Юлия Пчёлкина, популярный блогер, раскрутилась именно на этой теме. Чужая трагедия стала для неё трамплином к славе. Её видео, полные домыслов и псевдорасследований, собирали миллионы просмотров. Сумеет ли она зайти дальше поверхностного хайпа — оставалось туманным.
Был и другой человек, одержимый этой мрачной фигурой. Лера Кудрявцева. Журналистка, чья профессиональная хватка сплелась с глубокой личной тревогой.
У Леры была мать — Марина Кудрявцева, владелица бизнеса по импорту корейской косметики. Бизнес этот, как подозревала Лера, вёл далеко не честно, балансируя на грани закона. И сердце дочери сжималось от страха. Она не хотела найти мать убитой в собственной квартире — очередной жертвой безумца, чья тень накрыла город, угрожая каждому, кто осмелился нарушить негласные правила. В двадцать пять Лера не собиралась сидеть в редакции и ждать плохих новостей как приговора. Она сделает всё, чтобы предотвратить трагедию. Использует любые связи, любые средства. Цель оправдывает методы.
— Мам, послушай же меня! — Лера крикнула в телефон, голос срывался от напряжения. Она стояла у своего мощного мотоцикла, нервно жестикулируя в ночной пустоте улицы. Город утопал в огнях, фонари и витрины создавали иллюзию вечного дня, пряча истинную тьму.
— Не буду я тебя слушать! — Марина не сдержалась, повысила голос. В нём звенела обида, смешанная с гневом. — Пропала на несколько месяцев, а теперь звонишь и велишь мне залечь на дно? После всего, чего я добилась?! Ты понимаешь, о чём говоришь, девочка?!
— Может, потому что ты меня «добровольно» выгнала?! — Лера нахмурилась, стараясь сдержать рвущиеся наружу слёзы.
FLASHBACK
Тот вечер был душным, несмотря на раннюю весну. За окнами просторной кухни Кудрявцевых тяжело висели облака, но внутри напряжение чувствовалось ещё острее. Лера стояла у стола, сжимая остывшую чашку кофе. Напротив, у окна, застыла Марина — безупречная осанка, строго сжатые губы. Кухня казалась слишком большой для этого разговора. Слишком чужой.
— Мам, ты же понимаешь, что так долго не может продолжаться, — голос Леры звучал тихо, но твёрдо. Она смотрела матери в глаза, не отводя взгляда, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Рано или поздно кто-то докопается до твоих схем с этой косметикой. И последствия будут катастрофическими. Не только для тебя.
Марина фыркнула, вскинула подбородок.
— Я не позволю тебя меня учить, Лера. Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы подняться! — голос дрожал от злости. — Ты можешь осуждать сколько угодно, но ты не знаешь, что такое настоящая борьба за выживание!
— Я знаю, что ты не остановишься ни перед чем. — Лера шагнула вперёд, сжав кулаки. — Но ты уже зашла слишком далеко. Ты продаёшь то, что может навредить людям. И ты знаешь это.
Марина отвернулась — будто взгляд дочери мог обжечь.
— Ты ничего не понимаешь. Всё, что я делаю — ради тебя, ради семьи. Ты выросла в достатке, тебе не пришлось голодать, как мне. И если ради этого нужно идти на хитрости — значит, это моя жертва.
— Это не жертва, — прошипела Лера. — Это преступление. И когда всё всплывёт, ты хочешь, чтобы я молчала? Чтобы смотрела, как тебя уводят? Или ещё хуже — чтобы ты попала в руки Чумного Доктора?!
Марина резко захлопнула дверцу шкафа — фарфор звякнул, отозвавшись тонкой вибрацией.
— Ты смеешь меня обвинять? Ты, которая ничего не добилась сама, а только учишься жизни за мой счёт?
Лера отшатнулась, будто от пощёчины. В груди защемило, по щекам покатились злые слёзы — не от слабости, от бессилия. Она обвела взглядом идеально чистые столешницы, элегантную посуду, всю эту холодную роскошь — и вдруг почувствовала себя чужой. Здесь ей больше не место.
— Я не прошу у тебя денег, мам. Я прошу честности. Мне не нужен этот фарфор, если за него придётся расплачиваться чужими жизнями.
Марина устало оперлась о столешницу, но взгляд оставался ледяным.
— Если тебе не нравится мой дом и мои правила — дверь открыта, Лера. Не хочешь быть частью моей жизни — не надо. Только потом не возвращайся, когда поймёшь, что в этом мире выживают только сильные.
Лера молча развернулась. Взяла только ключи и старую кожаную куртку. Уже в дверях услышала тихое, почти сдавленное:
— Ты предаёшь меня.
Она не обернулась.
Вышла в холодную влажную ночь, вдохнула сырой воздух свободы и одиночества. И отправилась в свою пыльную, давно пустующую квартиру. Там, среди коробок и старой тетрадки с университетскими конспектами, она впервые по-настоящему разрыдалась — от осознания, что между ней и матерью теперь пропасть. Которую не засыпать ни деньгами, ни запоздалыми оправданиями.
КОНЕЦ FLASHBACK
— Не стоило говорить, что мой бизнес нечестный, — голос матери стал равнодушным, почти безразличным. Словно не кричала только что, а просто констатировала погоду за окном. — Это не твоё дело, Лера.
— Я за тебя переживаю, мам. Этот психопат до любого может добраться. Он не выбирает жертв по статусу.
— А я за себя не переживаю, — в голосе Марины не осталось ни тепла, ни гнева. Только холод. — Не звони мне. Я не хочу тебя ни видеть, ни слышать.
Лера не стала просить. Убрала телефон в карман джинсов, чувствуя во рту горький привкус безысходности. Отношения с матерью разбились вдребезги — и не собрать. Марину поглотила жажда денег и славы, как опасный наркотик. Когда в жизни оставалось только это, для близких уже не было места. Она не умела сочетать человечность и власть — и выбрала власть. А с другими богатыми людьми взаимодействия выходили прекрасные: там всё строилось на взаимной выгоде и расчёте.
Лере не было больно — она давно привыкла. Мать стала чужой, между ними пролегла пустота. Но страх за её жизнь никуда не делся. В этом опасном городе бизнес, деньги и слава изменили некогда добрую, отзывчивую женщину до неузнаваемости. Мать вела себя безрассудно, как дитя, не ведающее огня. Это раздражало. И одновременно хотелось оставить её наедине с её выбором — пусть пожинает плоды.
Лера никому не рассказывала о своих переживаниях. Да и некому было. Она привыкла быть сильной, независимой, не показывать слабость. Но завтра на работу. И она очень надеялась, что внимательная Аня ничего не заметит. Иначе Лера могла не выдержать — и выложить всё этой чуткой девушке с её огромным сердцем. Единственному человеку, способному понять и поддержать.