ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

— Иди лесом Чан — ты сказала больше в шутку,чем серьезно.
— Уже иду, — буркнул Чан, не без того самого раздражающего тебя спокойствия, — только скажи, в какой лес конкретно? Потеплее или чтобы медведи, как твой характер, водились?
Он развернулся, но не ушёл. Прошёл пару шагов — и остановился у двери, всё ещё держа руку на косяке. Не оборачивался.
— Но, Аня, — его голос стал ниже, серьезнее, — если ты действительно хочешь, чтобы я ушёл… по-настоящему, — он чуть замолчал, вдохнул носом, как будто собирался с духом, — то ты скажи. Без этих слов-зубов. Просто… по-настоящему.
Тишина.
Он не смотрел на тебя, но ты знала, он весь в ожидании. Этот момент, где уже нет игры, нет дурацких фраз, нет родителей за спиной. Только вы. И этот странный, пугающе честный узел между вами, который всё сложнее распутывать.
Ты могла сказать: «Уходи».
Или… не сказать.

— Чан напоминаю наш брак фиктив.— прошептала ты.
— Чан улыбнулся, чуть устало, но с лёгкой искоркой в глазах.
— Вот именно. Даже если фиктивном, я не собираюсь быть просто соседом по квартире. Фиктивный или нет, я всё равно твой, и ты — моя.
— Он сделал шаг ближе, голос стал мягче, но всё так же уверенным.
— Так что, хочешь или нет, я здесь. Буду раздражать, бесить, но и защищать. Потому что, хочешь ты этого или нет, мы — команда. Даже если играем.
— Он усмехнулся и добавил с легкой насмешкой:
— И да, идиотом быть иногда — моя профессия. С чем тебя и поздравляю.
                             ***
Три дня ты носила внутри тишину, словно тяжёлый камень, который не хотела бросать на чужие плечи — особенно на его. Он замечал, что что-то не так: твои взгляды стали чуть тусклее, улыбки реже, а привычная дерзость немного утихла.
Но каждый раз, когда Чан пытался спросить, ты отводила глаза и лишь отмахивалась:
— Ничего. Всё нормально.
В глубине души же бурлило обида и одиночество, но признаться, особенно ему, казалось слишком сложно.
Однажды вечером, когда вы сидели вместе, и он легонько обнял тебя за плечи, ты не выдержала. Голос дрожал, когда наконец позволила себе выговориться:
— Чан... меня обидели. Я не говорила, потому что не хотела грузить тебя. Не хотела, чтобы ты думал, что я слаба.
Он молча слушал, сжимая твои руки в своих, и в его взгляде заиграла неожиданная мягкость.
— Ты не одна, Нютик. Что бы ни случилось — мы вместе. Всегда.
И в этот момент ты почувствовала, что даже между бесконечными ссорами и раздражениями, между всем этим вашим противостоянием, он остаётся твоей крепкой опорой.

— мне так тяжело сейчас — твои глаза собрали слезы
— Знаю, — хмыкнул Чан, не отрывая от тебя взгляда. — Но я же всё равно рядом.
Он сидел напротив, склонив голову, будто нарочно дразнил: с этой своей полуулыбкой, которой хотелось одновременно швырнуть в него подушку и... немного прижаться. Но только чуть-чуть. Совсем чуть-чуть.
— Неужели я прямо вот сильно тебя бесю? — протянул он, делая шаг ближе. — На десять баллов по шкале «выведи её из себя»?
Ты фыркнула, отводя глаза, но он уже знал — ты не уйдёшь. Не сегодня. Не от него. И, черт возьми, он этим пользовался.
— Знаешь, — он приблизился почти вплотную, — если я тебя так бесю... может, это потому, что тебе просто слишком не всё равно?