ℱ𝓇ℴ𝓂 𝒽𝒶𝓉ℯ 𝓉ℴ 𝓁ℴ𝓋ℯ ℴ𝓃ℯ 𝓈𝓉ℯ𝓅

Ты бросила в него последний взгляд — из серии "ещё одно слово, и ты труп" — и легла на кровать собираясь спать.
Удивительно, как усталость и раздражение могут смешиваться с внутренним теплом. Тело будто вымотано, а сердце всё равно бьётся быстрее, когда ты вспоминаешь, как он обнял тебя, как уткнулся носом в шею, как называл тебя «малышкой», будто бы на полном серьёзе. Хотя вы оба знаешь — всё это только по контракту.
Ты выключила свет, легла на бок и натянула одеяло до ушей. Тихо. Слишком тихо. Ни шума, ни шагов, ни ворчания.
Спустя пару минут — голос
— Ты уснула или нет, — тихо пробормотал Чан. — Я пойду  выключу свет в коридоре.
Ты не отвечала. Затаилась. Он подумал, что ты правда спишь.
— Спокойной ночи,малыш, — шепнул он, усмехаясь, и... подошёл ближе. Очень близко. Наклонился. И поцеловал тебя в макушку.
Ты чуть приоткрыла один глаз. Но не шелохнулась. Пусть думает, что не слышала.
Он ушёл. Дверь мягко закрылась.
Ты осталась лежать в темноте, с горячими щеками и сердцем, которое снова выдало тебя с головой.
"Вот идиот… но идиот, который знает, как зацепить."

Дверь снова приоткрылась спустя минуту.
— Я пришёл, — пробормотал Чан, тихо заходя в спальню.
Он стащил с себя худи, швырнул куда-то на стул, и, словно это самое обычное дело в мире, прокрался под одеяло с другой стороны кровати. Постарался лечь тихо, не касаясь тебя, но кровать всё равно чуть-чуть скрипнула. Чан задержал дыхание, будто проверяя — проснулась ты или нет.
Ты продолжала лежать молча, лицом к стене. Хотелось заорать, но... не было ни сил, ни желания начинать войну. Не сейчас. Не ночью.
И тут — его рука. Осторожная, почти невесомая. Легла на твой бок.
— Я просто... — он выдохнул. — Прикоснусь к тебе
Ты не ответила. Но не отодвинулась. Он осторожно подтянулся ближе.
Тепло его груди за спиной. Его дыхание у самого уха. Его ладонь, которой он не шевелил. Просто держал тебя. Как будто так надо.
— Тебе ведь правда плохо было, когда температура была? — едва слышно спросил он. — Я не спал. Считал каждый вдох твой, чтоб не пропустил, если станет хуже.
Он замолчал.
И, возможно, впервые за всё это время ты почувствовала — он не играет.
Это не спектакль. Это Чан. Настоящий.
Тепло. Тихо. И в тебе снова началась буря.

Ночь опускалась всё глубже, и комната наполнялась тёплым полумраком. Чан уже давно спал, уютно устроившись рядом, но одна деталь делала ситуацию ещё более очевидной: вторая спальня, где могла бы быть твоя кровать, была надёжно заперта на ключ.
Ты знала — это его хитрый ход. Он понимал, что даже если ты попытаешься уйти, назад тебя не пустят. Вот и получается, что спать вам придётся только вместе.
Ты тихо вздохнула, ощущая, как к тебе снова приближается та смесь раздражения и нежности — ведь несмотря на всю твою злобу, ты была здесь, рядом с ним, под этим одним одеялом.
В темноте ты почувствовала, как его рука осторожно обвивает твою талию, притягивая ближе. Его дыхание стало ровным и спокойным.
В эту ночь, несмотря на все твои ворчания и упрёки, вы спали рядом — словно две половинки, которые, несмотря ни на что, всё же нашли друг друга.

Ты резко проснулась, почувствовав, как его рука обвивает твою талию, а тело нежно прижимается к его теплу. Вспышка раздражения и усталости мгновенно захлестнула тебя.
— Чан! — резко вырвалось у тебя, — Отстань! Что ты делаешь? Я же тебе говорила — не трогай меня без моего разрешения!
Ты попыталась отстраниться, но его объятия крепче, будто он боится тебя отпустить. Ты закатала глаза, сквозь сон перебивая его:
— Сколько можно?! Я не твоя игрушка, понял?!
Чан, не теряя спокойствия, тихо улыбнулся и прошептал:
— А я твой контрактный муж. И обязан обнимать тебя по утрам.
Ты закричала, едва не проснув весь дом:
— Ну и идиот же ты, Чан!
Он только пожал плечами, поцеловал твой виск и ответил:
— Но твой идиот.
Несмотря на всё раздражение, внутри тебя уже начала теплеть та самая искра, которую ты так старалась заглушить.