Глава 13 "Новогодний переполох"
Кухня после ужина выглядела так, будто по ней прошёл маленький ураган. Тарелки стояли стопками, салфетки были смяты и брошены где попало, соус подозрительно блестел на краю стола, а запах еды всё ещё висел в воздухе. Фёдор аккуратно сложил приборы, вытер стол, отодвинул стул и посмотрел на Гоголя.
— Посуду моешь ты, — спокойно напомнил он.
Гоголь, который до этого полулежал на стуле, держась за живот и изображая человека, пережившего величайший пир в своей жизни, резко выпрямился.
— Я помню, — вздохнул он трагично. — Я готов понести наказание.
— Это не наказание, — ответил Фёдор. — Это последствия.
— Звучит страшнее, — буркнул Гоголь, но всё же встал.
Он подошёл к раковине, включил воду и уставился на гору посуды.
— Они на меня смотрят, — сообщил он.
— Моют их не взглядом, — отозвался Фёдор, садясь за стол с книгой.
Гоголь взял первую тарелку. Потом вторую. Потом третью. Он старался. Правда старался. Намыливал аккуратно, тер губкой, даже не расплескивал воду, первые минуты.
Но потом ему стало скучно.
— Федя, — начал он, не оборачиваясь, — а если я случайно разобью одну тарелку...
— Тогда ты купишь новую.
— А если две?
— Купишь две.
— А если все?
Фёдор поднял взгляд от книги. — Тогда ты будешь есть из ладоней.
— Заманчиво, — хмыкнул Гоголь.
Он взял очередную тарелку, уже чистую, начал споласкивать. Вода бежала, тарелка скользила в руках, и в какой-то момент он уронил её.
— ОЙ!
Тарелка выскользнула, полетела вниз и тут Фёдор среагировал мгновенно. Он вскочил со стула, даже не осознав, как оказался рядом, и поймал её в воздухе.
— Ты вообще... — начал он, но не договорил.
Тарелка была мокрой. Очень мокрой. И скользкой. Она поехала у него в руках.
— Стой. — сказал Фёдор тихо, как будто тарелка могла его услышать.
Гоголь замер, уставившись на неё с ужасом. Тарелка выскользнула.
Не упала сразу. Она решила устроить спектакль. Сначала она провернулась в воздухе. Потом ещё раз. Потом зависла на долю секунды.
— НЕЕЕЕТ... — протянул Гоголь.
Тарелка ударилась краем о столешницу, отскочила, снова крутанулась и пошла вращаться на полу.
Они оба смотрели на неё, не дыша.
— Она... она живая? — прошептал Гоголь.
Фёдор молчал. Тарелка крутилась. Крутилась. Потом начала замедляться. Её вращение стало неровным, пошли мелкие покачивания.
— Может, она выживет, — с надеждой сказал Гоголь.
В этот момент раздался глухой стук.
И тарелка треснула. Звук был окончательный. Такой, после которого уже не надеются. Гоголь смотрел вниз. Потом медленно поднял глаза на Фёдора.
— ...я жив? — осторожно спросил он.
Фёдор посмотрел на осколки. Потом на Гоголя.
— Пока да, — ответил он. — Но не расслабляйся.
Гоголь присел на корточки и уставился на разбитую тарелку с видом человека, который только что стал свидетелем трагедии.
— Она была хорошей тарелкой... — пробормотал он.
— Она была "дешёвой" тарелкой, — поправил Фёдор.
Фёдор вздохнул и пошёл за веником.
— Отойди, — сказал он.
— Я помогу! — тут же заявил Гоголь и попытался схватить осколок.
— Коля. Нет.
— Но я осторожно!
— Ты только что уронил тарелку, которую я поймал. Ты не «осторожно».
Гоголь надулся, но отошёл. Он стоял, заложив руки за спину, и наблюдал, как Фёдор собирает осколки.
— Ты так ловко её поймал, — задумчиво сказал он. — Прямо как герой.
— Я просто не хотел лишних проблем, — ответил Фёдор.
— Всё равно красиво было.
— Ты романтизируешь мытьё посуды.
— Я романтизирую всё, — гордо ответил Гоголь.
Когда осколки были убраны, Фёдор выпрямился.
— Продолжай.
— Я понял урок, — серьёзно кивнул Гоголь.
Он снова взялся за мытьё. Он мыл одну тарелку так долго.
— Федя.
— Мм?
— А ты правда не злишься?
Фёдор на секунду задумался. — Я устал злиться, — сказал он честно. — Сегодня был длинный день.
Гоголь кивнул и снова замолчал. Некоторое время было слышно только воду.
— Знаешь, — вдруг сказал он, — мне нравится так.
— Как?
— Когда мы наедине, — Гоголь сказав это, начал лыбиться, — И чуть ли не грохнулся на пол.
Фёдор лишь закатил глаза, но ничего не сказал.
— Всё, — объявил он. — Я победил посуду. Почти.
— Почти, — согласился Фёдор, глядя на пустое место, где раньше была тарелка.
Гоголь почесал затылок. — Я куплю новую.
— Купишь, — кивнул Фёдор. — Завтра.
— Завтра я буду паинькой.
— Ты никогда не бываешь паинькой.
— Я постараюсь.
Новый год был уже совсем близко.
Гоголь закончил мыть посуду, расставив чистые тарелки, стаканы и приборы по местам. Он стоял на коленях перед раковиной, смиренно смотрел, как вода струится по пальцам, а мыльная пена блестит на свету. Фёдор, наблюдая из угла кухни, всё ещё сдерживал выдохи раздражения и удивления.
— Ну что, — сказал Фёдор ровным голосом, — посуда чиста.
Гоголь вздохнул с чувством выполненного долга. Он вытер руки в полотенце, которое казалось недостаточно большим для всей его радости, и сделал шаг назад.
— Отлично! — воскликнул он, почти подпрыгивая. — Всё готово для следующей части праздника!
— Какая следующая часть? — сухо спросил Фёдор. Он уже предчувствовал хаос.
— Дарить подарки! — ответил Гоголь с таким энтузиазмом, что казалось, будто он может поднять крышу дома только одним желанием.
— Подарки? — повторил Фёдор с сомнением.
— Ну да, — кивнул Гоголь.
Фёдор фыркнул, но не стал спорить. Он медленно прошёл к своей комнате и достал аккуратно завернутый подарок. Маленькая коробка, аккуратно перевязанной лентой, внутри которой была книга, с пожелтевшими страницами и чёткими золотыми буквами на обложке. Фёдор положил её на кровать, а сам присел на край, задумавшись, каким образом Гоголь обыграет момент вручения, чтобы не устроить апокалипсис прямо в гостиной.
Он почти досчитал до десяти, когда услышал тихий, но настойчивый голос из гостиной:
— ФЕДЯ!
Фёдор сразу напрягся. Это был именно тот голос, голос, который мог одновременно радовать и пугать. Он встал, аккуратно обошёл стол и шагнул в гостиную.
То, что он увидел, заставило его сердце остановиться на несколько мгновений.
Гоголь сидел на полу, под ёлкой. Но это не была обычная поза, он каким-то образом обмотал себя гирляндами, а их лампочки мягко мерцали, создавая вокруг него маленькое сияющее облако. На его голове красовалась новогодняя шапочка, немного съехавшая на бок, но всё равно добавлявшая сцене полной нелепости и очарования.
— С Новым годом, Феденька! — торжественно произнёс Гоголь, голос его был смешан с радостью, гордостью и лёгкой самодовольностью.
Фёдор замер. Его глаза расширились, щеки начали краснеть. Он не мог поверить, что видит такое. В голове мгновенно закружилось: гирлянды, светящиеся лампочки, шапка на боку головы, энтузиазм Гоголя, сидящего на полу под ёлкой...
— Ты... — начал Фёдор, но слова застряли где-то между дыханием и смущением. — Ты что, вообще...
— Я подарок! — торжественно прервал его Гоголь. — Я подарок под ёлкой!
Фёдор закатил глаза, стараясь собрать свои мысли. Он чувствовал себя странно, неловко и одновременно завороженно. Гоголь сидел там, сияющий гирляндами, и улыбался.
— Коля, — произнёс Фёдор с явным замешательством, — ты совсем охренел?
— Ну... — пожал плечами Гоголь, — может быть немножко... — И тут же расплылся в широкой улыбке. — Но посмотри, какая я красивая новогодняя фигура!
Фёдор вдохнул, пытаясь не рассмеяться и не замереть окончательно от смущения. Он медленно подошёл, держа в руках свою аккуратно завернутую коробку.
— Ладно, — сказал он тихо, почти сам себе. — Подарок... для меня.
Гоголь хлопнул глазами, сияющими, и слегка поднял руки, будто готовясь принять святой дар.
— Я... я не знаю, чего ожидать! — воскликнул он. — Ммм, интересно!
Фёдор аккуратно положил коробку перед ним. Гоголь тут же схватил её руками и чуть не уронил, потому что в гирляндах ему было неудобно держать всё. Он засунул пальцы в ленты, распутывал аккуратно, но каждый раз, когда что-то почти получилось, гирлянда запутывалась заново.
— КАК ЭТО ОТКРЫВАТЬ?! — почти закричал он, но одновременно восторженно.
Фёдор сел на пол напротив, наблюдая за этим театром. Он видел, как Гоголь медленно снимает верхний слой бумаги, а затем аккуратно развязывает ленточку. Его глаза сияли, губы приподнялись в улыбке, руки дрожали от предвкушения.
— И ТАК, — наконец, сказал Гоголь, разрывая бумагу, — ЧТО ЭТО?!
Он осторожно открыл коробку и обнаружил книгу. Его глаза расширились, он аккуратно вынул её, словно это был драгоценный артефакт.
— Федя... — прошептал он, — ты... это... ты серьёзно?!
— Серьёзно, — ответил Фёдор, немного расслабившись, всё ещё краснея. — Новогодний подарок.
— Ммм... — Гоголь провёл пальцем по обложке, слегка потряс коробку, чтобы ощутить её вес. — Это... идеально. — Федя... это действительно идеально!
Фёдор опустил глаза на свои руки. Он ощущал странное тепло внутри. Гоголь, несмотря на все абсурдные выходки, выглядел счастливым, сияющим, словно вся его энергия была сконцентрирована в этом моменте.
— И... — Фёдор тихо начал, — я надеюсь, что тебе понравится.
— Нравится?! — Гоголь поднял глаза на него. — Я в восторге! Это... Это лучше, чем всё, что я ожидал!
Фёдор слегка улыбнулся. Он сел рядом, наблюдая, как Гоголь аккуратно перелистывает страницы, не делая ни единого резкого движения. Сияние гирлянд мягко отражалось в его глазами.
— Федя... — сказал Коля, сидя под ёлкой и слегка завалившись на бок, гирлянды сплетались вокруг него, как праздничная сеть, а на голове красовалась ярко-красная новогодняя шапочка.
Он вздохнул, сжал кулаки, и подошёл ближе.
— Ладно, — пробормотал он, — раз мы начали это безумие.. придётся тебя распутывать.
Гоголь не спешил, а наоборот слегка развернулся так, чтобы гирлянды распутывались медленнее, будто специально испытывал терпение Фёдора.
— Осторожно, — предупредил Фёдор, начиная распутывать первую петлю. — Не дергайся, не вертись.
— Я жду, — сказал Гоголь, спокойно развалившись и наблюдая, как Фёдор осторожно вытаскивает одну из гирлянд из-под его руки. — Только аккуратно, Феденька... — его голос был полон того восторженного, детского трепета, который невозможно было не заметить.
Фёдор глубоко вздохнул, сосредоточился и начал медленно раскручивать Гоголя из паутины гирлянд. Гоголь, в свою очередь, слегка подкатывал к нему, едва не задевая локтем, каждый раз смотря на Фёдора с такой неподдельной радостью, что у того начинало подкашиваться колени от смеха и смущения одновременно.
— Перестань.. — прохрипел Фёдор, не поднимая глаз от гирлянд, которые упорно скручивались.
Гоголь ничего не ответил и продолжал. А затем произнёс:
— Это ведь трудная работа, верно?
— Трудная работа?! — выдохнул Фёдор, почти потеряв терпение и одновременно улыбаясь, — это же просто гирлянда!
— А для меня она кажется как это... Эээ... — сказал Гоголь, продолжая слегка подкативаться, чтобы быть в пределах досягаемости. — Смотри, я доверяю тебе, Феденька.
Фёдор фыркнул, но руки у него дрожали. Он аккуратно раскручивал петли одну за другой, с каждой минутой смущение росло, потому что Гоголь сидел так близко, что любое движение Фёдора могло случайно задеть его. Гоголь при этом улыбался и тихо хихикал, словно игра был самым интересным приключением на свете.
— Ну, держись, — сказал Фёдор, когда почти полностью распутал гирлянду, оставив только одну длинную нить вокруг плеч и шеи. — Последняя.
— Последняя... — повторил Гоголь, слегка наклоняясь вперёд, чтобы помочь, и снова невзначай подкатившись. — Будет тяжело... — он умело повернулся, чтобы смотреть прямо на Фёдора, и его глаза блестели от удовольствия, словно он только что выиграл золотую медаль.
Фёдор аккуратно сжал гирлянду в руках, слегка теряя равновесие от этого странного сочетания смущения и восторга. Гоголь почувствовал это и с улыбкой чуть откатился назад, чтобы дать больше пространства.
— Фух... — выдохнул Фёдор, когда последний узел был снят, и гирлянда наконец оказалась свободной. — Вот и всё. Ты больше не гирляндный узел.
Гоголь радостно хлопнул в ладоши, не скрывая восторга: — Я свободен, как птичка! Я как будто... как будто только что пережил эпическое приключение!
— Эпическое... — пробормотал Фёдор, всё ещё краснея, — это было просто...
— Это было весело, — сказал Гоголь, широко улыбаясь. — Смотри, я даже новогоднюю шапку не потерял!
Фёдор взглянул на шапку, которая слегка сместилась набок, и тихо фыркнул. — Пожалуйста, оставь её на месте, — попросил он.
Гоголь притворно вздохнул и аккуратно поправил шапку:
— Хорошо, Феденька. Как скажешь.
— Ладно, — сказал Фёдор, вытирая руки и присаживаясь на пол рядом с ним. — Теперь всё спокойно. Можно просто сесть и насладиться моментом.
— Спокойно... — повторил Гоголь, — да, момент есть...момент есть...— и снова слегка подкатывался ближе, едва не задевая колени Фёдора, что вызывало у того тихий смешок и новую волну смущения.
— Коля, — сказал Фёдор, чуть усмехаясь, — ты специально это делаешь?
— Ам.. Может быть... — задумчиво сказал Гоголь, прищурившись, — я думаю, что просто хочу, чтобы ты почувствовал, как я счастлив.
Фёдор на секунду замер, потом тихо усмехнулся:
— Ладно... я понял.
Они сидели так какое-то время, глядя на ёлку, на мерцающие огоньки гирлянд, на рассыпанные по полу конфеты и на легкий беспорядок после праздничного ужина. В комнате стояла удивительная тишина, прерываемая лишь лёгким хихиканьем Гоголя, когда тот случайно толкал крошку конфеты ногой.
— Ты знаешь... — начал Фёдор, — это... странно... но весело.
— Странно? — переспросил Гоголь, — почему странно?
— Потому что я никогда не думал, что буду распутывать тебя из гирлянд и при этом краснеть как подросток, — честно ответил Фёдор, слегка покачивая головой.
— А я думал, что это абсолютно нормально для праздника! — воскликнул Гоголь. — Представляешь, сколько людей хотели бы быть на моём месте?
— Эээ... ну, — начал Фёдор, — я думаю, что это уникальный опыт, который стоит запомнить.
Гоголь радостно улыбнулся и слегка подтянулся ближе, снова подкатившись, чтобы проверить, не забыл ли Фёдор что-то важное. — Запомнить? — переспросил он. — Я точно запомню. И я надеюсь, ты тоже.
Фёдор тихо вздохнул, внутренне согреваясь от всей этой безумной, но уютной атмосферы:
— Запомню, — подтвердил он. — Но только потому, что это Новый год и потому что... ты всё равно создаёшь катастрофу которую невозможно не заметить.
— Катастрофа... да! — воскликнул Гоголь, поднимая руки в знак победы. — это весело!
— Весело... — повторил Фёдор, немного улыбаясь. — Но теперь хватит катастрофы на сегодня.
Они оба смеялись, Фёдор слегка покраснел, а Гоголь выглядел как самое счастливое создание на свете.
Ёлка мерцала, гирлянды слегка искрились, и комната наполнилась теплом, уютом и настоящим праздничным настроением.
— Ну что… — сказал Фёдор, — может, подарки достанем?
— Оооо, подарки! — Гоголь вскочил и сразу схватил один из мешочков, размахивая им как флагом. — Я ждал этого весь вечер!
Фёдор фыркнул, доставая свой пакет: — Ну что ж... посмотрим, что у кого внутри.
И вот так, среди смеха, гирлянд, случайных подкатываний и неловких моментов, они погрузились в обмен подарками, и комната наполнилась радостью, смехом и запахами мандаринов, пирога и хвои. Новый год все ближе и ближе. Осталось всего 15 минут!