Глава 12 "Новогодняя суета"
Дом встретил их тишиной. За дверью остался город, холод, шум и недосказанные взгляды прохожих. Фёдор захлопнул дверь, прислонился к ней спиной и медленно закрыл глаза, только сейчас позволил себе выдохнуть по-настоящему.
- Мы дома, - глухо сказал он.
Гоголь, нагруженный пакетами и коробками, стоял посреди прихожей и осматривался так, будто видел это место впервые. Его щенячий взгляд всё ещё не исчез окончательно, он то и дело украдкой поглядывал на Фёдора, словно проверяя, не передумал ли тот злиться.
- Дом... Милый дом.. - протянул он и вдруг оживился. - ФЕДЯ! У НАС ЖЕ НОВЫЙ ГОД!
Фёдор поморщился.
- Тихо. Не ори сразу. У меня сегодня лимит на крики исчерпан.
Гоголь послушно прикрыл рот ладонями, но глаза его загорелись ещё сильнее.
- Шёпотом можно? - прошептал он с видом заговорщика. - НОВЫЙ. ГОД.
Фёдор снял пальто, аккуратно повесил его, разулся и только потом повернулся к Коле.
- Можно. Но если ты сейчас предложишь украсить ёлку взрывными игрушками, то я тебя выгоню.
- А если просто необычными? - с надеждой уточнил Гоголь.
- Мы обсудим, - сухо ответил Фёдор и прошёл на кухню.
Кухня встретила их беспорядком. На столе лежали пакеты с продуктами, купленными в спешке, на подоконнике была забытая кружка, а в углу стояла ёлка. Пока ещё голая, слегка перекошенная. Она пахла хвоей.
Гоголь замер, увидев её.
- Она... она настоящая? - спросил он шёпотом, он боялся спугнуть момент.
- Настоящая, - кивнул Фёдор. - И если ты её уронишь, то в окно полетишь ты, а не она.
- Я буду осторожен, честно, честно. - торжественно пообещал Гоголь.
Фёдор закатал рукава.
- Так. План простой. Сначала готовим. Потом украшаем. Потом едим. Потом ты не трогаешь мои деньги хотя бы до следующего года. - С сарказмом произнёс Достоевский.
- Согласен, - кивнул Гоголь так быстро, что чуть не потерял равновесие.
Готовка началась. Фёдор взялся за салаты. Он резал овощи ровными кубиками, выкладывал ингредиенты по мискам, двигался точно
.
Гоголь же... Гоголь решил, что шашлык это его зона ответственности.
- Я видел, как это делают, - уверенно заявил он, размахивая шампуром. - Там мясо... огонь... магия!
- Магию убери подальше, - не поднимая глаз, сказал Фёдор. - Здесь кухня, а не цирк.
- Ну Фе-е-едя...
- Коля.
- Ну КОЛЯ готовит!
Фёдор вздохнул.
- Ладно. Но если ты что-то подожжёшь, то сам будешь это есть.
Гоголь сиял от счастья. Он мариновал мясо так, будто участвовал в древнем ритуале. Нюхал специи, щурился, пробовал соус на кончике пальца, драматично кивал самому себе.
- Чувствуешь? - спросил он. - Это будет легендарно.
- Я чувствую опасность, - пробормотал Фёдор.
Пока мясо мариновалось, они перешли к салатам. Гоголь попытался помочь, но его «помощь» заключалась в том, что он то и дело отвлекался, то начинал крутить крышку от банки, то внезапно вспоминал, свои сны и начинал рассказывать о снах с таким воодушевлением, будто это была философская концепция.
- Коля, - не выдержал Фёдор, - если ты ещё раз положишь мандарин в салат с майонезом, я тебя выгоню.
- А если чуть-чуть? - осторожно спросил Гоголь.
- Нет.
- А если для эксперимента?
- Особенно нет.
В итоге салаты всё-таки были готовы. Кухня наполнилась знакомыми, тёплыми, новогодними запахами. Даже Фёдор, несмотря на усталость, почувствовал, как напряжение понемногу отпускает.
- Теперь ёлка, - сказал он, вытирая руки.
Гоголь подскочил первым.
- Я начну!
- Нет, - тут же ответил Фёдор. - Сначала мы её нормально ставим. Потом гирлянды. Потом игрушки. По порядку.
- Ты убиваешь дух праздника, - драматично вздохнул Гоголь.
- Я его структурирую.
Ёлку выровняли не с первого раза. Она упрямо наклонялась вправо, словно имела собственное мнение. Гоголь пытался её «уговорить», разговаривал с ней шёпотом, обещал лучшие игрушки и почётное место.
- Она тебя не слушает, - заметил Фёдор.
- Потому что ты не попросил, - серьёзно ответил Гоголь.
Фёдор посмотрел на него, потом на ёлку, потом устало сказал:
- Пожалуйста, стой ровно.
И, к удивлению Гоголя, ёлка действительно перестала крениться.
- ВОТ! - восторженно воскликнул он. - Я же говорил!
Гирлянды вешали вместе. Фёдор аккуратно расправлял провода, Гоголь путался в них, один раз чуть не запутался сам, но был спасён.
- Не дергайся, - сказал Фёдор, распутывая очередной узел. - Ты как кот.
- Я праздничный кот, - гордо заявил Гоголь.
Когда включили свет, комната наполнилась мягким, тёплым сиянием. Гоголь замер, глядя на огоньки, и вдруг стал непривычно тихим.
- Красиво... - прошептал он.
Фёдор заметил это и ничего не сказал.
Игрушки доставали долго. Обычные, странные, старые, новые. Фёдор развешивал стеклянные шары с осторожностью. Гоголь же пытался пристроить всё сразу, иногда в самых неожиданных местах.
- Почему этот шар висит так высоко? - спросил Фёдор.
- Он хочет быть ближе к звезде, - серьёзно ответил Гоголь.
- У нас нет звезды.
- Будет.
И правда через десять минут на верхушке ёлки появилась странная, слегка кривая звезда. Откуда она взялась, Фёдор не стал спрашивать.
Когда всё было готово, они сели на пол напротив ёлки. Шашлык уже дожаривался, салаты стояли на столе, гирлянды тихо мерцали.
- Федя... - тихо сказал Гоголь.
- Мм?
- Прости за деньги.
Фёдор посмотрел на него.
- Мы разберёмся, - наконец сказал он. - После праздников.
Гоголь кивнул и впервые за вечер улыбнулся спокойно. За окном медленно падал снег. Внутри было тепло. И, несмотря на всё, Новый год действительно приближался.
Всё наконец было готово. Духовка тихо щёлкнула, сдаваясь, и Фёдор, надев прихватки, аккуратно вытащил противень. Запах ударил сразу. Горячий, жирный, насыщенный, такой, от которого желудок мгновенно напоминал о своём существовании.
- Готово, - спокойно сказал он, ставя противень на стол.
Это слово стало спусковым крючком.
Гоголь, который до этого сидел на стуле и раскачивался, как маятник, мгновенно оказался рядом.
- ГОТОВО?! - глаза у него загорелись, - ГОТОВО-ГОТОВО?!
- Да, Коля. Готово, - таким же тоном ответил Фёдор. - Но если ты сейчас схватишь мясо руками..
Он не успел договорить, как Гоголь уже тянулся к противню, но Фёдор молниеносно шлёпнул его по руке полотенцем.
- Тарелка. Вилка. Стол. Мы не в пещере.
- Ты убиваешь во мне зверя, - трагично вздохнул Гоголь, но всё же послушно схватил тарелку.
Стол накрыли быстро. Салаты, хлеб, мясо, соусы, напитки всё оказалось на своих местах. Ёлка светилась рядом, гирлянды отражались в стекле, создавая ощущение, что кухня стала больше и теплее.
Фёдор сел первым. Выпрямился, взял вилку, аккуратно отрезал кусок мяса и начал есть спокойно. Он жевал без спешки.
Гоголь сел напротив. И вот тут началось.
Если Фёдор ел, то Гоголь жрал. Не в плохом смысле. В катастрофическом.
Он навалился на тарелку, как человек, который три дня не видел еды, издавал странные звуки восторга, мычал, причмокивал, иногда замирал, чтобы посмотреть на кусок мяса с искренним восхищением.
- ММММММ, - протянул он, закатив глаза. - ФЕДЯ, ЭТО... ЭТО НЕЗАКОННО.
- Это обычный шашлык, - спокойно ответил Фёдор, не поднимая глаз.
- НЕТ. - Гоголь ткнул вилкой в воздух.
- Это преступление против бедных людей, которые сейчас это не едят.
Он закинул в рот ещё один кусок, прожевал, потом внезапно рассмеялся с набитым ртом.
- ХА! - он чуть не подавился. - Я ВЫЖИЛ. Я ДОЖИЛ ДО ЭТОГО МОМЕНТА.
- Пережёвывай, - сухо сказал Фёдор. - И не разговаривай с полным ртом.
- Я НЕ МОГУ МОЛЧАТЬ, КОГДА Я СЧАСТЛИВ, - возразил Гоголь, но всё же попытался жевать тише. Получилось плохо.
Соус оказался на столе. Потом на салфетке. Потом каким-то образом на рукаве Гоголя. Фёдор это заметил, но ничего не сказал. Он просто медленно вдохнул, сделал глоток напитка и продолжил есть.
- Ты чего такой спокойный? - вдруг спросил Гоголь, отрываясь от еды. - Новый год же. Радость. Хаос. Катастрофа!
- Я рад, - ответил Фёдор. - Просто не выражаю это как... ты.
- А зря! - Гоголь снова уткнулся в тарелку. - Надо есть так, будто завтра конец света!
- Судя по твоему аппетиту, он действительно может наступить, - заметил Фёдор.
Гоголь рассмеялся так громко, что едва не уронил вилку.
- ФЕДЯ, ТЫ ШУТИШЬ! ЗАПИШИТЕ ЭТОТ МОМЕНТ!
Он потянулся за хлебом, задел локтем стакан, тот опасно накренился.
Фёдор поймал его в последний заметный момент.
- Осторожно.
- Ты как рефлексы прокачал? - восхищённо спросил Гоголь.
- Жизнь, - коротко ответил Фёдор.
Они ели долго. Фёдор ел размеренно, иногда делая паузы, иногда глядя в сторону ёлки. Гоголь жрал без остановки, с комментариями, эмоциями, жестами, с полным погружением в процесс.
- А помнишь, как мы сегодня... - начал он и вдруг замолчал, уставившись на Фёдора.
- Что? - спросил тот.
- Ты меня тогда не выгнал, - тихо сказал Гоголь.
Фёдор на секунду замер, потом продолжил есть.
- Я просто устал, - сказал он. - И сегодня праздник, завтра уж точно выгоню. Может быть и накажу.
Гоголь кивнул. Потом вдруг улыбнулся широко, искренне, по-настоящему.
- Накажи меня жестко, Дос-кун, - ухмыльнулся Гоголь. (Щас хлебало от улыбки треснет).
Через минуту он уронил кусок мяса обратно в тарелку.
- ...почти.
Фёдор фыркнул. Совсем чуть-чуть. Когда еда стала подходить к концу, Гоголь откинулся на спинку стула, положил руки на живот и глубоко выдохнул.
- Я... - он сделал паузу. - Я победил.
- Кого? - спросил Фёдор.
- Голод. Судьбу. Самого себя.
Фёдор допил напиток, аккуратно отставил стакан.
- Посуду моешь ты.
- Я знал, что где-то тут подвох, - вздохнул Гоголь, но встал без споров.
Он подошёл к раковине, включил воду и вдруг сказал, уже тише:
- Спасибо.
Фёдор посмотрел на него. На ёлку. На стол, на остатки еды.
- С Новым годом, Коля, - сказал он.
Гоголь обернулся, улыбнулся.
- С Новым годом, Федя.
И пусть Гоголь ел как безумец, шумел и устраивал катастрофы. Фёдор всё же его терпел. А терпеть значит любить. Ехеххехе.