Часть 18
Утро в особняке Корханов искрилось суетой. Солнечный свет лился через арочные окна, окрашивая мраморный пол в золото, блики танцевали на старинных вазах. Аромат жасмина с террасы смешивался с запахом свежесваренного кофе, что Шафика оставила на столе в гостиной, рядом с подносом симитов и миской оливок. Сейран стояла в спальне, её удлиненная рубашка немного развивалась , обнимая округлый живот, где Алев и Алаз уже танцевали свои первые движения. Волосы собраны в лёгкий пучок, но выбившиеся пряди щекотали щёки, падая на глаза, когда она складывала сумку. Её пальцы дрожали, то ли от волнения, то ли от предчувствия — Антеп звал, как старая песня, полная боли и любви. Она поправила платье, рука невольно легла на живот, шепнув: «Малыши, мы едем домой».
Ферит вломился в комнату, рубашка светлая, рукава закатаны, легкие штаны,волосы растрёпаны, в руках коробка лукума, утащенная из кухни. Его глаза сияли озорством, он жевал сладость, крошки падали на пол, улыбка была лукавой.
— Сейран, готова? — спросил он, подмигнув, голос полон поддразнивания. — Или мне тащить тебя в Антеп за руку? Алаз и Алев, скажите маме, папа ждёт! — Он театрально приложил руку к её животу, как будто слушая ответ.
Сейран фыркнула, губы дрогнули в улыбке, ткнула его локтем, чуть не уронив сумку, голос тёплый, но с подколкой.
— Ферит, я быстрее тебя собралась, — ответила она, глаза сверкнули, она поправила прядь волос. —Зачем ты притащил лукум?Я не хочу его.
Ферит рассмеялся, смех громкий, как колокол, наклонился, чмокнув её в щёку, щетина уколола кожу, его рука игриво ущипнула её за талию.
—Снова жалобы ,госпожа? — переспросил он, притворно возмущаясь. — Это для Алаза и Алев, а не для тебя! Пошли, Суна звонит третий раз, орёт, что опоздаем. — Он подхватил её сумку, бросив свою через плечо, и потянул её к двери, напевая под нос какую-то мелодию.
В гостиной ждали Суна и Кая, их сумки стояли у двери, аккуратно сложенные, в отличие от хаотичной кучи Ферита. Суна, в платье цвета лаванды, теребила браслет, её глаза блестели от нетерпения, волосы блестели на солнце, заплетённые в косу. Кая, в рубашке с закатанными рукавами, ухмыльнулся, рука обняла Суну, голос полон озорства.
— Сейран, Ферит, вы как черепахи! — воскликнул он, глаза сияли, он поправил солнцезащитные очки на голове. — Мы с Суной готовы покорять Антеп. Суна, скажи, я буду лучшим туристом, да? — Он подмигнул, подбрасывая ключи в руке.
Суна закатила глаза, смех звонкий, ткнула его в бок, чуть не уронив его сумку, голос полон юмора.
— Кая, ты карту даже не взял, а уже турист? — ответила она, глаза сверкнули, она поправила косу. — Сейран, держи Ферита, а то они с Каей устроят хаос, как в прошлый раз на яхте!
Сейран рассмеялась, её рука сжала Ферита, голос мягкий, но с поддразниванием.
— Суна, я за Феритом слежу, а ты за Каей, — сказала она, подмигнув сестре. — Помнишь, как они пытались танцевать зейбек? Пол чуть не провалили!
Все засмеялись, их голоса эхом разносилось по коридорам особняка, их шутки были якорем, связывающим их. В аэропорту их смех звенел, пока они сдавали багаж, Ферит пытался уговорить Сейран купить кофе, а она отмахивалась, говоря, что в Антепе он сможет выпить все кофейные запасы папы Казыма. В самолёте они заняли два ряда сзади, Ферит и Кая через проход, жёны рядом, их подколки переплетались, как мелодия. Ферит наклонился к Сейран, рука сжала её, голос лукавый.
— Сейран, возвращаем тебя домой, — сказал он, подмигнув, его пальцы запутались в её. — Антеп ждёт свою принцессу!
Кая хмыкнул, рука обняла Суну, глаза блестели, он поправил очки, сползшие на нос.
— Точно, Суна, домой! — согласился он, улыбка широкая. — Готовьтесь, девочки, мы вас заземлим!А то вы стали слишком Стамбульскими .
Сейран и Суна переглянулись, смех звонкий, Сейран ткнула Ферита локтем, голос полон юмора.
— Ферит, Корханы тоже из Газиантепа, так что это мы вас возвращаем к корням! — ответила она, глаза сверкнули, она поправила рубашку .,— правда ,сестренка?
Суна кивнула, рука сжала Каю, голос полон поддразнивания, она наклонилась ближе, её коса качнулась.
— Кая, готовься есть острый кебаб и танцевать зейбек! — сказала она, улыбка сияла. — Корханы? Ха, Шанлы вас переучат! Помнишь, как ты споткнулся, когда мы ходили на свидание?
Кая рассмеялся, его рука ущипнула Суну за щёку, голос полон озорства.
— Это ты споткнулась, любовь моя! — ответил он, подмигнув. — Ферит, поддержи, нас травят!
Ферит поднял руки, как бы сдаваясь, его смех был громким, он наклонился к Сейран, шепнув: «Они безнадёжны, Сейро». Их смех заполнил салон, их любовь была крыльями, уносящими в Антеп.
Самолёт приземлился в Газиантепе, жар обнял их, как старый друг, воздух пах фисташками, пылью и мятой. Они заказали мини-автобус, чтобы ехать вчетвером, водитель, молчаливый мужчина в кепке, вёл машину, сумки громыхали в багажнике. Сейран, Ферит, Суна и Кая сидели сзади, их голоса смешивались с гудением мотора. Сейран у окна, рука гладила живот, где Алев и Алаз шевелились, глаза смотрели на город — базары с грудами специй, стариков, пьющих чай под оливами, детей, бегающих с симитами. Но каждый угол был памятью, каждый камень — раной, сердце сжималось, дыхание рвалось, как будто Антеп пел ей песню боли и любви.
Воспоминания хлынули, как река, унося в прошлое. Она видела себя юной, бегущей по этим улицам, её крики, что она не хочет быть женой Ферита, ломались, как стекло, в парке, где они обнялись после разлуки, её слёзы жгли щёки, её руки дрожали, обнимая его. Тарык вставал перед глазами — его холодные глаза, угрозы, как ножи, её страх, когда она отказалась от Ферита, чтобы защитить его, её сердце рвалось, как бумага. Казым, его голос, требующий свадьбы с Тарыком, бил, как молот, её слёзы текли в темноте подвала, где она пряталась с Суной. Она вспомнила кровь Ферита, пулю Тарыка, его стон, её руки, липкие от крови, её крик, рвущий небо, птиц, улетающих в утренней тишине. Её сердце колотилось, как барабан, слёзы жгли глаза, пальцы впились в одежду, грудь вздымалась, как будто она падала в пропасть. Внутренний голос шептал: «Я чуть не потеряла его, чуть не потеряла нас, я кричала, что он недостоин, но он спас меня, он моё сердце». Боль прошлого разрывала, но любовь к Фериту, к Алев и Алазу горела ярче, как пламя, что не гаснет.
Тёплые, сильные руки обняли её, разрывая тьму. Ферит, сидя рядом, притянул её к груди, ладонь гладила волосы, пальцы дрожали, как будто он чувствовал её боль. Его глаза, тёмные, как Босфор, сияли любовью, но в них была та же тень — он помнил кровь, крики, разлуку. Он наклонился, губы коснулись её виска, оставив поцелуй, горячий, как клятва, голос хриплый, надломленный, полный любви.
— Эти все события сделали нас теми, кем мы есть, — шептал он, дыхание касалось кожи. — Не бойся их. Я рядом, Сейро, всегда рядом.
Сейран всхлипнула, вцепилась в него, как в спасательный круг, лицо уткнулось в грудь, вдохнув запах — кофе, море, дом. Пальцы сжали рубашку, дрожь била тело, сердце стучало, как будто хотело вырваться к нему. Она вспомнила, как кричала, что он не достоин быть отцом, как уходила, как её душа рвалась, но он вернулся, боролся, любил. Голос, слабый, хриплый, вырвался, полный раскаяния.
— Ферит, — шептала она, слёзы текли, — я чуть не сломала нас. Ты... спас меня, спас нас. Спасибо, что не сдался.
Ферит улыбнулся, прижал её сильнее, губы коснулись волос, голос ломался от нежности.
— Сейран, ты моё сердце, — шептал он, пальцы запутались в прядях. — Мы прошли ад, но посмотри — мы здесь,мы любим друг друга.У нас скоро родятся дети. Ты сделала меня целым.
Суна, сидя напротив, коснулась колена Сейран, глаза сияли слёзами, голос мягкий, полный сестринской любви.
— Сейро, мы дома, — шептала она, пальцы сжали руку. — Прошлое не сломило нас, мы сильнее.
Кая кивнул, рука обняла Суну, голос тёплый, твёрдый.
— Сейран, Ферит прав, — сказал он, глаза сияли, он поправил очки. — Вы пережили многое ,но это часть вашей истории,и это поможет вам воспитать малышей достойными людьми.Которые будут знать что всегда нужно бороться .
Сейран улыбнулась сквозь слёзы, сердце стало легче, сжала руку Ферита, кивнула, голос дрожал, полон веры.
— Мы дома, — шептала она, глаза сияли. — Вместе.
Автомобиль остановился у дома семьи Шанлы — большого, в стиле Газиантепа, с жёлтыми каменными стенами, резными деревянными ставнями, украшенными узорами, и внутренним двором, где оливы шелестели на ветру.Дом дышал историей, его стены хранили смех и слёзы поколений. Дед Сейран и Суны, отец Казыма, был богатым землевладельцем, уважаемым в городе, его портрет висел в гостиной, но после его смерти Казым продал земли, оставив этот дом — их корни. Кая вышел, глаза расширились, присвистнул, пальцы коснулись тёплого камня стены, голос полон удивления.
— Серьёзно? — воскликнул он, оглядывая резные ворота. — Я думал, вы жили в простом доме, а это... пропитано историей Антепа! Посмотрите, эти узоры, как в музее!
Ферит ухмыльнулся, рука обняла Сейран, подмигнул Кае, голос полон поддразнивания.
— А ты думал, наши женщины жили в хижине, дорогой брат? — сказал он, глаза блестели, он поправил сумку на плече. — Они из уважаемой семьи! В этом доме мы с Сейран впервые поженились. И здесь же узнали, какая неуклюжая моя своячница.
Сейран закатила глаза, смех звонкий, отпирала тяжёлую дверь ключом, который дрожал в руке, голос полон юмора.
— Очень смешно, Ферит, — ответила она, ткнув его в бок, её живот коснулся его. — Суна, скажи, что он тоже неуклюжий! Помнишь, как он чуть не упал с террасы ?
Суна фыркнула, рука сжала Каю, глаза сияли, она поправила косу, голос полон поддразнивания.
— Ферит, не начинай! — сказала она, улыбка широкая. — Сейран, открывай, хочу домой.Кая держи чемоданы ,а то еще уронишь ,у нас узкий проход .
Кая притворно возмутился, подхватил сумки, его очки сползли, он рассмеялся.
— Суна, это ты уронила свою сумку выходя с машины! — ответил он, подмигнув. — Ферит, поддержи, нас травят!
Ферит поднял руки, как сдаваясь, смех громкий, он толкнул Каю плечом.
— Кая, мы проиграли, — сказал он, подмигнув Сейран. — Пойдём, Сейро, спасай нас.
Они вошли во двор, оливы качались, фонтанчик в углу журчал, отражая солнце. Сейран и Суна замерли, глаза затуманились, воспоминания нахлынули, как волны. Сейран видела себя ребёнком, бегущей за котёнком по двору, её смех звенел, когда Казым толкал качели, его голос был добрым, в те редкие моменты ,но тень его криков, его гнева вставала перед глазами — как она пряталась в под кроватью, дрожа, сжимая руку Суны. Суна вспомнила, как они с Сейран пекли хлеб с мамой, мазали друг друга мукой, танцевали под старое радио, но и ночи, когда они шептались под одеялом, боясь шагов отца. Их слёзы скатились, руки дрожали, сердца бились в унисон.
Суна взяла Сейран за руки, пальцы тёплые, голос хриплый, полный силы.
— Это в прошлом, Сейро, — шептала она, глаза сияли слёзами. — Мы выстояли и теперь счастливы.
Сейран кивнула, слёзы текли, обняла сестру, их объятие было теплые и родные. Она прижалась лбом к лбу Суны, её голос дрожал, полный любви.
— Суна, помнишь, как я мечтала убежать? А ты поскорее выйти замуж ?— шептала она, слёзы капали на камни. — А теперь мы здесь, с ними, с любовью.Можно ли говорить что мы сбежали?
Суна всхлипнула, её улыбка сияла, она сжала руки сестры, голос ломался.
— Помню, Сейро, — ответила она, её коса качнулась. — Мы мечтали о свободе, а нашли её в любви.
Ферит закинул руку на плечи Сейран, его глаза блестели, голос полон заботы, с юмором.
— Ладно, девочки, хватит слёз, — сказал он, подмигнув. — Пройдём в комнаты, примем душ и поедем пообедать. Я забыл, как в Антепе душно, пот ручьём!
Кая рассмеялся, рука обняла Суну, он поправил очки, голос полон энтузиазма.
— Поддерживаю! — воскликнул он, подхватил сумки. — Сейран, Суна, ведите, мы голодные! Я уже чувствую вкус фисташек!Аллах,этот город пропитан запахом пахлавы.
Сейран и Суна переглянулись, их смех звенел, они пошли в дом, их шаги были легче, их любовь — их корни.
После душа, где Сейран переоделась в лёгкое платье с цветочным принтом, волосы распущены, касаясь плеч, а Ферит надел рубашку, легкую,почти прозрачную,и белые брюки, они отправились в ресторан возле рынка.. Газиантеп славился кухней, она даже была включённой в наследие ЮНЕСКО, и этот ресторан был её сердцем. Деревянные столы под навесом, украшенные вышитыми скатертями, были накрыты: кебабы с дымком, шиш из баранины, баклажаны, запечённые с йогуртом и чесноком, острые закуски эзме с красным перцем, пахлава, сияющая фисташками, и айран, холодный, как айсберг. Ароматы специй, перца, мяты кружили голову, шум базара — крики торговцев, звон медных подносов, смех детей — был музыкой города.
Они сели за стол у края террасы, где ветер нёс запах ручья из парка, их смех смешался с шумом базара. Ферит отломил кусок лепёшки, макнул в хумус, его рука коснулась Сейран, голос полон озорства.
— Лучшая пахлава в Антепе — в лавке мастера Ваккаса, — сказал он, подмигнув Сейран, его пальцы игриво коснулись её локтя. — Правда, Сейро?
Сейран улыбнулась, щёки покраснели, она отхлебнула айран, глаза сияли, как фисташки, голос мягкий, с поддразниванием.
— Правда, Ферит, — ответила она, ткнув его ложкой. — Но ты бы всё равно влюбился, даже без пахлавы. Мои глаза, помнишь?
Кая поднял брови, рука сжала Суну, голос любопытный, он откусил кусок кебаба, сок которого стекал по руке.
— Вы не первый раз вспоминаете это имя и место, — сказал он, улыбка лукавая, он вытер руку салфеткой. — Что там случилось? Рассказывайте, а то я уже завидую!
Сейран и Ферит переглянулись, улыбки расцвели, сердца бились в унисон. Ферит наклонился к Сейран, рука легла на её, глаза сияли любовью.
— Там я впервые увидел Сейран, — начал он, голос полон тепла. — Мы с Аби гуляли по Антепу, он показывал рынок, и тут ему кто-то позвонил, наверное это был мой отец ,в тот день ,вечером мы должны были встретится с семьей моей невесты,Аби отошел ,а я остановился у лавки Ваккаса, и решил зайти.
Сейран продолжила, голос мягкий, полон смеха, пальцы сжали его руку, она отложила ложку.
— А я пришла к Ваккас Бею по приказу тёти, — сказала она, глаза блестели. — Она хотела два подноса пахлавы — с грецкими орехами и фисташкой. Зайдя, не заметила корзину с фисташками, перецепилась и всё разлетелось. Пока продавец побежал за мастером, я присела собирать орехи, зашёл Ферит... и перепутал меня с продавщицей.
— И подумал, что она продавец, — сказал Ферит, одновременно с её словами, улыбка широкая, он подмигнул Кае.
Все рассмеялись, смех звонкий, как колокольчики, глаза сияли. Ферит продолжил, голос полон любви, с юмором.
— Я спросил, есть ли антеповские фисташки, — сказал он, гладя её пальцы. — Она посмотрела своими зелёными глазами, помотала головой, сказала: «Что?» таким голосом ,как будто отчитывала меня.Я повторил, и мы немного повздорили,в середине спора ,я сказал, что увезу её в Стамбул, чтобы научилась общаться с клиентами. Тут вошёл мастер, увидел Сейран, начал спрашивать о ней и семье, и я понял, как ошибся. Но также,я осознал что не смогу забыть эти зелёные глаза. А потом все закрутилось ,я тоже заказал два подноса с пахлавой ,запомнив какие хотела Сейран ,на следующий день раздавал пахлаву детям возле лавки ,и Сейран подумала что это её заказ,и мы снова повздорили,а потом Суна зацепилась за ковёр, пролила кофе, я увидел Сейро в даерях и попросил маму засватать младшую дочь. Так что, дорогая жена, дело было в фисташках, не в кофе.
Ферит посмотрел в глаза Сейран, её зелёные глаза сияли, как лес после дождя, солнце садилось над Газиантепом, делая их еще красивее. Она улыбнулась, рука сжала его, голос слабый, полон любви.
— Фисташки, значит? — шептала она, улыбка сияла, она наклонилась ближе. — Я думала, ты влюбился в мой характер. Или в то, как я тебя отчитала?
Кая рассмеялся, взял руку Суны, поцеловал ладонь, голос полон тепла.
— Это романтично, — сказал он, глаза сияли, он подвинул ей тарелку с эзме. — Скажи спасибо фисташкам, Суна, а то была бы женой Ферита, не моей.
Суна фыркнула, ткнула Каю локтем, её коса качнулась, голос полон поддразнивания.
— Кая, я бы сбежала от Ферита в первый день! — ответила она, подмигнув Сейран. — Сейро, расскажи, как он упал в обморок он твоей красоты на вашей свадьбе!
Сейран рассмеялась, её рука коснулась живота, голос звонкий.
— О, Суна, он ещё и не это делал! — сказала она, глаза сверкнули.
Ферит притворно возмутился, отломил кусок пахлавы, поднёс к её губам, голос полон озорства.
— Сейро, я был очарован твоими глазами,это правда ,но не преувеличивай! В обморок я упал от низкого сахара в крови.— ответил он, подмигнув. — Кая, спасай, нас опять травят!
Все засмеялись, смех смешался с ветром, любовь — пламя, что не гасло. Они ели, голоса переплетались, шутки были якорем. Сейран откусила кебаб, вкус — перец, мясо, дым — был вкусом дома, она закрыла глаза, наслаждаясь. Ферит кормил её пахлавой, пальцы касались губ, её смех звенел, фисташки хрустели. Суна и Кая спорили, кто съест больше эзме, Кая притворно кашлял от остроты, Суна подливала ему айран.
Солнце скрылось, уступив ночи, звёзды зажглись над Газиантепом, их свет отражался в ручье, как россыпь алмазов. Они вышли из ресторана, шаги лёгкие, смех эхом разносился по узким улочкам. Базары затихли, но фонари горели, отбрасывая тёплый свет на жёлтые каменные стены, резные ставни, горшки с алыми геранями. Сейран шла под руку с Феритом, её платье колыхалось на ветру, живот касался его, волосы развевались, касаясь плеч, глаза сияли. Суна и Кая впереди, руки сплетены, их тени танцевали на мостовой, голоса полны смеха. Они остановились у старого медного фонтана, где вода журчала, отражая звёзды, ветер нёс запах цветов, земли и реки.
Сейран прислонилась к Фериту, вдохнула его запах — кофе, море, дом, — пальцы сжали его руку, голос слабый, полон любви.
— Ферит, спасибо, что привёз меня домой, — шептала она, глаза сияли, она коснулась живота. — Я чувствую их, Алев и Алаза. Они танцуют, как будто знают, что мы в Антепе.
Ферит улыбнулся, губы коснулись её лба, оставив тёплый поцелуй, рука гладила её живот, голос хриплый, полон любви.
— Они танцуют, как их мама, — шептал он, глаза блестели. — Я всегда буду привозить тебя домой, Сейро. Антеп, Стамбул — где ты, там мой дом.
Сейран улыбнулась, её рука сжала Ферита, она указала на старый мост через реку, её голос дрожал, полный воспоминаний.
— Суна, помнишь, как мы прятались под тем мостом? — сказала она. — Мы украли у мамы лепёшки, убежали сюда, ели, пока солнце не село. А потом папа нашёл нас, кричал, но потом сам начал смеяться, даже по пути домой,купил нам конфеты.
Суна усмехнулась, её улыбка сияла , она шагнула к сестре, взяла её за руки, пальцы дрожали.
— Помню, сестренка , — шептала она, голос ломался. — Мы сидели, болтали ногами, мечтали, как вырастем и уедем. А ещё... помнишь, как я уронила твой браслет в реку? Ты плакала, а я ныряла за ним, вся мокрая, но не нашла.
— Ты была такой упрямой, Суна, — сказала Сейран,смеясь, её глаза сияли. — Я злилась, но потом мы хохотали, ели фисташки, украденные у тёти. Мы были детьми, но уже знали, что всегда будем вместе.
Ферит смотрел на них, его глаза блестели, он обнял Сейран сзади, подбородок лёг на её плечо, голос полон тепла.
— Чувствую что наши малыши будут такими же, — сказал он, подмигнув. — Уже вижу, как они воруют фисташки и прячутся под пальмой в особняке. Но, Сейро, не учи их ронять браслеты!
Кая рассмеялся, его рука потянула Суну к себе, он указал на фонарь, где висела гирлянда из цветных лампочек.
— Суна, расскажи, как ты мечтала танцевать тут? — спросил он, глаза сияли. — Ты говорила, что вы с Сейран часто представляли себя свободными !
Суна улыбнулась, её щёки покраснели, она ткнула Каю в бок, голос полон смеха.
— О, Кая, это так и было,— ответила она, её коса качнулась, она указала на площадь за фонтаном. — Мы с Сейран брали мамино радио, включали песни, танцевали зейбек, пока отца не было дома . Сейран падала, я её тянула, а потом мы пели.Мама приносила нам лимонад,и даже тетя иногда приходила смотреть на нас.
Сейран кивнула, она сжала руку Ферита, голос дрожал.
— Мы были детьми которые не выдели детство , — шептала она, её глаза смотрели на реку. — Помню, как однажды тётя дала нам целую плитку шоколада , сказала, что мы лучше всех певиц. А папа... он смотрел издалека, я увидела его ,но он не ругался, только улыбался.
Ферит наклонился, поцеловал её в висок, его рука гладила её спину, голос мягкий, с юмором.
— Сейро, ты и сейчас звезда, — сказал он, подмигнув. — Но петь будешь только для меня, договорились? Кая, а ты учись зейбеку, а то Суна тебя затанцует!
Кая притворно вздохнул, его рука обняла Суну, он подмигнул, голос полон озорства.
— Ферит, я уже записался на уроки! — ответил он, поправил очки. — Но, Суна, если я упаду, ты меня лови, как Сейран!
Суна рассмеялась, её рука коснулась его щеки, глаза сияли любовью.
— Кая, я всегда тебя ловлю, — шептала она, их губы встретились в лёгком поцелуе.
Они пошли дальше, их шаги стучали по мостовой, фонари отбрасывали тени, река пела, звёзды сияли. Сейран остановилась у старого оливкового дерева, его ветви качались, как будто шепча её имя. Она коснулась коры, её пальцы дрожали, голос слабый, полный воспоминаний.
— Здесь мы с Суной вырезали наши имена, — шептала она. — Смотри, Ферит, вот они, «Сейран и Суна». Мы обещали всегда быть рядом.
Ферит присел, его пальцы провели по вырезанным буквам, глаза блестели, голос хриплый.
— Вы сдержали обещание, Сейро, — сказал он, его рука сжала её. — И мы с тобой тоже — всегда рядом, всегда вместе. И мы дадим это нашим детям.
Суна и Кая подошли, их руки были переплетены , Суна коснулась дерева, её губы тронула тоскливая улыбка.
— Сейран ,это то место, — шептала она, её улыбка сияла. — Я так боялась вернутся в Антеп ,но этот город дал нам корни,это наш дом.
Кая кивнул, его рука обняла её, голос тёплый, полный веры.
— Ферит, Сейран, обещаю, наши малыши будут бегать тут, как вы.