Глава 12
Прошло несколько недель с того дня, как Ифакат узнала о загадочных переводах денег в Антеп, и напряжение в доме Корханов только нарастало. Поиски отца Сейран зашли в тупик, и эта неопределённость, словно тень, окутала сердце молодой девушки, заставляя её закрыться от всех, даже от Ферита.
В столовой особняка, где высокие окна пропускали золотой свет, утро началось с привычной суеты. Хрустальные люстры отражали блики солнца, а длинный стол из красного дерева был уставлен свежим симитом, оливками, мёдом и дымящимся кофе. Сейран сидела молча, взгляд был устремлён в пустоту. Её беременность прогрессировала , живот уже выделялся под лёгким платьем цвета лаванды, но она чувствовала своего ребёнка — крошечное тепло, которое было единственным светом в её тёмных мыслях.
Ферит сидел рядом, его рука лежала на спинке её стула, но его лицо было напряжённым. Он пытался поддерживать её, но недели неведения и её отстранённость истощили его терпение. Он наклонился ближе, его голос был тихим, но в нём чувствовалась усталость.
— Сейран, ты опять ничего не ешь, — сказал он, его тёмные глаза искали её взгляд. — Я знаю, тебе тяжело, но ты должна думать о ребёнке. И... я здесь, ты можешь говорить со мной.
Сейран подняла глаза, её зелёные радужки были затуманены, и она покачала головой, её голос был холодным, почти чужим.
— Я не хочу говорить, Ферит, — ответила она, её слова были резкими, как летний ветер. — Ты не поймёшь. Никто не поймёт, что значит потерять себя.
Ферит сжал кулак под столом, его вспыльчивый характер вспыхнул, и он повысил голос, забыв о присутствии семьи.
— Потерять себя?! — воскликнул он, его тон был полон боли. — Сейран, я делаю всё, чтобы помочь тебе! Я ищу ответы, я держу тебя, когда ты плачешь, но ты отталкиваешь меня, как будто я враг! Я тоже устал, но я не сдаюсь. Почему ты сдаёшься?
Сейран вскочила, её стул скрипнул, и она посмотрела на него, её глаза наполнились слезами.
— Потому что я не знаю, кто я, Ферит! — крикнула она, её голос дрожал. — Ты не можешь это исправить, никто не может! Оставь меня в покое!
Она выбежала из столовой, её шаги эхом отдавались в коридоре, а Ферит ударил кулаком по столу, его лицо покраснело от гнева и бессилия. Халис и Хаттуч переглянулись, их руки сжали друг друга, но они молчали, зная, что вмешиваться сейчас — только хуже. Суна вскочила, её глаза были полны тревоги, и она посмотрела на Каю.
— Я пойду к ней, — сказала она, но Кая мягко удержал её за руку.
— Дай ей время, Суна, — сказал он тихо. — Они сами разберутся.
Ифакат, наблюдала за сценой с тяжёлым сердцем. Она знала, как её новости о тупике в расследовании ранили Сейран, и чувствовала вину за её боль. Она решила, что должна помочь, даже если это будет маленький шаг.
Вечером того же дня Сейран сидела в гостиной, её взгляд был устремлён на Босфор за окном, где закат окрашивал воду в розовые и золотые тона. Она чувствовала себя опустошённой, её мысли кружились вокруг слов Ферита, его боли, её собственной утраты. Ифакат вошла тихо, её шаги были лёгкими, и она села рядом, её голос был мягким, но решительным.
— Сейран, я хочу поговорить, — начала она, её глаза встретились с её. — Мы зашли в тупик с переводами. Счёт в Антепе анонимный, и следы обрываются. Но это не конец. Мы найдём правду, я обещаю.
Сейран кивнула, её глаза наполнились слезами, и она опустила голову.
— Я так устала,госпожа Ифакат, — прошептала она. — Я обещала себе не погружаться в это, но я не могу остановиться. Я чувствую себя потерянной, и Ферит... он страдает из-за меня.
Ифакат сжала её руку, её взгляд был полон сочувствия.
— Ты не потерянная, Сейран, — сказала она. — Ты сильная, и у тебя есть семья, которая любит тебя. Позволь мне помочь. Давай отвлечёмся сегодня. Я позову Гюльгюн, устроим девичник. Никаких разговоров о делах, только мы, чай и сладости.
Сейран слабо улыбнулась, её сердце сжалось от неожиданной доброты, и она кивнула. Ифакат незаметно отправила сообщение Гюльгюн, и вскоре та вошла, её лицо светилось теплом. Слуги принесли поднос с чаем, пахлавой и лукумом, и три женщины устроились на мягких диванах, окружённые ароматом цветов и моря.
Ифакат начала первой, её голос был тихим, но полным ностальгии.
— Когда я впервые пришла в этот особняк, я была напугана, — призналась она, её глаза затуманились воспоминаниями. — Я была девушкой из бедной семьи, рано потеряла родителей, жила с сестрой, которая едва сводила концы с концами. Халис Ага привёл меня сюда, потому что я была помолвлена с его сыном, Эмиром. Я любила Эмира безумно — его смех, его доброту. Когда я забеременела, это было самым большим счастьем. Мы хотели назвать сына Ферит, в честь старого друга Халиса Аги.Но Эмир поссорился с отцом, и мы решили уехать. Тогда случилась авария... Эмир и наш сын погибли. Я осталась одна, и боль не утихла до сих пор.
Гюльгюн сжала её руку, её глаза блестели от слёз, и она продолжила, её голос был мягким.
— Я помню, как ты попросила назвать моего ребенка Феритом, если родится мальчик, — сказала она. — Ты была в трауре, но твоя любовь к Эмиру жила в этом имени. И Ферит... он всегда был особенным. Помню, как ему было восемь, и он стащил пирожные из кухни, чтобы угостить нас в саду. Упал, испачкал рубашку, но смеялся, как будто это была лучшая шутка. А ещё, Ифакат, помнишь, как у тебя болела голова, и он, маленький, притащил тебе холодный компресс и ромашковый чай? Сидел рядом, пока тебе не стало лучше, и рассказывал истории про пиратов.
Ифакат улыбнулась, её слёзы скатились по щекам, и она кивнула.
— Да, он был таким заботливым, — сказала она. — Всегда бегал за мной, называл огненной тётей. Но мы оттолкнули его — я своими интригами, ты, Гюльгюн, своей отстраненностью .Орхан ,своим безразличием ,а позже мы отослали его в Америку . Он оброс колючками, но его сердце всё ещё открыто для тех, кого он любит.
Гюльгюн посмотрела на Сейран, её голос стал серьёзнее.
— Ферит всегда был добрым, Сейран, — сказала она. — Но он прячет это за гневом, за вспыльчивостью. Он любит тебя больше жизни, и когда ты отталкиваешь его, он страдает. Не закрывайся от него. Он твой дом, как ты — его.
Сейран кивнула, её глаза наполнились слезами, и она сжала их руки.
— Я не хочу его терять, — прошептала она. — Спасибо вам. Я... я попробую.
Они говорили до полуночи, смеялись над воспоминаниями, плакали над потерями, и Сейран почувствовала, как её сердце становится легче. Когда она вернулась в спальню, Ферит лежал в постели, но не спал, его глаза следили за ней в полумраке. Она приняла душ, надела лёгкую ночную рубашку и легла рядом, её волосы были влажными, пахнущими карамелью . Ферит аккуратно обнял её, его рука легла на её талию,мягко погладив животик, и он оставил нежный поцелуй на её виске.
— Прости меня, Ферит, — прошептала Сейран, её голос дрожал от слёз.
— За что, душа моя? — спросил он тихо, его дыхание согревало её кожу.
— За то, что так себя веду, за то, что отталкиваю тебя, не принимаю твою заботу, — ответила она, её слова были полны боли. — Прости за всё. Я так переживаю за эту ситуацию, и я не знаю... Чувствую себя потерянной. Раньше я принадлежала Шанлы. Я знала, что мой отец — Казым, мать — Есме, что я жила под тяжёлой рукой и угрюмым взглядом. Но теперь, зная правду, я как будто потеряла часть себя. И не знаю, смогу ли вернуть её.
Ферит притянул её ближе, его рука запуталась в её волосах, и он посмотрел ей в глаза, его голос был твёрдым, но полным любви.
— Не важно, кто твой родной отец, Сейран, — сказал он. — Если он знал о беременности твоей матери и ничего не сделал, он дурак. А Казым, каким бы он ни был, был с тобой с рождения. И теперь он старается измениться — это никогда не поздно. Даже если ты не простишь его, он делает это для нашего ребёнка. Вот та частичка, которой ты можешь восполнить пробел. Подумай о нашем малыше, о том, какой он, кто он, кем станет, как выглядит. Представь, что ты дашь ему.
Сейран всхлипнула, её слёзы скатились на его футболку , и она прижалась к нему, её голос был хриплым.
— Я люблю тебя, Ферит. Хорошо, что ты есть.
— И я люблю тебя, — ответил он, и нежно провел рукой по её животу, где рос их ребёнок. — И тебя я люблю.
Они лежали так, переплетённые в объятиях, и начали мечтать. Сейран улыбнулась, её пальцы коснулись его щеки.
— Я думаю будет мальчик,и он похож на тебя, — сказала она. — Тёмные глаза, твоя улыбка. Но я хочу, чтобы у него был мой упрямый характер.
Ферит рассмеялся, его смех был тёплым, как летний день.
— А я хочу девочку, — сказал он, его глаза блестели. — С твоими зелёными глазами и твоей силой. Но пусть она будет поспокойнее , а то я уже седею.
Сейран хихикнула, её слёзы высохли, и они продолжали, представляя, как их ребёнок смеётся, бегает по саду, учится говорить. Ферит поцеловал её в лоб, его голос стал серьёзнее.
— Знаешь, через неделю мы всё равно узнаем, кто у нас, — сказал он. — Мы записаны на УЗИ. Всё будет хорошо, любовь моя.
Сейран кивнула, её сердце наполнилось надеждой, и она заснула в его объятиях, впервые за недели чувствуя покой.
Следующая неделя стала для Сейран и Ферита временем возрождения их любви. Они растворились друг в друге, словно заново открывая, почему выбрали друг друга. Утром они гуляли по набережной Босфора, где чайки кружили над водой, а ветер приносил запах моря. Сейран смеялась, когда Ферит пытался поймать её кепку, унесённую ветром, и они остановились у лотка с мороженым, заказав по огромной порции фисташкового и клубничного. Ферит кормил её с ложечки, его глаза блестели от любви, а она мазнула его нос мороженым, заливаясь смехом.
Вечерами они ездили в рестораны, выбирая уютные места с видом на море. В одном из них, с террасой, украшенной фонариками, они танцевали под живую музыку, их тела двигались в унисон, а его руки крепко держали её талию. Сейран прижалась к нему, её щека коснулась его груди, и она прошептала:
— Я счастлива, Ферит. Спасибо, что не отпустил меня.
Он поцеловал её в макушку, его голос был хриплым от эмоций.
— Я никогда тебя не отпущу, душа моя.
Их ночи были полны страсти и любви. В спальне, где ветер ,пробираясь через открытые двери террасы, шевелил занавески, а луна оставляла узоры на полу, Ферит целовал её медленно, его губы скользили по её шее, её плечам, её рукам. Сейран выгибалась ему навстречу, её пальцы запутались в его волосах, и она шептала его имя, её голос был полон желания. Он прижимал её к себе, их тела сливались, и каждое движение было обещанием — быть вместе, несмотря ни на что. Когда страсть утихала, они лежали, переплетённые, его рука гладила её спину, а её дыхание согревало его грудь.
Домочадцы наблюдали за их примирением с улыбками. Халис и Хаттуч переглядывались, их глаза сияли гордостью, а Суна и Кая шептались, радуясь за сестру. Ифакат и Гюльгюн, стоя у окна, обменивались тёплыми улыбками, зная, что их девичник стал искрой для этого счастья.
Наступил день УЗИ, и Сейран с Феритом вошли в кабинет врача, их руки были переплетены. Кабинет был светлым, с видом на сад, и врач, пожилая женщина с доброй улыбкой, пригласила Сейран лечь. Ферит стоял рядом, его пальцы сжимали её, и он смотрел на экран с затаённым дыханием.
Врач нанесла гель на её живот, и вскоре на экране появилось изображение. Сначала они увидели маленькую фигурку — крошечное тельце, бьющееся сердечко.
— Вот ваш малыш, — сказала врач, её голос был мягким. — Это мальчик, здоровый, всё в порядке.
Сейран ахнула, её глаза наполнились слезами, и она посмотрела на Ферита, его лицо светилось счастьем. Он наклонился и поцеловал её в лоб, его голос дрожал.
— Наш сын, Сейран, — прошептал он. — Ты видишь? Он идеальный.
Но врач вдруг нахмурилась, её рука замерла, и она переместила датчик. На экране появилась ещё одна фигурка — маленькая ручка, ножка, ещё одно бьющееся сердце.
— Подождите, — сказала врач, её глаза расширились. — У вас двойня. Вот второй малыш — девочка.
Сейран замерла, её дыхание остановилось, и она посмотрела на Ферита, её слёзы текли свободно. Он замер,словно статуя, его глаза блестели, и спустя пару секунд рассмеялся, его голос был полон восторга.
— Двойня?! — воскликнул он, его руки обняли её лицо. — Сейран, мальчик и девочка! Наши малыши!
Она заплакала, её смех смешался со слезами, и она притянула его к себе, их губы слились в поцелуе, полном любви и чуда. Врач улыбнулась, её голос был тёплым.
— Поздравляю, — сказала она. — Оба малыша здоровы, и всё идёт хорошо.
Они вышли из кабинета, держась за руки, их лица сияли, как солнце. На улице Стамбул встретил их теплом, и они остановились у машины, Ферит притянул её к себе, его руки обняли её ,а позже он оставил поцелуй на её животе.
— Мальчик и девочка, — прошептал он, его глаза блестели от слёз. — Сейран, а ты говорила ,что не родишь от меня ни одного ребенка.Двое ,девочка моя .Вот так нужно работать.
Сейран засмеялась и кивнула, её слёзы скатились на его рубашку,когда он выпрямился и она прижалась к нему, её голос был полон надежды.
— Да, Ферит, — сказала она. — А теперь сразу двое.
Парень оставил поцелуй на её лице и он стояли так, окружённые летом, любовью и обещанием нового начала, зная, что их семья только начинается