Глава 13
Начать писать свою историю Закат окутал город золотым пожаром, и в ресторане на набережной, где фонарики качались на ветру, а море пело свои вечные баллады, собрались Корханы и Шанлы. Сейран и Ферит, решили устроить гендер-пати, чтобы разделить с семьями счастье, разрывающее их сердца, — новость о двойне, мальчике и девочке, их любви, их будущем.
Ресторан был очень уютным : белые скатерти струились по столам, розы в вазах источали сладкий аромат, а скрипка ,играющая на фоне ,добавляла атмосферу тепла.Сейран сияла рядом с Феритом, её красное платье трепетало на ветру, зелёные глаза сверкали, как изумруды, полные надежды, страха и любви. Пальцы дрожали в его ладони, чувствуя их детей — крошечные сердца, бьющиеся внутри, дающие ей силы жить. Ферит смотрел на неё, его тёмные глаза горели обожанием, и он наклонялся, оставляя поцелуи на её виске, каждый — благодарность , что она рядом с ним ,что любит его,что просто рядом. Перед гостями стояли коробочки, перевязанные атласными лентами, — их секрет, их дар, их любовь.
Ферит поднялся, его грудь вздымалась, как море в бурю, голос дрожал, словно он пытался удержать счастье, рвущееся из души.
— Вы — наша семья, наша кровь, — начал он, его взгляд прошелся по дедушке и Госпоже Хаттуч, папе и мама,отце Казыме и маме Есме, Суне и Кае, тетушке Ифакат. — Сейран и я... мы узнали сегодня кто у нас будет .Это больше, чем мы могли мечтать, это чудо, которое мы хотим разделить с вами.В коробках есть ответ ,на тот вопрос что крутится сейчас в ваших головах.
Лица их большой семьи озарились предвкушающими улыбками,дыхание замерло, а пальцы задрожали, развязывая ленты, как будто они открывали не коробки, а саму судьбу. Внутри лежали плюшевые мишки — синий и розовый, — крошечные символы жизни, что свяжет всех навек. Госпожа Хаттуч вскрикнула, её слёзы хлынули, как летний ливень, и она бросилась к Сейран и Фериту, её руки притянули опешившую девушку в свои объятия , как будто она спасением.
— Двойня! — выдохнула она, её голос ломался от счастья, глаза сияли, как звёзды. — Сейран, Ферит, вы подарили нам чудо! Я не смогла почувствовать себя матерью ,и я сожалею о том что случилось ,но так счастлива за тебя ,дочка.Прости мне .
Господин Халис задрожал, его суровое лицо растаяло, как воск, глаза блестели от слёз, которых он не стыдился. Он ,встав из за стола,подошел к стоявшей Хатидже ,и взяв её ладонь в свою ,поднес к губам, целуя её пальцы с благоговением, его голос хрипел от любви.
— Вы — гордость Корханов, мои дети, — сказал он, его слова были как клятва. — Эти малыши будут сиять ярче солнца, и я отдам всё, чтобы они росли в любви и заботе ,не боясь никого и ничего .
- Спасибо ,дедушка ,-ответил Ферит и ,поцеловал руку своего Аги.Господин ,который уже не мог сдержать эмоции,притянул внука к себе .
- Лев мой ,-прохрипел Ага ,почти трепетно проводя по волосам Ферита .Протянув руку к Сейран ,он как бы приглашал её в свои теплые ,можно даже сказать отцовские объятия.
А тем временем ,Орхан смотрел на мишек, его грудь сотрясалась от рыданий, и он улыбнулся, его глаза горели гордостью, как факелы в ночи.
— Ферит, мой мальчик, — сказал он, его голос дрожал, — ты станешь таким отцом ,которым не смог стать доя тебя я. Я знаю и вижу это ,и ты ,Сейран, ты — наша дочь, наше сердце. Эти дети... они свяжут нас навек, как солнце и луна.Вы станете такими прекрасными родителями .
Гюльгюн всхлипнула, её руки обняли Орхана, и она рассмеялась сквозь слёзы, её голос звенел, как колокольчик.
— Сразу двое ! — воскликнула она, её лицо светилось. — Я уже вижу, как с малышкой будем выбирать заколки и банты, ходить по магазинам , рассказывать секреты друг другу! О, Сейран, ты — благословение этой семьи!
-Мама ,а что с мальчиком ?,-с ухмылкой спросил Ферит ,но его душа пела ,он знал что родители хотели дочь,но после его рождения ,Гюльгюн не могла больше забеременеть .Поэтому и всю любовь ,которую она берегла для дочери ,отдавала невесткам.
-У него будут два дедушки ,дядя и отец ,-с такой же ухмылкой ,ответила Гюльгюн ,вытирая слезы счастья,она посмотрела на Есме и Казыма,-Правда ведь ,Есме? Мы будем развлекаться с внучкой ,а мужчины будут развлекать внука.
На что женщина только улыбнулась ,её взор застилали слезы ,хоть и Сейран не была её родным ребенком ,она любила эту зеленоглазую малышку как свою .И её сердце сейчас сжималось от радости и любви.
А вот Казым сжал мишек так, что его костяшки побелели, слёзы текли по его щекам, и он отвернулся, пряча боль, что рвала его душу. Есме коснулась его руки, её собственные слёзы падали на стол, и она посмотрела на Сейран, её голос дрожал, как лист на ветру.
— Дочка моя, моя девочка, — прошептала она, её слова были полны любви и вины. — Ты подаришь нам внуков... Я не заслужила этого счастья, но клянусь, я буду с тобой, всегда, мой цветочек.
Сейран задрожала, её слёзы хлынули, как река, и она прижалась к Фериту, её сердце разрывалось от их слов, от любви, что окутывала её, как тёплое одеяло. Ферит обнял её, его рука сжала её плечо, и он шепнул, его голос был полон нежности:
— Видишь, душа моя? Они все с нами. Мы — их дом, а ты — их свет.
Суна и Кая рассмеялись, разряжая бурю эмоций, когда Кая надел синего мишку на палец, как кольцо, и подмигнул Фериту, его глаза искрились озорством.
— Ферит, два маленьких босса? — хохотнул он, его голос был тёплым. — Готовься, брат, подгузники будут твоим новым хобби!
Ферит ухмыльнулся, его взгляд стал озорным, и он запустил в Каю оливку, попав прямо в лоб, вызвав новый взрыв смеха.
— Погоди, Кая, я тебя натренирую! — ответил он, его смех был как солнечный луч. — Ты с одним не справишься, а я уже чемпион по пелёнкам!
Гости взорвались хохотом, их сердца бились в унисон, и вечер стал вихрем тепла, танцев и любви. Сейран и Ферит танцевали под звёздами, её щека прижималась к его груди, его руки держали её, как сокровище, которое он поклялся защищать. Казым смотрел на них, его слёзы высохли, но глаза горели надеждой, и он шепнул Есме, его голос дрожал:
— Я сделаю всё, чтобы быть достойным их. Клянусь.
Утро в особняке Корханов было тихим, лишь крики чаек и шёпот Босфора нарушали покой, как будто город затаил дыхание перед бурей. Госпожа Ифакат стояла в гостиной, её пальцы судорожно теребили шёлковый платок, а взгляд пылал, устремлённый к воде, где солнце отражалось, как расплавленное золото. Вчера её контакт сообщил, что переводы в Антеп шли через Латифа, а Госпожа Хаттуч ,как оказалось,была получателем . Она не хотела омрачать гендер-пати, но теперь её душа горела жаждой правды, смешанной с страхом за Сейран. Господин Латиф вошёл, его лицо было пепельным, глаза — тёмными, как буря, готовящаяся разразиться.
— Господин Латиф, — начала Госпожа Ифакат, её голос был холодным, как лезвие, но дрожал от гнева и боли. — Я знаю правду. Переводы в Антеп — ваша работа. Госпожа Хаттуч была получателем .Это связано с Зейнеп, не так ли? С матерью Сейран?
Господин Латиф замер, его сердце остановилось, кулаки сжались так, что ногти впились в ладони, оставляя алые следы. Он смотрел в окно, как будто Босфор мог унести его вину.
— Это дела Господина Халиса, Госпожа Ифакат, — выдавил он, его голос был хриплым, ломающимся, как треснувшее стекло. — Я... я лишь выполнял его приказы.
Госпожа Ифакат шагнула к нему, её глаза полыхали, как факелы, и она ударила ладонью по столу, её голос взорвался, полный отчаяния.
— Хватит лгать, Латиф! — закричала она, её слова резали воздух. — Я видела документы! Вы любили Зейнеп, были с ней в Антепе, делили с ней ночи, мечты, жизнь! Если вы отец Госпожи Сейран, почему вы молчали? Она страдала, росла в боли, пока вы прятались за своими тайнами и деньгами!Как вы могли бросить своего ребенка?!
Господин Латиф задрожал, его тело сотрясалось, как от удара, рука метнулась к карману, где лежало письмо Зейнеп — её почерк, её слова, её любовь, что он хранил, как святыню. Слёзы хлынули по его лицу, и он закричал, его голос сорвался, полный муки.
— Я не бросал её, Госпожа Ифакат! — вырвалось из него, как крик души. — Я любил Зейнеп, больше жизни! Но я уехал, не зная о её болезни, о ребенке! Госпожа Хаттуч сказала, что она умерла, что ребёнок... что Сейран в безопасности,она сказала что отдала девочку в хорошую семью ,у мужчины и женщины не могло быть детей ,и лучше уж девочка живет в полноценной семье ,чем с родным отцом ,которому работа и благополучие Аги важнее всего. Я отправлял деньги, чтобы защитить её от позора, от моего прошлого! Я думал, это лучше для неё... я думал, я спасаю её!
Его слова оборвались, когда Сейран и Ферит, спустившиеся к завтраку раньше обычного, вошли в гостиную. Сейран услышала имя Зейнеп, и её мир рухнул.
— Господин Латиф?! — её крик был как удар грома, эхом отдавшийся в стенах. — Вы знали мою мать?! И молчали?! Почему этот дом — проклятое гнездо лжи?! ,-Её сердце разорвалось, глаза расширились, слёзы хлынули, как буря ,-Я не могу дышать, я задыхаюсь среди ваших тайн!
Она развернулась и выбежала на террасу, её рыдания рвали душу, эхом разносясь по коридорам, как плач потерянного ребёнка. Ферит бросился за ней, но остановился, его лицо пылало гневом, глаза горели, как угли. Он повернулся к Господину Латифу, его голос был как удар хлыста, полный ярости.
— Если вы её отец, Господин Латиф, и скрывали это, я никогда не прощу вас! — прорычал он, его кулаки дрожали, готовые разнести всё вокруг. — Она плакала всю жизнь, росла без любви отца и терпела неподобающее отношение, а вы молчали, живя в этом доме! Как вы могли?!
Госпожа Ифакат ахнула, её рука прижалась к груди, сердце сжалось от вины и сострадания. Её голос стал шёпотом, дрожащим, полным мольбы.
— Господин Латиф, умоляю, скажите правду, — прошептала она, её глаза блестели от слёз. — Ради Сейран, ради всех нас. Она заслуживает знать.
Но Господин Латиф молчал, его слёзы текли по лицу, как дождь, и он ушёл, его шаги были тяжёлыми, как будто он нёс на плечах весь мир, полный вины и боли.
На террасе, где ветер рвал листву, а Босфор сверкал, как осколки разбитого стекла, Сейран стояла у перил, её слёзы падали на деревянный пол, смешиваясь с пылью. Её грудь разрывалась, каждый вдох был ножом, вонзающимся в сердце. Она чувствовала себя потерянной, как ребёнок, брошенный в бурю. Казым и Есме, ночевавшие в особняке после ужина, услышали её крики и выбежали из комнаты, их сердца сжались от ужаса. Есме бросилась к Сейран, её руки обняли её, дрожа, как осенние листья, её собственные слёзы текли, как река.
— Дочка, моя девочка, моё солнце, — рыдала она, её голос ломался, полный любви и боли. — Не плачь, я здесь, я держу тебя! Ты не одна, слышишь? Никогда не будешь одна!
Сейран прижалась к ней, её рыдания сотрясали тело, она задыхалась, её слова были полны отчаяния, как крик утопающего.
— Почему все лгут, мама? — шептала она, её голос ломался. — Моя ...мать умерла, мой отец... Господин Латиф, он был рядом, но молчал! Я никто, мама, я пустота!
Есме сжала её сильнее, её руки дрожали, но держали крепко, как будто она могла собрать её разбитое сердце.
— Ты не никто, Сейран, — сказала она, её голос был хриплым, полным силы. — Ты моя дочь, моя гордость, моё сердце. Ты — будущая мама двоих детей, ты — свет. Не позволяй тайнам сломать тебя, моя девочка.
Казым шагнул ближе, его лицо было мокрым от слёз, глаза полны вины и любви. Он стал перед Сейран, его пальцы дрожали, сжимая фотографию — Сейран и Суна в детстве, смеющиеся на качелях, их волосы развеваются на ветру. Его голос был хриплым, ломающимся, как будто он вырывал слова из самой души.
— Сейран, моя девочка, — начал он, его слёзы капали на фотографию. — Я был чудовищем, бил тебя, ломал, не давал дышать. Я не заслужил тебя, но ты всегда была моей дочерью, моим светом. Господин Латиф или кто угодно — они не отнимут это у меня, у нас. Я клянусь, я изменюсь, я стану отцом, которого ты заслуживаешь, для тебя, для твоих детей. Умоляю, дай мне шанс, моя девочка, не отталкивай меня.
Сейран посмотрела на него, её слёзы текли, как дождь, и она задрожала, её сердце разрывалось между болью прошлого и надеждой, что мерцала, как звезда. Она коснулась его руки, её пальцы дрожали, голос был слабым, как шёпот ветра.
— Я так устала, папа, — прошептала она, её слова были полны боли. — Устала от лжи, от боли. Но... я хочу верить тебе. Ради моих детей, ради нас. Я Попробую.
Есме всхлипнула, её объятия стали крепче, как будто она могла защитить Сейран от всего мира. Казым прижал её руку к губам, его слёзы капали на её пальцы, и он шепнул, его голос дрожал:
— Спасибо, дочка. Я не подведу тебя.
Они стояли так, окружённые солнцем и ветром, и Сейран почувствовала, как крошечная искра надежды зажигается в её душе, слабая, но тёплая, как первый луч рассвета.
К полудню Сейран сидела в беседке в саду, окружённая розами, чей аромат смешивался с солёным ветром Босфора. Её глаза были красными, опухшими от слёз, руки сжимали платок, пропитанный её болью. Она не ела весь день, её желудок сжимался от голода и горя, а мысли кружились вокруг Господина Латифа, Зейнеп, её прошлого, её будущего. Суна нашла её там, её шаги были лёгкими, как лепестки, но глаза — полны слёз, отражавших боль сестры. Она села рядом, её рука сжала плечо Сейран, и она улыбнулась, её голос был мягким, но дрожал от эмоций, как струна скрипки.
— Сейран, я вижу, как ты мечешься , — начала она, её слова были как объятия, тёплые и искренние. — Этот дом — буря, он топит нас в тайнах, но мы с тобой выстояли, сестрёнка. Ты не одна, никогда не будешь одна.
Сейран посмотрела на неё, её слёзы хлынули снова, и она задрожала, её голос был хриплым, полным отчаяния.
— Как ты справляешься, Суна? — спросила она, её слова были как крик. — Папа, его прошлое, Кая, этот хаос... Я хочу быть сильной, хочу быть хорошей женой и наслаждаться беременности, но я тону, Суна. Я падаю, и никто не может меня поймать.
Суна сжала её руку, её глаза горели решимостью, но слёзы текли по её щекам, как жемчужины. Она наклонилась ближе, её голос стал твёрже, но был полон любви.
— Я справляюсь, потому что у меня есть Кая, — сказала она, её слова дрожали. — Он не идеален, спорит, злится, но он мой якорь, моя крепость. Когда я падаю, он держит меня, даже если я кричу. А папа... он меняется, Сейран. Я видела, как он плакал вчера, как смотрел на тебя, на те две игрушки. Он не тот, кто запирал тебя в подвале, кто поднимал руку. И ты... ты будешь лучшей мамой, Сейран. Твои дети — будут расти в любви, которой у нас не было. Ты их спасёшь, потому что ты — воин.
Сейран всхлипнула, её сердце разрывалось, и она обняла сестру, её слёзы пропитали платье Суны, её голос был слабым, но полным боли.
— Я боюсь, Суна, — прошептала она, её слова были как исповедь. — Если Господин Латиф — мой отец, и он не хотел меня, как я скажу это детям? Как я буду их матерью, если сама сломана, если моё сердце — осколки?
Суна прижала её к себе, её руки дрожали, но голос был твёрдым, как скала.
— Ты не сломана, Сейран, — сказала она, её глаза горели. — Ты выжила в аду, ты любишь так сильно, что это сжигает тебя. Ты борешься, даже когда тонешь. Ферит с тобой, он твой дом. Твои дети будут знать, что их мать — королева, которая победила всё. Держись за него, сестрёнка, он не даст тебе упасть.
Их разговор прервал Ферит, появившийся с подносом, на котором стояли плов, салат, айран и её любимый лукум, посыпанный сахарной пудрой. Его лицо было напряжённым, глаза — полны заботы, но тени усталости и боли лежали под ними, как следы бури. Суна улыбнулась, коснулась плеча Сейран и шепнула:
— Поговори с ним. Он так переживает .Боюсь представить что будет когда срок станет больше.
Сейран усмехнулась и кивнула головой.
Суна ушла, оставив их одних, и сад наполнился тишиной, прерываемой лишь шёпотом ветра и далёким криком чаек.
Ферит поставил поднос на столик и сел рядом, его рука коснулась её, но Сейран отстранилась, её взгляд был прикован к цветам, а сердце — к боли, что душила её. Он сжал челюсть, его грудь вздымалась, голос дрожал от отчаяния, как будто он пытался пробиться через стену, что она возвела.
— Сейран, ты не ела весь день, — начал он, его слова были полны боли, каждый слог — как мольба. — Я вижу, как ты страдаешь, как боль разрывает тебя. Но ты убиваешь себя, любовь моя. Наши малыши — нуждаются в тебе. Я нуждаюсь в тебе. Почему ты снова закрываешься, почему не даёшь мне любить тебя ?
Сейран повернулась к нему, её глаза полыхали гневом, болью и страхом, она вскочила, её голос разрезал воздух, как молния, полный надрыва.
— Ты не понимаешь, Ферит! — закричала она, её слёзы хлынули, как буря, её тело дрожало. — Господин Латиф, человек, который был рядом, видел меня, но молчал! Он может быть моим отцом, а я для него — ничто! Моя мать умерла, я росла в боли, а теперь я — пустота! Как я могу есть, смеяться, жить, когда мой мир рушится, когда я не знаю, кто я?!
Ферит вскочил, его грудь вздымалась, как море в шторм, его вспыльчивость вырвалась наружу, голос прогремел, как гром, полный гнева и любви.
— Я понимаю всё, Сейран! — заорал он, его глаза горели, слёзы блестели на щеках . — Я рвусь на части, бегаю по Стамбулу, ищу правду, держу тебя, когда ты плачешь, но ты выгоняешь меня из своего сердца! Я твой муж, я хочу заботится о тебе в такой трудный период ,быть рядом , но ты делаешь меня чужим! Я устал, Сейран, устал видеть, как ты тонешь, и не знать, как тебя спасти! Но я люблю тебя, чёрт возьми, и эта любовь дает мне надежду и силы бороться ,почему ты тогда сдаёшься?!
Сейран задрожала, её слёзы текли, как река, и она шагнула к нему, её голос сорвался, полный отчаяния.
— Я не сдаюсь, Ферит! — закричала она, её слова были как крик души. — Я тону! Моя жизнь — ложь, моё прошлое — пепел, и ты не можешь вытащить меня, никто не может! Оставь меня, я не могу больше!
Она оттолкнула его, её руки дрожали, и выбежала из беседки, её шаги заглушал ветер, а рыдания рвали воздух, как плач. Ферит замер, его тело обмякло, и он рухнул на стул, его голова упала в ладони, слёзы жгли глаза, как огонь. Его грудь разрывалась от боли, бессилия, любви, которую он не знал, как донести. Он шептал, его голос ломался, как треснувшая ветка:
— Это не должно быть так... не так...
Кая, только что приехавший из компании, вошёл в сад, услышав их ссору. Его лицо было серьёзным, но глаза — полны сочувствия, как будто он видел брата, тонущего в собственной боли. Он хлопнул Ферита по плечу, его рука была тёплой, но твёрдой, и сел рядом, его голос был низким, полным силы.
— Эй, брат, — начал он, его слова были как маяк в ночи. — Ты выглядишь, будто мир рухнул.Расскажи, не держи это в себе.
Ферит поднял голову, его глаза были красными, полными слёз, его голос дрожал, слова вырывались, как крик, полный муки и любви.
— Я на пределе, Кая, — выдохнул он, его кулаки сжались, ногти впились в ладони. — Я так устал, брат, устал от всего! Мы с Сейран ждём детей — двоих, Кая, двух маленьких ангелов! Это должен быть наш рай, наш лучший момент — смеяться, мечтать, гладить её живот, пока она улыбается, выбирать имена,одежду ,планировать детские. Я представлял, как мы лежим в саду, она смеётся, а я целую её, шепчу, что она — самая красивая мама . Но вместо этого мы ссоримся, роемся в прошлом, ищем её отца, который, может, никогда не хотел её! Я бегаю за правдой, разрываюсь, но она отталкивает меня, кричит, и я... я не знаю, как её спасти. Я люблю её, Кая, люблю так, что это сжигает меня, но ,мне кажется , я не справляюсь.
Его голос сорвался, слёзы текли по щекам, и он ударил кулаком по столу, его тело сотрясалось. Кая смотрел на него, его взгляд был полон сочувствия за кузена, и он сжал плечо Ферита, голос был твёрдым, но полным тепла.
— Послушай меня, Ферит, — сказал он, его слова были как якорь. — Ты справишься, ты борешься , даже когда весь мир против вас. Сейран — буря, она горит, как огонь, но она любит тебя, брат, любит так, что это её убивает. Беременность, эти тайны, Господин Латиф — они душат её.Дай ей время, но не отпускай. Сейчас она слишком уязвима ,гормоны играют .Она может не контролировать себя .Как ты и сказал ,у вас будет двое чудесных малышей ,а это значит что сейчас ,её вдвойне накрывают эмоции.,-говорил Кая ,-Но Ты её дом, её воздух, как Суна — мой. Когда она кричит, я держу её, даже если она бьёт меня. Сейран вернётся к тебе, Ферит, просто дай это немного свободы.
Ферит задрожал, его слёзы капали на стол, и он сжал руку Каи, его голос был хриплым, полным благодарности.
— Спасибо, Кая, — прошептал он, его глаза блестели. — Ты прав... я сильно налегаю на неё.Она не привыкла к тому что бы за ней так бегали и так заботились .Строптивая и несносная девчонка.И я еще хочу что бы моя дочь была похожа на неё.Сумасшедший.
Кая улыбнулся, хлопнув его по спине, его голос стал легче, но тёплым.
— Вот это тот Ферит которого я знаю, — сказал он, подмигнув. —Ну я думаю что и свою маленькую девочку ты будешь любить так же как и её маму .А сейчас иди, найди её. И не ори, а то я сам тебя успокою, понял?
Ферит слабо улыбнулся, его сердце стало чуточку легче, но боль осталась, как заноза, что не вырвать.
Той ночью Сейран и Ферит не разговаривали. Они легли в постель, отвернувшись спиной друг к другу, их дыхание было тяжёлым, как будто они несли на плечах весь мир. Тишина между ними была густой, как туман, и резала больнее слов. Сейран смотрела в темноту, её слёзы мочили подушку, сердце кричало от любви к Фериту и боли, что душила её. Она хотела повернуться, обнять его, но страх и гнев держали её, как цепи. Ферит лежал, его кулаки сжимали простыню, он боролся с желанием притянуть её к себе, боясь нового отторжения, боясь, что его любовь не хватит, чтобы исцелить её.
Посреди ночи Ферит проснулся,и по привычке,хотел обнять свою жену,но его рука нащупала холодную пустую постель, и паника сжала его грудь, как тиски. Он вскочил, сердце колотилось, как барабан, и он бросился проверять оба балкона их спальни, но Сейран не было. Его дыхание стало рваным, он спустился на первый этаж, шаги гулко звучали в тишине, как удары судьбы. Увидев тёплый свет, лившийся из кухни, он направился туда, его сердце замерло, боясь и надеясь.
Сейран сидела за столом, её волосы были растрёпаны, как после бури, глаза красные, опухшие, полные слёз и гнева. Она с яростью откусывала кусок печеного мяса, накалывая на вилку помидор и сыр, её движения были резкими, как будто она сражалась с миром, с собой, со своей болью. Её пальцы дрожали, но она продолжала есть, как будто каждый укус был вызовом судьбе. Ферит замер, опершись на косяк двери, его сердце сжалось от любви, что горела в нём, несмотря на всё.
— Проголодалась, душа моя? — спросил он, его голос был мягким, как летний ветер, с лёгкой улыбкой, но глаза блестели от слёз, что он сдерживал.
Сейран вздрогнула, чуть не подавившись, её глаза метнулись к нему, полные вызова, как будто кричали: «И что?» Она фыркнула, её взгляд был острым, как кинжал, но в нём мелькнула тоска, которую она не могла скрыть. Она продолжила есть, но её движения замедлились, пальцы дрожали сильнее.
Ферит шагнул ближе, его глаза сияли в полумраке кухни, он сел напротив, его голос стал тише, но был полным нежности, как будто он пел ей колыбельную.
— Прости меня, Сейран, — начал он, его слова дрожали, как листья на ветру. — Я был резким, кричал, терял голову, но я не хочу терять тебя. Я люблю тебя, люблю так, что это сжигает меня. Боюсь что с тобой что то случится .Переживаю за малышей,вдруг что то пойдет не так ,и как ты заметила ,я слишком заботливый парень ,а еще и параноик ,поэтому и не заметил что душу тебя своей заботой . ,-говорил Ферит,сжав кулаки ,и смотря на узор скатерти,-Я просто хочу, чтобы ты улыбалась, как вчера, когда мы танцевали под звёздами, когда ты смеялась, и я чувствовал, что мы непобедимы. Я не знаю, как убрать твою боль, как стереть эту ложь, но я клянусь, я отдам всё,чтобы ты была счастлива.Что бы ты снова почувствовала себя собой.
Сейран замерла, её вилка упала на стол с тихим звоном, и слёзы хлынули, как река, прорвавшая плотину. Она посмотрела на него, её глаза были полны боли, любви, страха, и её голос ломался, как хрупкое стекло.
— Это я виновата, Ферит, — прошептала она, её слова были как исповедь. — Я действительно резко отреагировала.Это ведь должен быть наш самый прекрасный период ,Я должна наслаждаться и благодарить Аллаха за то ,что мне достался такой муж как ты .А я ,только и делаю ,что отталкиваю тебя от себя .Я даже сейчас пришла сюда ,потому что не могла уснуть не обнявшись с тобой .Не слушая биение твоего сердца . Правда в том, что Я боюсь, боюсь всего — Господина Латифа, правды, прошлого. Я чувствую себя потерянной, как ребёнок, которого никто не хотел. Но ты... ты мой дом, мой воздух, моя жизнь. Прости, что делаю тебе больно. ,-всхлипнула девушка ,и заглянув в глаза мужа ,прошептала ,-Я люблю тебя, Ферит, так сильно, что это пугает меня.
Ферит задрожал, его слёзы скатились, и он обошёл стол, опустился перед ней на колени, его руки нежно обняли её талию, а лоб прижался к её животу, где росли их дети. Его слёзы пропитали её пидаму, голос дрожал, как струна, полная клятв.
— Мы найдём правду, любовь моя, — сказал он, его слова были как молитва. — Но даже если весь мир лжёт, я твой, навсегда. Мы построим счастье для наших малышей — для нашего мальчика ,копию меня ,конечно же, для нашей девочки с твоими глазами , с твоей душой. Ты — моя королева, Сейран, и я буду сражаться за тебя, пока мое сердце ,стук которого ты любишь слушать перед сном ,не остановится .
Сейран всхлипнула, её пальцы запутались в его волосах, и она наклонилась, целуя его лоб, щёки, губы. Их поцелуй был нежным, глубоким, полным любви, как летний дождь, смывающий боль. Она улыбнулась, её слёзы блестели, как звёзды, и шепнула:
— Я такая глупая ,что отталкивала тебя так долго .
Ферит поднялся, подхватил её на руки, и она рассмеялась, её смех был как музыка, лёгкий и чистый. Её руки обняли его шею, и он поднёс кусок лукума к её губам, она хихикнула, откусив, сахарная пудра осыпалась на её подбородок. Они сидели так, деля еду, шепча о будущем, о том, как их дети будут бегать по саду, смеяться, как они будут учить их танцевать .
Утром следующего дня Госпожа Ифакат вошла в кабинет Господина Халиса, её шаги были как удары грома, лицо пылало гневом и страхом. Господин Халис и Госпожа Хаттуч сидели за столом, их руки были переплетены, но глаза полны тревоги, как будто они предчувствовали бурю. Госпожа Ифакат положила документы на стол, её голос был ледяным, но дрожал от боли и ярости.
— Я знаю правду, Госпожа Хаттуч! — закричала она, её слова резали воздух, как клинок. — Переводы в Антеп — дело Господина Латифа, а вы были получателем! Вы знала о Зейнеп, о её ребёнке, о Сейран! Почему вы скрыли это от всех?!
Госпожа Хаттуч ахнула, её лицо побелело, как полотно, и она вскочила, её руки задрожали, слёзы хлынули, как водопад. Её голос ломался, полный вины и отчаяния.
— Я защищала Сейран! — закричала она, её слова были как крик души. — Зейнеп была моей девочкой, моей подопечной, я любила её, как сестру! Господин Латиф любил её, но уехал, не зная о её болезни, о её смерти! Когда я узнала о ребёнке, я умоляла его не искать Сейран, чтобы спасти её от позора, от осуждения! Латифу я сказала что его ребенок живет с семьей в той деревне ,откуда Зейнеп родом.Я организовала переводы, чтобы она была в безопасности с Казымом и Есме, чтобы она жила! Я думала, я спасаю её, Халис, клянусь!
Господин Халис вскочил, его лицо исказилось от гнева, глаза полыхали, как факелы. Он ударил кулаком по столу, его голос прогремел, как буря, полный боли и предательства.
— Ты скрыла это от меня, Хаттуч?! — заорал он, его слёзы блестели, как редкие алмазы. — Господин Латиф — один из самых близких мне людей, мой друг, а ты украла у него дочь, его кровь! Ты знала, что Сейран — его, и молчала, пока она росла в боли! Позови его, сейчас же, я хочу слышать правду из его уст!
Госпожа Ифакат шагнула вперёд, её голос стал тише, но был полон отчаяния.
— Подождите, умоляю, — сказала она, её слова дрожали. — Эта правда разобьёт Сейран, разорвёт её сердце. Мы должны быть осторожны, ради неё.
Но за дверью стоял Господин Латиф, его рука сжимала письмо Зейнеп, её слова, её любовь, что он хранил, как святыню. Он слышал всё, его слёзы текли по лицу, как дождь, сердце разрывалось между правдой и страхом. Он шагнул назад, его шаги были беззвучными, но душа кричала, готовая к тому, что правда вот-вот вырвется наружу, как буря, что изменит всё.