Часть 7
Утро следующего дня в особняке Корханов было тихим, но напряжённым, словно воздух пропитался ожиданием. Сейран проснулась рано, её мысли всё ещё кружились вокруг вчерашнего разговора в гостиной. Она лежала в постели, глядя в потолок, пока Ферит спал рядом, его рука покоилась на её талии. Её сердце колотилось от смеси страха и решимости — ей нужно было поговорить с тётей Хаттуч, узнать правду о своём прошлом. Она тихо поднялась, стараясь не разбудить мужа, и направилась вниз, где, как ей сказали, Хаттуч уже была на ногах после вчерашнего стресса.
Сейран нашла её в гостиной комнате, где Хаттуч сидела с чашкой чая, её взгляд был устремлён в окно. Утренний свет падал на её лицо, подчёркивая морщины, которые годы оставили на её коже. Она выглядела уставшей, но в её осанке всё ещё была та же непреклонная сила, что Сейран знала с детства. Девушка остановилась в дверях, её руки сжались в кулаки, и она глубоко вдохнула, прежде чем заговорить.
— Тётя Хаттуч, — сказала она, её голос был твёрдым, но в нём дрожала сдерживаемая буря. — Нам нужно поговорить.
Хаттуч повернулась, её глаза встретились с глазами Сейран, и она кивнула, отставив чашку.
— Я ждала этого, — сказала она тихо, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась тяжесть. — Садись, девочка моя.
Сейран не двинулась с места, её взгляд стал острым, как лезвие.
— Нет, я не сяду, — ответила она, её голос поднялся на тон выше. — Я хочу знать правду. Вчера мама Есме сказала, что ты принесла меня к ним. Что моя настоящая мать умерла, а отца они не знали. Как ты меня нашла? Почему ты отдала меня им? И почему ты молчала все эти годы?
Хаттуч вздохнула, её плечи слегка поникли, и она поднялась, опираясь об спинку дивана,стоящего рядом. Её взгляд стал мягче, но в нём мелькнула тень вины.
— Это было давно, Сейран, — начала она, её голос был низким, почти надломленным. — Я нашла тебя... в маленькой деревне недалеко от Антепа. Твоя мать была моей знакомой , мы давно не общались ,её звали Зейнеп. Она была одна, больная, и... она умирала при родах. Ты была крошечной, завернутой в старое зеленое одеяло, плакала так громко, что я услышала тебя через тонкие стены её дома. Я не могла оставить тебя там.
Сейран слушала, её дыхание стало неровным, а глаза заблестели от слёз, которые она сдерживала. Она сделала шаг вперёд, её голос задрожал от гнева и боли.
— И что? Ты просто взяла меня и отдала меня своему племяннику ,зная какой он человек? — спросила она, её тон стал резким. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала со мной? Ты бросила меня в ад, тётя! Ты ведь знаешь, как я жила в том доме.Ты видела все!Знаешь, как па...папа Казым бил меня, пока я не падала без сил.,-слезы начали собираться в глазах девушки,- Как он и ты ели самые вкусные блюда, а мы с Суной голодали, деля кусок хлеба на двоих!Я была прислугой в своём же доме, тётя! Меня запирали в подвале за то, что я осмеливалась спорить, за то, что хотела жить, а не подчиняться вашим правилам!
Хаттуч побледнела, её рука сжала край обивки , но она молчала, позволяя Сейран выплеснуть всё, что копилось в ней годами. Девушка шагнула ещё ближе, её голос сорвался на крик, полный слёз и ярости.
— А когда меня похитили? — продолжала она, её слова падали, как удары. — Когда меня держали в той темной комнате, угрожали, били, меня облили щелочью чтобы отомстить тебе, где была ты? Ты хоть раз подумала, что я страдаю из-за твоих решений? Ты отдала меня им, зная, какой Казым, зная, что он сломает меня! И всё это время ты молчала, притворялась, что я просто часть семьи Шанлы, когда ты знала, что я не их дочь! Почему, тётя? Почему ты сделала это со мной?
Хаттуч опустила взгляд, её губы дрожали, но она попыталась заговорить, её голос был слабым.
— Сейран, я... я хотела защитить тебя, — сказала она. — Я думала, что Казым ,увидев тебя ,успокоится ,что его сердце растает,что вся его жестокость ,агрессия - сойдет на нет. Я не знала... не думала, что всё будет так. Я хотела, чтобы у тебя была жизнь, чтобы ты не осталась одна, как твоя мама.
Сейран покачала головой, её слёзы наконец прорвались, стекая по щекам, но она не вытерла их, её голос стал холодным, полным презрения.
— Защитить меня? — переспросила она. — Ты не защитила меня, тётя. Ты бросила меня в клетку с чудовищем и закрыла глаза на всё, что он со мной делал. Ты могла рассказать мне правду, могла забрать меня к себе,назвать меня своей , но вместо этого ты оставила меня ! Я не прощу тебя за это. Ты отняла у меня не только моих настоящих родителей, но и жизнь, которую я могла бы иметь!
Хаттуч протянула руку, её глаза блестели от слёз, но Сейран отшатнулась, её взгляд был полон боли и решимости.
— Не трогай меня, — сказала она, её голос дрогнул, но остался твёрдым. — Ты не имеешь права. Ты знала, кто я, и молчала. А теперь я сама узнаю, кто мои родители, без твоих игр и лжи. Прощай, тётя.
Она развернулась, её шаги были быстрыми и резкими, и хлопнула дверью так сильно, что стеклянные чашки на столе зазвенели. Хаттуч осталась стоять, её рука всё ещё висела в воздухе, а слёзы текли по её лицу. Она знала, что потеряла что-то важное, и последнее слово Сейран эхом звучало в её сердце.
Сейран не остановилась в вестибюле , не посмотрела на встревоженные лица семьи, которые спустились со своих спален ,услышав крики. Сейран даже не обратила внимание,на откликнувшихся Казыма и Есме.Она выбежала из дома, её ноги несли её к берегу, где стояла яхта Корханов — убежище, место, где она могла спрятаться от всего мира. Хотя ранее боялась даже взглянуть на неё.Она забралась на палубу, её дыхание было сбивчивым, и рухнула на мягкий диван под навесом, закрыв лицо руками. Слёзы текли без остановки, её тело дрожало от боли и гнева, и она не слышала ничего, кроме шума волн и своего собственного плача.
Ферит проснулся вскоре после её ухода, почувствовав пустоту рядом. Он спустился вниз, услышал от Суны о криках и тут же бросился искать её. Его сердце сжалось от страха, когда он не нашёл её в доме, но интуиция привела его к яхте. Он увидел её, свернувшуюся на диване, такую маленькую,хрупкую, её плечи сотрясались от рыданий, и поспешил к ней, его шаги были быстрыми, но осторожными.
— Сейран, — позвал он тихо, опускаясь рядом с ней на колени. — Я здесь, любовь моя.
Она подняла голову, её глаза были красными от слёз, и бросилась в его объятия, её руки обхватили его шею. Он притянул её к себе, крепко обнимая, его ладони гладили её спину, а губы коснулись её лба, оставляя мягкий поцелуй.
— Я не могу... не могу больше, Ферит, — прошептала она, её голос ломался от слёз. — Она знала... она отдала меня ему , зная, что я буду страдать... Почему она так со мной?
Ферит сжал её сильнее, его сердце болело за неё. Он убрал волосы с её лица, его пальцы были нежными, и начал покрывать её щёки поцелуями, стирая слёзы своими губами.
— Ш-ш, моя красавица, — прошептал он, его голос был мягким, полным любви. — Ты не одна. Я с тобой. Что бы она ни сделала, это не твоя вина. Ты сильнее её, сильнее всех нас.
Сейран всхлипнула, её руки сжали его рубашку, и она прижалась к нему ближе, её слёзы текли по его шее.
— Я ненавижу её, — сказала она тихо, её голос дрожал. — Она украла у меня всё... мою семью, мою жизнь... Я не знаю, кто я, Ферит.
Он взял её лицо в свои ладони, его большие пальцы мягко прошлись по её скулам, и посмотрел ей в глаза, его взгляд был тёплым и твёрдым.
— Ты моя Сейран, — сказал он, его голос был полон уверенности. — Моя жена, моя любовь, мать моего ребёнка. Это твоя семья, здесь, со мной. А всё остальное... мы разберёмся. Я найду твоего отца , я переверну весь мир, если нужно. Но ты не одна, слышишь? Никогда.
Сейран кивнула, её слёзы замедлились, и она потянулась к нему, её губы нашли его в отчаянном, но нежном поцелуе. Он ответил ей, его рука запуталась в её волосах, а другая обняла её за талию, притягивая ближе. Их дыхание смешалось, и Ферит целовал её снова и снова — лоб, щёки, уголки глаз, пока она не начала успокаиваться, растворяясь в его тепле.
— Я люблю тебя, — прошептала Сейран, её голос был слабым, но искренним.
— И я тебя, душа моя, — ответил он, его губы коснулись её виска. — Всегда.
Они сидели так, обнимаясь на яхте, пока солнце поднималось выше, заливая их мягким светом. Сейран прижалась к его груди, её дыхание стало ровнее, и она знала, что с Феритом рядом она сможет пройти через всё — даже через тень своего прошлого.
— Я здесь, любовь моя, — прошептал Ферит, его голос был низким, полным нежности. Он гладил её спину, его ладонь двигалась медленно, успокаивающе, пока её слёзы не начали стихать. — Ты не одна, слышишь? Никогда.
Она кивнула, её дыхание стало ровнее, и она подняла голову, встретившись с его взглядом. Его глаза, тёмные и тёплые, были полны любви и беспокойства, и в этот момент она почувствовала, что с ним рядом может выдержать всё. Ферит улыбнулся ей, слабая, но искренняя улыбка осветила его лицо, и он коснулся её щеки, убирая влажные пряди волос.
— Давай уедем отсюда, — сказал он тихо, его голос был мягким, но решительным. — Покатаемся на яхте, только ты и я. Тебе нужно отвлечься, а море всегда тебя успокаивало.
Сейран посмотрела на него, её зелёные глаза всё ещё блестели от слёз, но в них мелькнула тень благодарности. Она не хотела возвращаться в особняк, где каждый взгляд напоминал бы ей о боли и лжи. Море было её убежищем, и Ферит знал это лучше всех.
— Хорошо, — прошептала она, её голос был слабым, но твёрдым. — Только... я хочу переодеться. Я выскочила в одной пижаме.
Ферит кивнул, его рука сжала её плечо, и он поднялся, помогая ей встать. Её ноги дрожали от усталости, но она опёрлась на него, чувствуя его силу. Он достал телефон и быстро набрал номер, его голос стал твёрже, когда он заговорил.
— Принесите на яхту одежду для Сейран, — сказал он кому-то из слуг в особняке. — Что-то легкое , и побыстрее.
Через несколько минут один из работников прибежал к причалу, неся аккуратно сложенную футболку, мягкие брюки и лёгкий бомпер. Ферит взял вещи, поблагодарив кивком, и вернулся к Сейран, которая всё ещё сидела, обхватив себя руками. Он помог ей переодеться, его движения были осторожными, почти трепетными — он натянул футболку через её голову, поправил бомпер на её шее, и даже завязал шнурки на кроссовках, когда она слабо улыбнулась его заботе.
— Ты как мама, — сказала она, её голос был хриплым, но в нём мелькнула тень шутки.
— Я твой муж, — ответил он, ухмыльнувшись, и поцеловал её в лоб. — А это значит, что я забочусь о тебе лучше всех мам на свете.
Она слабо улыбнулась, и он повёл её к рулю яхты. Двигатель тихо загудел, и судно плавно отчалило от берега, оставляя особняк позади. Ветер ударил в лицо, солёный и свежий, и Сейран вдохнула его полной грудью, чувствуя, как напряжение в её теле начинает ослабевать. Ферит стоял рядом, одной рукой управляя яхтой, а другой обнимая её за талию. Они молчали, позволяя шуму волн и ветра заполнить пространство между ними, и это молчание было мягким, умиротворяющим.
Яхта скользила по Босфору, солнце поднималось выше, отражаясь в воде золотыми бликами. Сейран смотрела на горизонт, её мысли всё ещё путались, но море и близость Ферита помогали ей дышать свободнее. Она вспомнила их первую поездку на этой яхте — тогда они были такими другими, полными страхов и недосказанности, но уже тогда она знала, что он — её дом. Теперь, несмотря на боль прошлого, это чувство стало только сильнее.
Через час, когда яхта проплыла мимо живописных берегов, Сейран повернулась к Фериту, её желудок тихо заурчал, и она смущённо улыбнулась.
— Я проголодалась, — сказала она, её голос был мягким, почти детским. — Хочу асаи боул. Помнишь, как мы пробовали его в том кафе на берегу?
Ферит рассмеялся, его глаза загорелись тёплым светом, и он кивнул.
— Конечно, помню, — сказал он, наклоняясь к ней и касаясь её носа пальцем. — Но знаешь, самый вкусный асаи боул был тот, что ты сделала своими руками. Хоть ты добавила туда слишком много гранолы и чуть не утопила меня в йогурте.
Сейран закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке, впервые за утро искренней и лёгкой.
— Ты все равно говорил что это самое вкусное блюдо в твоей жизни, — возразила она, её тон стал шутливым. — «Как ты это приготовила?» ,твои слова не мои.
— Потому что я люблю, когда ты готовишь, — ответил он, его голос стал мягче, и он наклонился, поцеловав её в висок. — Но ладно, давай найдём кафе. Моя беременная жена заслуживает всё, что пожелает.
Он направил яхту к берегу, к небольшому причалу у уютного кафе, которое они любили посещать. Когда судно остановилось, Ферит спрыгнул первым, протянув ей руку. Сейран шагнула к краю, её ноги всё ещё были слабыми от утренних эмоций, и он поймал её за талию, аккуратно спуская на землю. Её руки легли на его плечи, и она посмотрела на него, её глаза блестели от благодарности.
— Осторожно, — сказал он, его голос был полон заботы. — Я не хочу, чтобы ты упала.
— Я не такая хрупкая, — ответила она, но её улыбка была тёплой, и она позволила ему вести её к столику у воды.
Они сели на террасе кафе, окружённые шумом волн и ароматом свежесваренного кофе. Официант принёс им два асаи боула — яркие миски с тёмно-фиолетовой основой, украшенные ломтиками банана, клубникой и щедрой порцией гранолы. Сейран взяла ложку, её движения были медленными, но в её глазах мелькнуло удовольствие, когда она попробовала первый кусочек.
— Вкусно, — сказала он, глядя на Сейран. — Но твой всё равно лучше.
Девушка лишь покачала головой ,зачерпнув еще .
Они ели в тишине, обмениваясь лёгкими улыбками, и Сейран чувствовала, как тепло Ферита медленно прогоняет холод внутри неё. Море шумело рядом, ветер играл с её волосами, и в этот момент она могла притвориться, что всё в порядке — хотя бы на час.
Тем временем в особняке Корханов разгорался скандал. Гостиная, ещё недавно тихая, теперь была полна голосов, сплетённых в напряжённый клубок эмоций. Ифакат стояла у окна, её руки были скрещены на груди, а голос дрожал от сдерживаемого гнева.
— Она имеет право знать правду! — сказала она, её тон был резким, но искренним. — Сейран не ребёнок, чтобы скрывать от неё, кто её биологические родители. Вы не можете держать её в неведении только потому, что вам это удобно!
Казым вскочил с дивана, его лицо покраснело от ярости, и он ткнул пальцем в её сторону.
— Семья Шанлы — её единственная родня! — рявкнул он, его голос гремел, как гром. — Мы вырастили её, мы дали ей дом, имя! Какое право ты имеешь вмешиваться, Ифакат? Ты не знаешь, что значит быть родителем!
Гюльгюн, сидевшая в кресле, подняла голову, её взгляд был твёрдым, но спокойным. Она положила руку на плечо Орхана, который кивнул в знак поддержки.
— Казым, ты не прав, — сказала она мягко, но с силой. — Сейран — часть этой семьи, да, но она не вещь, которую можно присвоить. Если есть тайна о её прошлом, она должна её узнать. Мы с Орханом согласны с Ифакат — правда принадлежит ей.
Орхан кашлянул, его голос был тише, но не менее уверенным.
— Она заслуживает знать, кто её настоящие родители, — добавил он. — Мы не можем решать за неё, как будто она всё ещё маленькая девочка.
Казым фыркнул, его кулаки сжались, но он не нашёл, что ответить, и повернулся к Халису, который сидел в своём кресле, обнимая Хаттуч. Она тихо плакала, её лицо было скрыто в ладонях, а плечи дрожали от рыданий. Халис гладил её по спине, его взгляд был тяжёлым, полным усталости.
— Хатидже, успокойся, — сказал он, его голос был низким, но мягким. — Мы найдём способ всё исправить. Сейран просто... ей нужно время.
Хаттуч подняла голову, её глаза были красными от слёз, и она покачала головой.
— Она ненавидит меня, Халис, — прошептала она, её голос ломался. — Она сказала, что я сломала её жизнь... и она права. Я не должна была отдавать её Казыму, я знала, какой он, но я думала... думала, что так будет лучше.
Халис сжал её руку, его лицо смягчилось, но он не успел ответить, потому что Казым шагнул вперёд, его голос стал громче.
— Лучше?! — рявкнул он. — Я дал ей всё, что мог! Я воспитывал её как свою, даже если она не моя по крови! Ты не смеешь обвинять меня, тётя!
Ифакат повернулась к нему, её глаза сверкнули.
— Воспитывал? — переспросила она, её тон был полон сарказма. — Ты бил её, Казым! Ты заставлял её страдать, пока я молча смотрела !Я буду корить себя за это всю свою жизнь.Не называй это воспитанием — это было наказание для ребёнка, которого ты не хотел понимать!
Суна стояла у лестницы, рядом с Кая, её руки были сжаты в кулаки, но она молчала. Её глаза блестели от слёз, которые она сдерживала, и в её голове крутился вихрь мыслей. Она смотрела на пустое место, где должна была быть Сейран, и чувствовала, как стыд сжимает её сердце. Когда-то она хотела разлучить сестру с Феритом, мечтала о нём, завидовала их любви, и даже теперь, зная правду, она не могла избавиться от этого чувства вины. Её младшая сестра — не по крови, но по душе — страдала, а она когда-то желала ей боли. Суна опустила взгляд, её пальцы сжали руку Кая, и он молча сжал её в ответ, понимая её молчание.
Халис стукнул тростью о пол, его голос разнёсся по комнате, заставив всех замолчать.
— Хватит! — сказал он, его тон был строгим, но усталым. — Мы все виноваты перед ней, каждый по-своему. Но сейчас не время кричать друг на друга. Сейран узнает правду, если захочет, и мы поможем ей. А ты, Хатидже, перестань себя терзать. Ты сделала то, что считала правильным.
Хаттуч кивнула, но её слёзы не остановились, и она снова закрыла лицо руками. Скандал затих, но напряжение осталось висеть в воздухе, как тяжёлый туман.
На берегу Босфора Сейран и Ферит закончили завтрак. Она доела свой асаи боул, слизнув йогурт с ложки, и посмотрела на Ферита, который наблюдал за ней с улыбкой.
— Что? — спросила она, её голос был мягким, но с ноткой смущения.
— Ты красивая, когда ешь, — ответил он, его глаза блестели. — И когда злишься, и когда плачешь... всегда.
Она закатила глаза, но её щёки порозовели, и она протянула руку, коснувшись его пальцев.
— Спасибо, что увёз меня, — сказала она тихо. — Я не знаю, что бы делала без тебя.
Ферит сжал её руку, его взгляд стал серьёзнее.
— Ты никогда не узнаешь, — ответил он. — Потому что я всегда буду рядом.
Они поднялись из-за стола, и он обнял её за плечи, ведя обратно к яхте. Море шумело, солнце поднималось выше, и Сейран знала, что впереди её ждёт ещё много вопросов, но с Феритом рядом она чувствовала, что сможет найти ответы — и, возможно, себя.