Глава 17
Подъехав к замку я увидела неухоженный заросший кустарником двор. Брусчатая дорожка уже давно не подметалась, на газонах рядом сорная трава, двор производил вид унынылого запустения. Наш кучер остановился возле ворот, подъехать ближе к крыльцу не было возможности. Тэхен подал мне руку,и я вылезла из коляски. Вот такой у меня здесь отчий дом.
— Готова? — в голосе мужа я услышала осторожность и желание меня поддержать, неужели внутри всё ещё хуже?
— Да, пойдем, — ответила я, и мы направились к входной двери серого замка герцога Кима, моего здешнего родителя.
Возле тяжёлой двери пришлось задержаться, она была закрыта, а достучаться получилось не с первого раза. На пороге нас встретил сам Джексон, судя по всему, что я уже видела, слуг в этом замке не было.
— Неужели уже надоела? — хрипловатым голосом с ноткой издёвки произнёс мой отец вместо приветствия.
— Здравствуй, папа, — пропустила я его высказывание мимо ушей, — разреши войти.
— О, Дженни, — Джексон недовольно поморщился, — только не говори мне, что ты сама от него бежишь? Я итак в глубокой яме по вине твоего муженька, а если ты вернёшься, так вообще погрязну там по уши.
— Не думаю, что твоё положение может быть ещё хуже, дай войти и посмотреть, как ты тут живёшь, — я подвинула этого пожилого, но ещё статного человека.
От Джексона несло застарелым потом и перегаром, одет он был в домашний халат не первой свежести, седые волосы нечёсаны, лицо помято, и под глазами рыхлые мешки. Протиснувшись мимо него в холл я отметила, что здесь совсем не лучше, чем снаружи. На улице хотя бы был свежий воздух, здесь только застарелый смрад.
Тэхен молча вошёл за мной, наблюдая за моими реакциями и готовый в любой момент меня поддержать. А я поочередно подходила к каждому окну и открывала ставни, чтобы проветрить помещение.
— Чего хозяйничаешь? Мой замок, как хочу, так и живу, — пробурчал Джексон и плюхнулся в ближайшее кресло, достав из кармана бутылку темно-зеленого цвета.
Он сделал несколько больших глотков, воткнул пробку на место и крякнул от удовольствия, пряча ёмкость обратно в карман.
— Не надоело так жить? — вернулась я от окон к холодному камину возле которого стояли кресла.
Отец сидел в одном из них, Тэхен стоял рядом, видимо не желая сажать своё тело на пыльную обивку.
— Тебе то что? Устроил твоё будущее и ладно, теперь доживаю, как умею, — огрызнулся он, нисколько не тяготясь своим положением. — А ты чего такая дерзкая стала? Неужели с муженьком спелась и замок у меня отхапать приехала?
На его лице отразился неподдельный страх, прикрытый маской презрения.
— Не переживай, этого и в планах не было, — успокоила я своего родителя.
— Так зачем тогда припёрлись? Я помирать пока не собираюсь, а чужие научения по поводу моего образа жизни слушать не обязан и не хочу. Так что говорите, что хотели, и выметайтесь в своё уютное гнёздышко.
Мне показалось, что за всей этой бравадой, произнесенной с открытым вызовом сидит глубокая скрытая от всех обида. Возникло мимолётное желание обнять и пожалеть, но окинув взглядом всё, что нас здесь окружала и фигуру отца в том числе, я быстро отказалась от этого порыва. Человек, сидящий передо мной в старом кресле, явно не ждал жалости. Его устраивало положение, в котором он пребывал, и что-то менять он был не настроен.
— Я просто хотела посмотреть на тебя, и на то, как живёшь, — с сожалением в голосе произнесла я.
— Насмотрелась? — ожидать от него другой реакции было бы глупо.
— Да, если я предложу тебе помощь, примешь?
Джексон громко рассмеялся:
— Ты сначала спроси у своего жадного мужа, предложит ли он мне помощь? Он же обобрал меня до нитки, — бросил он обвинение в сторону Тэхена.
— Всё что я у тебя забрал было заложено у ростовщиков, — грубо напомнил ему Тэхен, не выдержав нападки, — если бы я этого тогда не сделал, ты и твоя дочь сейчас жили бы на улице.
— Добродетель ты наш, — язвительным тоном изобразил Джексон благодарность, — спас меня и мою кровинушку от голодной смерти. Как-нибудь бы прожили и без твоего широкого жеста.
Я смотрела на своего здешнего отца и понимала, что никакой родительской любви здесь нет. Не знаю каким он был раньше, когда я жила с ним, но сейчас он явно не расположен к общению.
— Поедем отсюда, — попросила я Тэхена, понимая, что идея проведать отца была не лучшей.
— Правильно, проваливайте! Можете больше ко мне не приезжать, я в вашей помощи не нуждаюсь.
Он даже не поднялся с кресла, чтобы проводить нас или хотя бы запереть дверь. Щемящее чувство в груди будто из прошлого девушки, в тело колодой я попала, вызвало на глазах слёзы. Не понимая почему, и не контролируя реакции своего тела, я надрывно плакала, сидя в коляске мужа. Тэхен непонимающе смотрел на меня и пытался успокоить, а я всё никак не могла взять себя в руки.
Поездка до дома мужа была длинной, слёзы кончились, вместе с ними закончились и силы. Было такое ощущение, что из меня высосали всё что можно, осталась одна оболочка. Тэхен всю дорогу крепко держал меня за руку, давая понять, что я не одна, и он рядом. Это меня поддержало, когда мы въехали в ворота замка, я благодарно посмотрела ему в глаза и тихо произнесла «спасибо».
Он повел себя очень благородно, не стал давить на больное, передёргивать разговор с отцом, вытаскивать из меня объяснения тем чувствам, которые я испытала во время этого визита. Муж либо молчал, либо пытался отвлечь меня другой темой. За это я была ему действительно благодарна. После ужина я ушла к себе и сразу же легла в кровать, чувствуя слабость во всем теле и тупую головную боль.
Тэхен заглянул ко мне перед сном, подошёл к кровати и присел рядом.
— Если бы я знал, что это произведет на тебя такое впечатление, я ни за что бы тебя туда не повез, — сказал он с сожалением и погладил меня по голове, как маленькую девочку.
— Ты ни в чем не виноват, — ответила я, — я сама не ожидала, что это станет для меня таким тяжёлым испытанием.
— Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил он.
— Я хочу побыть одна, — не то чтобы я была сильно расстроена из-за поведения своего здешнего отца, скорее мне хотелось разобраться в своих внутренних ощущениях, которые вызвали такую неожиданную бурю эмоций.
Как я, совершенно не помня своё прошлое и не зная человека, который был моим отцом, испытала чувство жалости, страха и обречённости одновременно. Откуда это во мне. По отношению к Тэхену таких ярких эмоция я не испытывала.
— Ты уверена, что не хочешь поговорить? Я бы мог многое объяснить в поведении твоего отца, — Тэхен видимо не хотел бросать меня одну и поэтому всячески пытался зацепиться хоть за что-то лишь бы остаться.
— Нет, разреши мне сегодня побыть одной, — повторила я свою просьбу и отвернулась к окну.
Тэхен наклонился и поцеловал меня в щёку.
— Если что, я в своей спальне, можешь прийти в любое время, — сказал он, поднимаясь с моей постели.
— Спасибо, — поблагодарила я даже не повернув головы.
Дверь за мужем закрылась и я с облегчением выдохнула. Да, такого я от себя не ожидала. Видимо девочка Дженни была не такой уравновешанной, как я, и часто предавалась унынию. Сейчас нужно собрать себя заново, вспомнить кто я и расставить всё что я увидела по полочкам. Джексон не любит свою дочь, он ведёт аморальный образ жизни и не приветствует никакого вмешательства. Значит, не стоит к нему больше соваться.