Сосновый Бор

— Рома-а-а-а!

Рома проснулся от криков, которые доносились с улицы. Парень выглянул в окно и увидел внизу Лёву.

"И что он здесь делает? Мне кажется, вчера достаточно пообщались".

— Чего тебе?! — раздражённо крикнул юноша.

— Выходи! Пошли землянику собирать!

"Какую, к чёрту, землянику?! Он больной? Ради этого стоило меня будить своими визгами?!", — вспылил про себя Рома. Он был полон негодования и досады.

— Что ты несёшь?..

— Спускайся, говорю! И лес заодно покажешь!

"Не хочу я тебе никакой лес показывать! И землянику долбаную собирать! Свалился на мою голову...", — Рома был определённо не в духе. Однако он понимал, что пока лучше держать себя в руках.

— Лёв, ну давай в другой раз, а?

— Ну я прошу тебя!

— Нет. Я... спать хочу! — Роме очень не хотелось идти куда-либо, но ещё меньше он хотел становиться приятелями, товарищами или друзьями с новым соседом. Ромка просто не видел в этом смысла: это нужно узнавать друг друга, сближаться... Для чего? Чтобы потом расстаться? И зачем тогда всё?

— Хорош спать! Уже давным-давно пора вставать!

— Всё равно — нет!

— Ром, ну я прошу тебя! Я ж не отстану, — улыбнулся Лёва, его золотые кудри с озорством развевались на ветру.

Рома тяжело вздохнул — спорить было бесполезно. Как бы ему ни хотелось иначе, придётся уступить и согласиться на прогулку. Один раз погуляет — и Лёва, может, отстанет. Потерпеть ведь можно...

— Ладно... дай мне пять минут...

Прежде чем спуститься, Ромка привёл себя в порядок, потом заглянул на кухню и прихватил с собой бутерброд. Мать поинтересовалась, куда это её чадо так спешит, а когда узнала, что сын идёт за земляникой с новоиспечённым товарищем, и вовсе растаяла от радости:

— Чудесно! Как чудесно! Держи — будете сюда бросать, — с улыбкой сказала женщина и протянула две глубокие кружки.

Екатерина Сергеевна была безмерно счастлива: теперь её любимый сын не станет бродить по окрестностям в одиночестве, словно какой-нибудь отшельник. Это действительно беспокоило её с тех пор, как Ромка разошёлся с друзьями детства.

Рома вышел на улицу и протянул одну чашу Лёве.

— На, — сказал он с пренебрежением. — Сюда кидать свою землянику будешь.

Лёва поблагодарил, и парни отправились в путь. Выйдя за пределы дачи, они прошли немного по пыльной дороге и на развилке свернули направо: именно там была самая чаща леса.

Молодые люди шагали и молча наслаждались звуками природы. Рома даже удивился, что балбес-говорун Лёва не что-то оживлённо рассказывал, а тоже прислушивался к пению птиц и шелесту листьев.

— Не думал, что ты умеешь молчать, — не удержался Ромка от ехидного замечания.

— Поверь, ещё как могу! — усмехнулся Лёва. — Просто очень люблю природу, в такие моменты предпочитаю слушать её голоса.

— Ну, ничего себе! Значит, буду тебя почаще выводить в лес, — приподнял брови Рома, продолжая глумиться.

— О-о-о, значит, ты всё-таки нацелен со мной дальше общаться? — в тон ему ответил кудрявый юноша.

Рома осёкся и закатил глаза: сам себе яму вырыл!

— Ничего я не... А как ты понял, что я правда не собирался?

— Действительно, как? — ерничал товарищ. — У тебя на лице всё написано! Да и вчера ты не особо стремился со мной разговаривать.

— Ой, закрой рот, а? — Рома закатил глаза и пробурчал себе под нос. — Ищи свою землянику молча, а то ещё спугнёшь...

Лёва тихо хихикнул, но ничего не ответил.

Сбор начался. Юношей окружали высокие хвойные и лиственные деревья; сквозь кроны пробивались солнечные лучи, воздух был наполнен душистыми ароматами. Везде царила красота. Владычица-природа очаровывала своей таинственностью и великолепием. Где-то стучал дятел, где-то перекликались птицы... Звуки леса действовали на Рому умиротворяюще: раздражение как рукой сняло, а сбор ягод оказался приятным занятием.

— Я почти половину кружки собрал! — засиял Лёва.

— Да как?! У меня от силы пять жалких ягод... — проворчал Ромка.

— Надо искать лучше.

— Так я разве виноват, что ты всё себе кидаешь и мне ничего не достаётся?

— Нет, ты не понял. Надо искать лучше! — Лёва сделал акцент. — Ты приглядись внимательнее и найдёшь целый мир!..

— Земляничный? — хмыкнул Рома.

— Ну, не смейся! Послушай меня — найдёшь ку-у-учу ягод. Порой надо просто обратить внимание на мелочи... Вот ты смотрел под тем кустом?

— Под тем? — Филатов указал пальцем. — Да какой это куст? Стоит куцый кустик... Что там может быть? Всё и так видно и ясно.

— А ты подними лист — может, что и найдёшь, — протянул собеседник.

— Ладно, — Рома фыркнул и потянулся к листочку костяники.

Он не надеялся увидеть под растением ягоды, был уверен в своей правоте, что необязательно смотреть под каждый росток. Однако, приподняв лист, действительно нашёл землянику — и очень удивился.

— Я же говорил, — довольно улыбнулся Лёва.

Сбор продолжался ещё долго. Юноши успели покидать пару земляничек в рот и насладиться сладким вкусом. Рома, последовав совету, искал ягоды под каждым растением и заходил в самые заросли.

Шорох. Парень поднял глаза — вдали стоял силуэт человека. Серые шорты с заплатками, белая майка, лёгкая мышиного цвета жилетка; белые короткие волосы были немного всклокочены. Судя по фигуре — худенький подросток, но его лицо скрывала маска зайца.

Рома вспыхнул. Маска. Зверя. Воспоминания о странном типе с "лисьей мордой" всплыли в голове. Внутри заново разгорелась злость — то самое желание побить дурака, который повстречался ему у озера... А тут отличный шанс: не лис, конечно, но тоже "зверь".

Юноша оставил кружку с земляникой и рванул к мальчику в заячьей маске — тот тут же пустился наутёк. Рома бежал сквозь колючие ветки, спотыкаясь о кочки и пни. Внутри кипела ярость и одновременно — любопытство: куда побежит "зайчишка"? встретится ли по пути "лисья морда"?

Сердце билось, как бешеное, дыхание сбивалось. Всё происходящее походило уже на настоящую погоню.

Незнакомец бежал слишком быстро, будто он и правда заяц, а не человек. Силы покидали Рому. Он остановился, согнулся и упёрся руками в колени, пытаясь выровнять дыхание.

— Да ну... тебя! — произнёс он, ловя ртом воздух. Незнакомец уже скрылся.

Вокруг — ни души.

"Да... угораздило же меня понестись за каким-то придурком в самую чащу... Ладно, надо выбираться отсюда. Дорогу я быстро найду. Надеюсь".

Однако, как Рома ни петлял, он всё равно возвращался к тому самому трухлявому пню.

"Я что, кругами хожу?! Как так?!", — рассерженно подумал он, сел на бревно и подпер щёку рукой.

"М-да, занесло же меня..."

В животе заурчало. "Ещё и есть хочется!"

Вот так беда и приключилась: он один в дремучем лесу, голодный, ходит кругами и никак не может выбраться...

Вдруг вдали послышались голоса.

"О! Неужели в этой глуши есть люди? Наверное, в палатках сидят... Надо к ним сходить и обратиться за помощью. Может, ещё и накормят!"

Рома пошёл на звук почти вприпрыжку. Но чем ближе он подходил, тем страннее становились голоса. Почувствовав неладное, он решил не выходить на свет. Прижался к стволу широкого дерева и осторожно выглянул — густая листва надёжно скрывала его.

Увиденное ошеломило.

"...Набрёл на сектантов... Молодец! Ну, молодец!"

Люди в пыльных лохмотьях стояли кругом. Внутри один пытался разжечь костёр. Они что-то монотонно бормотали, затем всё громче и громче. Начали ходить вокруг пламени: один бил в бубен, другой играл на дудочке...

Рома пригляделся — на лицах были маски зверей.

"Опять?! Так вот где эта шайка идиотов обитает! М-да... правда, идиотов!"

Несмотря на неприязнь, он не собирался "бить им всем морды", как клялся раньше. Он продолжал наблюдать — любопытство пересилило раздражение.

Рома успел рассмотреть маски на лицах: "кабан" бил в бубен, «овечка» играла на дудочке, "сова" разжигала костёр, а "лисица" и "лис" громче всех завывали какую-то какофоничную мелодию.

"Лисья морда!", — Ромка раскрыл глаза. Сердце юноши забилось чаще от подступающего адреналина, гнев снова охватил всё его тело. Рома имел незаконченное дело, которое томило его все эти дни.

— Увижу ещё раз — тут же морду твою лисью набью... И слетит твоя дурацкая оболочка... — одними губами прошептал Ромка, вспоминая собственные слова, сказанные на берегу озера.

Однако парень не решался пошевелиться. Он не был уверен, не обернутся ли его действия провалом — и не придётся ли потом собирать свои косточки по всему лесу. Кто знает, что у этих чудаков на уме? Может, это и вовсе дикие лесные отшельники. Их много, а он один! И всё же Ромка не отводил серых глаз от странных людей и их причудливого обряда, суть которого оставалась для него загадкой.

Когда огонь вспыхнул и костёр разгорелся, странные завывания сменились громким свистом "кабана" и более задорной мелодией дудочки, а размеренные хождения по кругу превратились в быстрый хоровод и танцы с бубном. Рома наблюдал за всем, как зачарованный:

"Какие же они странные..."

Музыка становилась громче и вызывала у Ромы странные ощущения: голова шла кругом, по коже пробегал морозец. Парень зажмурился и прикрыл уши — ему становилось всё хуже и жутче от происходящего, особенно от осознания, что он здесь единственный нормальный человек. Если раньше ещё были надежды на помощь со стороны незнакомцев, то теперь Рома ясно понимал: он забрёл к каким-то загадочным язычникам, и далеко не факт, что они помогут ему вернуться домой.

"Ещё и завербуют... Надо выбираться отсюда поскорее и бежать как можно дальше!", — занервничал несчастный.

Мелодия долго не прекращалась, но затем внезапно оборвалась. Рома не сразу это заметил, а когда ощутил нависшую тишину, медленно открыл глаза... И душа его ушла в пятки.

"Звери" стояли неподвижные и пристально смотрели на него своими бездонными глазами — чёрными дырами, в которых была лишь пустота, способная гипнотизировать и затягивать в омут. Юноша не мог вымолвить ни слова — его охватил ужас, животный страх. Кто же стоит перед ним? Одних этих жутких, безжизненных взглядов хватало, чтобы кровь стыла в жилах, а волосы вставали дыбом. Спина покрылась холодным потом, ноги перестали слушаться и словно приросли к земле — Рома будто окаменел.

Тут "лисица" залилась нечеловеческим смехом, напоминающим мерзкий визг:

— Давай играть в догонялки!!!

Рома будто язык проглотил. Противный хохот эхом раздавался в голове, он не выдержал — взревел и бросился наутёк. Ромка бежал, спотыкаясь о пни, падал, снова вставал и мчался со всех ног; дыхание было сбито, в глазах всё плыло от ужаса, пробирающего до костей. Он чувствовал, что за ним гонятся и вот-вот схватят. Острые ветки лезли в глаза, и Рома нёсся, зажмурившись; споткнулся об очередную кочку и сильно упал, прокатившись по земле.

Парень застонал от боли и распахнул глаза, готовясь к тому, что его сейчас поймают и будут делать невесть что — однако поблизости никого не оказалось. Тяжело пыхтя, юноша поднялся на руках и огляделся: он оказался в поле, а значит, дом рядом!

Рома окончательно встал и побрёл по тропинке к роднику. Дойдя до него, бедный Ромка отпил прохладной воды и умылся, пытаясь прийти в себя, а затем двинулся через небольшой лесок к дому.

Он шёл, как в тумане, переваривая всё, что приключилось:

"Зачем я за тем "зайцем" побежал... Пусть эти придурки ничего мне не сделали, но они очень жуткие... Особенно эта мерзкая "лисица" со своим хохотом..."

Дойдя до ворот дачи, к нему тут же выбежали мать, отец и Лёва. Их лица отражали ужас, который сменился облегчением — но ненадолго:

— Что с тобой произошло?!

— Ты куда пропал?!

— Ты где так извалялся?! Почему ты весь грязный? — мать отряхнула его одежду. — Почему ты весь в ссадинах? Лёва сказал, что вы спокойно собирали землянику, а потом ты исчез! Одна кружка стояла на земле, а тебя нет!

— Ром, ты где был? — глаза Лёвы были полны волнения. — Сначала я подумал, что ты решил меня разыграть и «сбежать» от меня, но я тебя звал-звал, а ты не отвечал... Потом нашёл кружку, которую ты оставил... Я так испугался! Я почти весь лес прочесал...

— Рома, больше так не делай, — нахмурился отец. — Не заставляй нас переживать. Расскажи по порядку, что произошло.

Ромка растерянно поморгал. Родители и Лёва засыпали его вопросами! И как он объяснит, что с ним произошло? «Мам, пап, я увидел мальчика в заячьей маске, погнался за ним и набрёл на сектантов! Они орали что-то невнятное, разжигали костёр и водили хоровод! Я перепугался и убежал!» — это же звучит смешно! Надо было придумать что-то более вменяемое.

И он быстро сообразил:

— Да, сначала я хотел разыграть Лёву — спрятался от него, а потом решил прогуляться по лесу...

— А что с твоим видом? — нахмурилась мать.

— Я пошёл в сторону заброшенного лагеря, а оттуда на меня напала свора собак! Вот я и бежал со всех ног: спотыкался, падал... Еле удрал! — на одном дыхании выпалил Рома. Врать ему труда не составляло, но он не был лгуном! Ложь во спасение ещё никому худо не делала.

— Ты бы ещё до темноты носился! Мать и так не находила себе места, — серьёзно заявил отец.

Рома взглянул на небо: действительно, уже вечерело... Как он этого раньше не заметил? Неужели время так быстро пролетело? Странно...

После холодного душа Рома сидел на кровати, а мать пришла и стала аккуратно мазать ссадины. В её глазах читались забота и любовь.

— Знаешь, Ромка, — промурлыкала она. — В детстве ты так любил играть во дворе с ребятами... То через забор перелезали, то по деревьям скакали — чего вы только не делали! И ты очень часто ранился. Каждый раз, когда я пыталась тебе обработать ссадины или помазать синяки, ты брыкался и всё время убегал...

Рома хмыкнул, Екатерина Сергеевна улыбнулась:

— Ты рос очень подвижным ребёнком...

Сердце Ромки начало таять: так уютно, так хорошо было от материнской ласки, как в детстве! Чувство защищённости и любви. Тем не менее юноша сохранил равнодушное выражение лица — ему было неловко по какой-то непонятной причине. Его переполняли противоречивые чувства: с одной стороны — тёплая волна нежности и лёгкой тоски от воспоминаний, а с другой — ощущение, что этот момент слишком личный, почти священный.

— Спасибо, мам, я в порядке, — буркнул Рома.

— Тогда отдыхай, ужин скоро будет готов, — мать покинула комнату.

Рома лёг на кровать. День выдался слишком насыщенным, даже чересчур... В голове роились разные мысли, но воспоминания о тех чудаках в глуши не давали покоя: кто они? Что делали? Как заметили Рому? Столкнётся ли он с ними ещё раз? Злые эти «звери» или добрые? Что за обряд они проводили?

Слишком много вопросов, но пока — ни одного ответа...