Disasterology • phan + ptv [rus]

На следующий день совершенно ничего не происходит. Кроме того, что Фил целый день не видит ни Вика, ни Дэна. Нельзя сказать, что он не рад последнему — «облегчение», возможно, более подходящее слово — но первое его немного беспокоит. Вик всегда появляется в школе, даже если не идёт ни на один урок (что случается довольно часто). Майк тоже не знает, где он — говорит, что не видел Вика с тех пор, как утром вышел из дома, подумав, что он просто опоздает, и это беспокоит Фила ещё больше. Впрочем, он не может уйти из школы раньше, он отвечает, когда к нему обращаются, и весь день только и делает, что беспокоится. Он идёт на все уроки (впервые у него нет музыки) только для того, чтобы избежать разговоров с другими людьми. Работа вытесняет мысли из его головы, мысли, которые в течение дня постепенно становятся маниакальными, безумными и странными.

Впрочем, в конце концов наступает пора идти домой, и он выбегает с химии сразу же, как звенит звонок, несмотря на вопли мистера Матару вернуться немедленно в класс.

Первая остановка — дом Вика.

Он вытаскивает клочок бумаги, на котором Майк коряво нарисовал отвратительную карту пути к их дому от школы — сам он после занятий вместе с Леоном идёт к Тони, так что никто не может проводить Фила к Вику — и внимательно его разглядывает. Ему нужно или повернуть налево, или спуститься под землю. Он полагает, что первое, потому что второе было бы сложно, и бежит по улице, сбивая по пути с ног детей помладше. Он даже не останавливается, чтобы извиниться (или выслушать их гневные крики), и его заносит, когда в конце дороги он останавливается и пытается разобрать, что за хрень нарисовал Майк. Ему было сказано, что это недалеко, через две улицы или вроде того, ближе, чем дом Фила, и он поворачивает налево и припускает вдоль дороги, выискивая взглядом дом 53. Если он ошибся, то может просто побежать по другой дороге или в гневе позвонить Майку и спросить, почему он ни хрена не умеет рисовать. Он же ходит на ИЗО, ради всего святого, он должен быть в состоянии нарисовать такую простую вещь, как карту.

Фил доходит до дома 46, когда понимает, что он не на той стороне, и когда он переходит дорогу, его едва не сбивает машина, и он отскакивает в сторону именно тогда, когда из окна ему грозят кулаком. Фил демонстративно перескакивает через машину, запрыгивает на тротуар и бежит в сторону дома 53. Всё или ничего, верно?

Он звонит в дверной звонок. Никто не отвечает. Он звонит ещё раз и получает то же самое.

Фил возвращается на дорожку, ведущую к улице, вытаскивает сотовый и набирает номер Майка, молясь, чтобы тот ответил. К счастью, Майк поднимает трубку на третьем гудке.

— Йоу, — говорит он. — Ты нормально всё нашёл?

— Не знаю, я повернул налево в конце дороги, правильно? — спрашивает Фил.

— Да. Он не отвечает?

— Нет. Он внутри, так?

— Не знаю, — отвечает Майк, и даже в его голосе слышно, что он на грани паники. — Иди к правой стороне дома, там есть калитка, через которую ты сможешь попасть в сад.

— Стой, я пока телефон в карман положу, — говорит Фил, суёт телефон в карман и обегает дом справа. Через калитку довольно легко перебраться, так что он скидывает сумку, разбегается и перемахивает сверху, болезненно приземлившись на ноги и чуть не переломав лодыжки.

Ой, блядь.

— Ладно, — говорит он, запыхавшись, когда вытаскивает телефон из кармана. Он потирает ноющую лодыжку и выпрямляется в полный рост. — Куда теперь?

— Попробуй в заднюю дверь, она обычно не заперта, — говорит Майк.

Фил, прихрамывая, идёт к двери в патио, дёргает за ручку и со вздохом качает головой.

— Заперто.

— Ладно, — говорит Майк, и в его голосе определённо слышна паника. — Мы никогда не запираем эти двери. Вот дерьмо. Под цветочным горшком лежит ключ, под вторым справа вроде...

Фил ничего не говорит — он двигает второй горшок справа и находит под ним ржавый ключ.

— Нашёл, — говорит он, вставляет ключ в скважину и входит внутрь.

Боль в его ноге начинает утихать, так что он осторожно опускает на неё больше веса. Когда боль не усиливается, он ступает нормально, входя в дом и бездумно бросая ключ на пол. Ему нужно найти Вика, что, если он в беде? В его голове возникают шрамы на руках Вика, и он делает резкий вдох. Вот дерьмо.

— Майк, где находится комната Вика?

— Наверху, вторая справа.

Но Филу даже не приходится идти в спальню Вика, потому что он замечает на столе листок бумаги с его женственным почерком.

На мосту.

Это всё, что написано, ни больше, ни меньше. На мосту. На каком мосту? Что он делает на мосту?

— Он оставил записку, в которой сказано «на мосту», — взволнованно говорит Фил. Майк тихо ругается.

— Так, — говорит он. — Иди к переднему окну, выгляни в него.

Фил слушается и подходит к большому окну в передней части комнаты.

— Да? — говорит он. Там нет никакого моста.

— Посмотри направо, видишь конец дороги?

Если он выгнет шею так, что чуть не сломает её, то да, видит. Фил озвучивает это Майку, который отвечает, что всё так.

— Отлично. Иди до конца дороги, затем направо. Иди по грунтовой дороге, пока не дойдёшь до моста. Поторопись, я не знаю, что он задумал. Я буду там как только смогу.

Фил ничего не отвечает; он суёт телефон в карман, даже не сбросив вызов, выбегает из передней двери и направляется по улице (которая по-идиотски длинная, и чем дольше он бежит, тем длиннее она кажется, хотя это, возможно, из-за его плохой физической формы), повернув в конце направо, как сказал Майк. Конечно, там есть грунтовая дорога, ведущая в небольшую гущу деревьев. Но Фил видит, что через них пробивается какой-то свет, и бежит через эти деревья.

Оказывается, что в конце этой то ли тропы, то ли дороги есть каменный мост. Вик там, он стоит... стоит наверху грёбаного парапета.

Вик! — кричит Фил, но тот даже не оборачивается. Ветер развевает его волосы, хоть они и частично спрятаны под шапкой, и он почти похож на ангела.

— Вик! — повторяет Фил, подходя ближе. — Вик, спускайся.

— Здесь так спокойно, — мечтательно произносит Вик, как будто Фил ничего не говорил. — Как будто... как будто все мои заботы и проблемы исчезли.

— Спускайся, — повторяет Фил, пытаясь не сойти с ума. Что, если Вик прыгнет? Фил не видит, насколько там высоко, что само по себе беспокоит, ведь это значит, что там достаточно высоко, чтобы Вик разбился. Что, если Фил не сможет отговорить Вика от прыжка?

— Я пришёл не прыгать, — говорит Вик. — Я пришёл подумать.

— Почему тебе для этого обязательно там стоять? — говорит Фил. — Ты не можешь спуститься и подумать? Я за тебя волнуюсь.

— А ты попробуй, — предлагает Вик. — Давай, поднимайся.

Он разворачивается и протягивает Филу руку. Тот нерешительно стоит на месте. Он не хочет подниматься. Что, если он упадёт? Он не хочет умирать. А если он упадёт, держа Вика за руку, то понесёт ответственность и за смерть Вика.

— Нет, — говорит он. — Спускайся.

— Я не спущусь. Поднимайся.

— Вик.

— Давай, попробуй. Что тебе терять?

— Мою жизнь?! — говорит Фил.

— Я не дам тебе упасть, — говорит Вик, и его карие глаза серьёзны. — Обещаю.

Фил колеблется ещё мгновение, после чего отвечает — слишком долгий момент, потому что его хватило, чтобы иррациональная мысль взяла верх.

Сделай это, шепчет она. Будет весело.

Фил медленно направляется к Вику, берёт его протянутую руку и поднимается на обветренный камень парапета, глядя на зелень деревьев позади себя. Вик прав. Фил никогда в жизни не был настолько расслаблен. И впрямь кажется, что все его беды исчезли. Он слышит, как плещется внизу вода, в окружающем их лесу стрекочут сверчки, а рядом с ним дышит Вик. Он чувствует, как ветер колышет его волосы и обдувает тело, солнце освещает их, заставляя Фила повернуться к нему лицом, закрыть глаза и раствориться в этом внезапном спокойствии. Он всё ещё держит руку Вика, но не отпускает.

Впервые за долгое время он ощущает себя свободным.

-----

Майк появляется примерно через две минуты и как маньяк орёт на обоих, чтобы они спускались. Вик открывает глаза, поворачивается к Филу, а затем закатывает глаза и спускается с парапета, увлекая Фила за собой. Мак ещё какое-то время орёт на них, в основном на Вика, какой он больной идиот, и что он его matarte или что-то вроде этого.

Он гневно ведёт Вика домой, продолжая бормотать что-то про te voy a estrangular, оставив Фила самого искать дорогу домой.

Как-то у него это получается, он блуждает по улицам, пока не находит знакомые окрестности и понимает, что это дальний конец его улицы. Она тоже ужасно длинная, так что он бредёт по ней целый световой год, пока не добирается до своего дома. Замечательно.

Он легко шагает по дороге, пиная всё на своём пути, засунув руки в карманы, ведь школьной сумки у него нет. Пофигу, можно подумать, что он ей пользуется. Вик или Майк завтра её принесут.

Фил просто идёт по улице, бесцельно задумавшись, когда дверь с щелчком открывается.

— Фил! — зовёт голос, и Фил всматривается в сумрак впереди, чтобы увидеть, кто это. Похож на Леона, так что он подходит ближе, подскакивая на ходу... пока не понимает, что это не Леон. Это Дэн.

— Чего ты хочешь? — спрашивает Фил, и его голос звучит холодно, на удивление даже для него самого.

— Поговорить, — говорит Дэн, снова закрывая за собой дверь. На нём узкие чёрные джинсы и серая толстовка, которая облегает его тело в правильных местах, и Филу требуется вся его сила воли, чтобы не дать своим глазам жадно блуждать по телу Дэна.

Он выбрасывает эту мысль из головы и вместо этого хмуро смотрит в сторону Дэна.

— Ладно, говори. — Он вызывающе скрещивает руки. Дэн вздыхает и качает головой с едва заметной, почти доброй улыбкой. Филу хочется сцеловать её с его губ. А после этого ударить его за то, что он бесит, и вообще, тот ещё мудила.

— Мы можем пойти куда-нибудь... в укромное место? — спрашивает Дэн.

— Куда, например? — Дэн пожимает плечами.

— На мост?

Фил закатывает глаза — он только что пришёл оттуда, а теперь ему придётся туда возвращаться, а уже темнеет — но кивает. Дэн идёт по дороге, а затем по тропе бок о бок с Филом, они ничего не говорят и даже не смотрят друг на друга, даже краем глаза, пока не доходят до моста. Стемнело уже настолько, чтобы в лесу мерцали звёзды, слишком далёкие от любого лишнего света, который мог бы их заглушить.

— Хорошо, — говорит Фил, повернувшись к Дэну лицом. — Говори.

— Садись, — просит Дэн, указывая на мост. Фил вздыхает, но он уже не боится, после того, как стоял там, он перекидывает ноги через парапет и свешивает их в темноту. Он даже не видит воду под ними, хоть и вглядывается внимательно, пока Дэн устраивается рядом.

— Ты говорил с Хайми, — спустя какое-то время говорит Дэн. Фил ничего не отвечает. — С Виком говорил? — Фил по-прежнему ничего не говорит. Дэн вздыхает.

— Ты знаешь, что они лучше подходят друг другу, Фил, — мягко говорит он. — Ты знаешь, что был его фонарём.

— А он был моим, — тихо говорит Фил. — Ты вложил в это двойной смысл. — Фил не видит Дэна, но практически слышит его улыбку.

— Да, — признаётся Дэн. — Точно.

На некоторое время они снова замолкают, но затем Дэн говорит.

— Здесь красиво, — замечает он.

— Я почти ничего не вижу, — говорит Фил. — Чёртова темнотища.

— Вот именно, — говорит Дэн. — Разве темнота не кажется тебе... красивой?

— Не особо. Она тёмная.

— Она прекрасна, потому что ты не знаешь, что там.

— Я бы посчитал это чертовски пугающим. За нами прямо сейчас может прятаться убийца.

— И скажи мне честно, что ты не хотел бы прямо сейчас умереть.

Фил открывает рот — конечно, я, блин, не хотел бы этого, я не хочу умирать, ты что совсем из ума выжил? — но ничего не говорит. Потому что он бы не был против.

И это самая ужасающая идея, которая когда-либо у него была.

— Так я и думал, — говорит Дэн, и в его голосе слышна улыбка.

Фил хмурится, и ещё на несколько секунд они погружаются в тишину.

— Посмотри наверх. — Фил подчиняется. — Что ты видишь?

— Звёзды. А что видишь ты?

— Начало, — говорит Дэн. — Конец. Рождение и смерть, прямо над нами, прямо у нас на глазах, красота во всём.

— И здесь нет фонарей, — бормочет Фил.

— Именно. Только звёзды. Только начало, только конец. Только я, только ты. Только мы.

Рука Дэна нащупывает его руку в темноте, их пальцы переплетаются, пока они сидят там, глядя в ночное небо, а под ними течёт вода.

Только они.