Disasterology • phan + ptv [rus]

  Первая странная вещь, которую замечает Фил на следующий день — это то, что Вик на него не смотрит. На самом деле, он не смотрит ни на кого, а только срывает траву и бросает её обратно на землю. Фил смотрит на него с неодобрением, но ничего не говорит — наверное, он просто вымотан из-за учёбы, семьи или ещё чего-то. Он выкидывает это из головы.

Следующее, что замечает Фил — это то, что Хайми не сидит рядом с Виком, как обычно. Это вводит его в некоторое замешательство, но кажется, что Вик вовсе не против. Может, у них случилась ссора, какая-то любовная перепалка — Фил спросит Вика потом.

Третье, что замечает Фил — это то, что Вик идёт на уроки.

Это не должно быть странным, но так и есть. Вик всегда говорит, что он лучше будет счастлив, чем будет получать хорошие оценки, ведь оценки и посещение уроков не делают его счастливым. Он ценит своё здоровье выше дурацких экзаменов, и в глубине души Фил согласен. Но он ещё заставляет себя приходить на пару уроков — так, чтобы хотя бы получить высший балл на экзаменах — но он не получает от них никакого удовольствия, почти как Вик. Так почему же Вик ходит на уроки?

За обедом царит подавленная атмосфера. Кажется, что Майк, Тони и Леон тоже заметили, что что-то происходит, они обмениваются беспокойными взглядами каждые три секунды и безрадостно беседуют, пытаясь вовлечь в разговор Хайми и Вика. Хайми справляется лучше (или хуже?), чем Вик, он оживлённо говорит, когда к нему обращаются, а в ином случае впадает в созерцательное, подавленное молчание. У Фила бегут мурашки по спине от того, как легко люди могут лгать.

Когда звенит звонок, возвещающий о начале последнего урока, Вик что-то неразборчиво бормочет и резко встаёт. Он удаляется прочь от компании сразу же, как только может. Майк и Тони обмениваются озадаченными взглядами, тогда как Леон смотрит ему вслед. Хайми не поднимает глаз.

Фил так же резко встаёт и, без объяснений, шагает за Виком. Ему нужно знать, что происходит.

Ноги у него длиннее, так что он без особого труда догоняет Вика и разворачивает его к себе лицом.

— Что случилось? — спрашивает Фил. Вик не смотрит ему в глаза.

— Ничего, — говорит он, пытаясь вырваться из хватки Фила, но тот крепко удерживает его.

— Нет, Вик, не пори чушь, — вздыхает он. — Ты за весь день едва ли слово сказал мне или кому-то из нас.

— Я просто не очень хорошо себя чувствую, — бормочет Вик, и Фил снова вздыхает.

— Вик, — тихо говорит он и ослабляет хватку на плечах Вика, а тот сбрасывает его руки и практически убегает прочь. Фил беспомощно смотрит на его удаляющуюся фигуру. Что он наделал?

-----

Благодаря маленькой выходке Вика, Фил приходит на музыку рано, поэтому он занимает репетиционную комнату в конце коридора, ту самую, в которой накануне был Дэн. Ему это даже нравится — мистер Даусетт знает, что он здесь, так что Дэн не сможет его выгнать. Пока что мистер Даусетт — единственный учитель, виденный Филом, который не ведётся на дерьмо Дэна.

Всё идёт гладко до середины урока, когда дверь резко открывается. Фил не отрывает взгляда от гитары, полагая, что это просто мистер Даусетт снова заглядывает к нему, но затем он слышит, как дверь закрывается, и резко поднимает голову. Мистер Даусетт никогда не закрывает дверь.

Это не мистер Даусетт.

На пороге со скрещенными руками стоит Дэн и злобно смотрит на Фила.

— Это моя репетиционная, — тихо предупреждает он.

— Жаль, что я занял её первым, правда? — отвечает Фил.

— Уходи. Отсюда.

— Заставь. Меня.

И вдруг гитару выбивают из рук Фила, а самого его резко толкают к стене, он оказывается прижатым к ней телом Дэна. Он слишком близко, и это неудобно, и Фил с трудом контролирует своё дыхание, борясь с Дэном. Он чувствует, как тепло тела Дэна просачивается через их тонкую одежду, как его мускулистые руки прижимают запястья Фила к стене...

— Отъебись от меня, — гневно шипит Фил, извиваясь под Дэном. Тот смеётся и сильнее сжимает руки Фила — так сильно, что почти пережимает кровоток.

— А ты меня заставь, — игриво говорит он, его глаза горят, но Фил не в том настроении, чтобы играть с ним в игры. Он стискивает зубы, одним последним толчком умудряется выскользнуть со своего места у стены, используя полный удивления взгляд Дэна в свою пользу, и разворачивается, хватая Дэна за запястья и прижимая его к стене.

— Кажется, именно это я сейчас сделал, — с ухмылкой шепчет Фил. Ему нравится хотя бы раз переиграть Дэна.

— Любительский ход, Фил, — говорит Дэн, и Фил пожимает плечами и отпускает его. Ясное дело, он любитель, потому что как только он отпускает Дэна, тот опять прижимает его к стене. Это как чёртово соревнование, думает Фил, пока снова борется с Дэном.

— Что ты от этого получаешь? — огрызается он на Дэна. Тот широко улыбается, у него ни капли пота не выступает, пока он удерживает Фила.

— В худшем случае, немного повеселюсь. В лучшем — получу репетиционную, а ты свалишь, — пожимает плечами Дэн. Фил трясёт рукой достаточно сильно, чтобы сбросить с себя одну руку Дэна, ловит его запястья и крепко сжимает.

— Точно? — спрашивает он. Дэн злобно смотрит на него.

— Никогда, — шипит он, пытаясь пошевелить рукой, чтобы схватить запястья Фила. Тот ловко, почти небрежно, отклоняет его.

— У нас осталось пятнадцать минут до конца уроков, — замечает Фил. Глаза Дэна скользят к часам, а затем обратно к лицу Фила, и он отпускает его руки. Фил отдёргивает их, потирая красные отметины на коже. Дэн отступает назад, позволяя Филу отойти подальше от стены и от него.

— Чёрт, какой же ты двулич... — это всё, что успевает пробормотать Фил прежде, чем Дэн снова толкает его к стене, но на этот раз прижимая его бёдрами, губами, его руки исследуют каждый дюйм тела Фила. Он касается кончиками пальцев чувствительной кожи на бёдрах Фила, и тот невольно стонет, приоткрывая рот для Дэна. Он пытается оттолкнуть Дэна, но тот сильнее, и через некоторое время Фил прекращает попытки сопротивляться и просто мирится с происходящим, отвечая на поцелуй Дэна. Может быть, он оставит Фила в покое, если тот вот так будет ему потакать.

Дэн низко стонет, не разрывая поцелуя, и что-то щёлкает внутри Фила, это заставляет его сделать резкий вдох и прижаться бёдрами к Дэну, и именно тогда он чувствует его стояк, у Дэна стоит под касаниями Фила, он отворачивается от Дэна — настолько, насколько может — и глядит на него, на эти горящие карие глаза.

— Что ты делаешь? — тихо спрашивает он, с удивлением в голосе. — Что ты такое?

— Дэн Хауэлл, — так же тихо отвечает Дэн. — Плохие новости.

Фил смотрит на Дэна ещё какое-то время, мысли носятся в его голове, перемешанные и не имеющие смысла. Но одна мысль сильнее остальных, та, которую он не хочет, ему не нужно, чтобы она вертелась в его голове и текла по венам; он хочет снова поцеловать Дэна.

И почти не осознавая этого, Фил подаётся вперёд и опять прижимается к его губам. Дэн стонет, и это, вот это заводит Фила. Но как только он это понимает, то отстраняется.

Никто из них ничего не говорит. Без единого слова Дэн уходит.

Что за херня.

-----

Звонок уже прозвенел; вообще-то, прошло уже пять минут, а Фил всё ещё стоит в изумлении. Он не знает, что произошло, не знает, какого чёрта творилось в его голове, когда он поцеловал Дэна в ответ, не говоря уже о том, когда он сам начал поцелуй. Он взбудоражен и, если честно, немного испуган. Дэн — не то, что ему нужно, не то, чего он хочет, верно?

Ответ на последний вопрос неубедителен.

В дверь репетиционной предупредительно стучат, и Фил вскидывает голову, боясь, что это мог быть Дэн, который вернулся, чтобы вывернуть его эмоции наизнанку.

Это не он, это Хайми.

Фил удивлённо приглашает его войти — они почти не разговаривали друг с другом лично, а только в компании. Но вообще, Хайми ему нравится.

— Мы... мы можем поговорить?

Хайми кажется почти взволнованным, он пожёвывает губу, и Фил удивлённо кивает. Что происходит?

— Конечно, — говорит он, кладя остатки своих вещей в сумку и откладывая её в сторону. — Что случилось?

— Это... это насчёт Вика, — вздыхает Хайми и проводит рукой по растрёпанным волосам. У Фила ёкает сердце, и он кивает, пытаясь не обращать внимания на внезапно охватившее его чувство вины. Они с Виком даже не вместе — он достаточно чётко объяснил это вчера — так почему же ему паршиво? Ему можно целоваться с другими людьми, можно целоваться с Дэном.

— Что насчёт Вика? — спрашивает Фил. Хайми снова прикусывает губу, словно сомневается, стоит ли говорить Филу.

— Не хочешь присесть? Это как бы... долгая история, — говорит он, и Фил кивает, придвигает стул и жестом просит Хайми сделать то же самое.

— Мы с Виком знаем друг друга много лет, — говорит Хайми. — Я понял, что я гей, когда начал испытывать к Вику чувства около четырёх или пяти лет назад. Если верить Тони, Вик чувствует — или чувствовал — то же самое, и уже много лет между нами была дружба, сдобренная флиртом. Ничего большего, но мне и этого хватало — знать, что в каком-то смысле он был моим. Затем появился ты.

Фил не мог посмотреть Хайми в глаза. Он чувствовал себя ужасно. Он знал, что так и будет, но всё равно позволил этому произойти между ним и Виком — всё равно начал то, что было между ними. В конце концов, это он был инициатором их первого поцелуя.

— Я на самом деле не виню тебя — Вику всё равно надоело бы, он всё равно ушёл бы от меня. Я не представляю из себя ничего особенного, я не забавный, не умный, не привлекательный... я не такой, как ты. Это было неизбежно, но это не значит, что это не больно. — Фил пытается извиниться, сказать хоть что-нибудь, но Хайми отмахивается. — Не извиняйся. Это не твоя вина, а моя, за то, что я недостаточно хорош. Я никогда не был достаточно хорош для кого-либо, так что я не знаю, почему с Виком могло быть иначе. В общем, вчера я видел вас двоих в коридоре. Именно тогда я точно понял, что что-то происходит — что-то большее, чем я — или Вик — мог объяснить. Вчера вечером мы поссорились. Он позвонил мне и спросил, не хочу ли я прийти к нему, и голос у него был подавленный. Естественно, я пришёл, и он рассказал, что с тобой что-то произошло. Я сказал ему о том, что видел накануне, и он объяснил, что ничего не было — ты, очевидно, просто успокаивал его. Я спросил, почему его нужно было успокаивать, и тогда он замкнулся и попросил меня уйти. Я расстроился — это можно понять, наверное, потому что Вик уже много лет был моим лучшим другом, и вдруг он что-то рассказывает тебе, а не мне. Мы наорали друг на друга, а потом я ушёл, и с тех пор мы не разговаривали. — Он пожимает плечами. — Я просто подумал, что ты должен знать, что с ним происходит.

У Фила ноет сердце, разрывается от одного вида этого беззащитного, честного, порядочного парня. Фил сделал ему больно своим собственным эгоистичным поведением, он втянул Вика и сделал больно ему тоже. Он разрушил дружбу, разрушил возможные отношения, и всё из-за того, что он был слишком эгоцентричен, чтобы остановить происходящее.

— Прости, — говорит он, когда снова обретает дар речи. Хайми пытается снова заговорить, но Фил продолжает. — Думаю, у меня есть кое-какое объяснение. Просто послушай. — В этот момент Филу кажется, что Хайми хочет что-то сказать или, может, даже уйти, но он уверенно кивает.

— Вик рассказал мне кое-что очень личное, когда вы все ночевали у меня. Он также объяснил, почему не хотел говорить тебе — потому что ты значишь для него больше, чем я, и он меньше боялся потерять меня, чем тебя. После этого я сделал кое-что глупое — я поцеловал его. Сам не знаю, почему — может, я хотел, чтобы ему стало лучше, или, может, я хотел, чтобы стало лучше мне, но это случилось. На следующий день мы вовсю флиртовали, как ты, наверное, и сам заметил, хотя это было не нарочно. Когда вы все уснули, мы поговорили несколько минут, но затем на улице появился Дэн. — Хайми напрягается при упоминании имени Дэна. Фил хмурится, но продолжает — никто ещё так не дёргался при одном только звуке его имени.

— Я говорил с Дэном. Не знаю, чего он хотел, но он ничего не сделал. Он даже не сказал ничего грубого. Он просто хотел поговорить. Он повёл меня на улицу, сказал посмотреть наверх и спросил, что я увидел. Я ответил, что казалось очевидным — фонари и луну. Он обратил моё внимание на то, что я видел фонари, а не звёзды — фонари, которые были ярче, ближе, доступнее. Он сказал, что они заглушают звёзды. Я вгляделся лучше, сквозь фонари, и понял, что он был прав. Да, я едва мог видеть звёзды вдалеке, но они всё ещё были там. И я понял, что должен сделать, когда обернулся, чтобы поговорить с Дэном, а его и след простыл. Я повёл Вика на улицу и объяснил ему то же самое — и он понял. Он понял, что это значит — я был его фонарём, а ты — его звёздами. Мы поцеловались ещё раз, под светом фонарей и звёзд, и я думал, что это конец. Но вчера я... — он вздыхает и прерывается.

— У меня была стычка с Дэном — он не навредил мне, не волнуйся —, но почему-то в конце он меня поцеловал. — Он умалчивает о том факте, что сегодня Дэн сделал то же самое. Кроме того, что сегодня ему понравилось. — Вик видел, как мы целовались, и это его расстроило. Я не совсем понимаю, почему, но знаю, что это так. Я напомнил ему, что он должен следовать за звёздами, не за фонарём, а он... он сказал: «Что, если мне нужен фонарь?» Я сказал нет, звёзды. И тогда мы обнялись. Он... он больше хочет тебя, Хайми, он просто запутался. И вся эта путаница — моя вина. И я... Боже, мне так жаль, Хайми.

— Что ж, — говорит Хайми. — Наверное, мы оба по-своему запутались.

Фил глухо смеётся.

— Да. Вот только я виновен в том, что запутался ты.

— Не вини себя, — говорит Хайми. — Это было неизбежно. Наверное, мне просто повезло, что это произошло с тем, кто вправил ему мозги.

— Это был Дэн, — говорит Фил. — Дэн всё объяснил.

И вдруг он понимает.

У фонарей и звёзд двойной смысл.