Глава 26
Благодаря Алесу с его очередной резкой сменой настроений, пока принимала душ, я уже не думала о крови и, слава всему на свете, не возвращалась к своему «аду». Я, скорее, бесилась и... смущалась. Причем, чем конкретно было вызвано мое смущение, я так и не определилась! То ли истерикой и его объятиями, то ли тем, что он видел меня в этом проклятом полупрозрачном белье, то ли... Зато, пока вытиралась полотенцем, обнаружила на щиколотке тонкую цепочку с болтающейся ракушкой, о которой уже успела сто раз забыть. Хм... Сев на кровать, я осторожно промокнула ее полотенцем и провела по ней пальцами. Обычный металл, какая-то розовато-белая чуть поцарапанная ракушка... Даже не вспомнив, как злилась, когда Алес вкладывал браслет мне в руку, я невольно улыбнулась. Так мило. А если опустить причину... Моя улыбка стала шире, и, вновь смущенно хихикнув, я опустила ногу на пол. Не буду снимать. Он и не заметит, но мне приятно...
Тряхнув головой, я с легкой улыбкой отправилась в гардеробную. А когда переоделась в чистую одежду и, чуть просушив волосы, оставила их слегка влажной свободной копной сохнуть, успела уже точно прийти в себя и подумать, что делать дальше. Допустим, бульончик Алес выпьет, но надо чем-то его лечить, и нужен специальный рацион? С этим он справится и сам. Вот только такой шов подразумевает постельный режим... Выходит, я опять сама занимаюсь? Блин!.. Досадливо вздохнув, я открыла ноутбук и поискала, что делать при ранах, кровопотерях... Столько нового узнала. Даже больше чем из учебников. А главное, такого бредового, по большей части... Я раздраженно захлопнула ноут и прикусила губу. Как будто сейчас лучше вызвать настоящего врача, чтобы не угробить изверга... Впрочем, смех смехом, но, встав из-за стола, я вышла в коридор и... Постучалась к Алесу. Мне не хватило смелости открыть дверь без разрешения, как сделала вчера, а мысль, что я зря беспокоюсь, на секунду заставила и вовсе шагнуть назад. Может, не стоило... Из-за двери раздалось приглушенное согласие, и я, вздрогнув, осторожно вошла. На тумбочке стояло две кружки, а сам хозяин комнаты полулежал на кровати и что-то смотрел на компьютере. И когда успел его взять?
— Что случилось? — спросил Алес, поднимая глаза, и, вдруг потянувшись, подвинул вторую кружку ко мне, — Так и знал, что ко мне пойдешь, а поесть забудешь.
Забота-с... Мысленно улыбнувшись, я подошла, взяла кружку и, обняв ее руками, тихонько пристроилась на краешке кровати. У меня внезапно загорелись уши. От взгляда на Алеса, я мгновенно вспомнила случившееся только что, его слова...
— Так что случилось? — закрывая ноутбук и откладывая его, повторил вопрос Алес. Тотальное сумасшествие...
— Пришла посмотреть, жив ли ты, и не вскрылось ли ничего, — я сделала глоток и нарочито буднично осмотрела изверга, — Но, судя по тому, что ты не похож на труп, а рек крови не наблюдается, все нормально.
Немая сцена. Так тебе и надо, извращенец. Или ты ждал, что я приду сюда в скафандре и буду краснеть от одного взгляда?! Умолчим, что на секунду мне и правда захотелось прикрыться чем-то понадежнее футболки... Ошарашенный моим неожиданно-язвительным тоном, Алес перестал снисходительно улыбаться и задумчиво смотрел на меня. Потом кивнул и сам ухмыльнулся. Готова поспорить, что сейчас он вспомнит о тренировке, на которую я сегодня не пошла...
— Не беспокойся, я уже позвонил Генриху, так что он займется моим здоровьем, чтобы я и дальше радовал тебя своей живостью, — он ехидно хмыкнул, — Как тренировки? В спортзал наведаться не хочешь?
Да я провидец. Фыркнув, я допила бульон и, опустив кружку, прямо посмотрела на Алеса.
— Хочу. Но я же сиделка. Или ты будешь сам таскать свой ноут и чай? Тогда мне придется опять перепрофилироваться в хирурга.
Если честно, это меня не останавливало, просто я чувствовала жизненную необходимость в отдыхе после тяжелого вечера и утра. И прямо сейчас мне не хотелось отходить от Алеса... С другой стороны, у меня осталось мало времени на подготовку к промежуточным испытаниям, да и занятия спортом, как оказалось, отлично способствуют исчезновению лишних мыслей из головы. Нужно учиться справляться с этим самой, даже несмотря на внезапную заботу со стороны Алеса. Не будет же он вечно меня успокаивать... Алес прищурился, пытаясь выискать истинную причину, но, не увидев на моем лице ничего криминального, расслабился. Да, я транслировала абсолютное спокойствие и явно делала это успешно...
— Ладно, — кивая своим мыслям, сказал он, — В целом, как успехи? Тэор жаловался.
Вонючка. Я недовольно поджала губы, вспоминая свой конфликт с мастером Виа. Один раз было! Вот уж не думала, что он окажется ябедой! Прямо как в детском саду...
— В целом, думаю, стало лучше... — игнорируя намек на этого стукача, протянула я и вдруг выдала:
— У меня начало получаться попадать в статичную мишень на бегу!
— Круто, — Алес улыбнулся, отчего в не до конца успокоившемся сердце что-то дрогнуло. Не знаю, с чего вдруг мне захотелось похвастаться, но услышав это, я улыбнулась шире, чтобы вернуться на землю с:
— А что за конфликт с Тэо?
А можно не отвечать? Я перестала улыбаться, тихо цыкнув, поморщилась, но Алес был непреклонен. Более того, он вздохнул и с намеком напомнил:
— Нам вообще над доверием еще работать... — я уже собралась парировать в ответ, когда он еще тише добавил, — Я понимаю, что насильно ничего из тебя не вытащу, но... Если ты сама готова рассказать, мне было бы интересно услышать.
Все то, что я готовилась ему высказать, застряло в горле. Замерев, я уставилась в кружку, кожей чувствуя его взгляд и пытаясь понять, почему изверг вдруг так смягчился. В чем-то он прав, нам надо на сносном уровне наладить доверие, ведь иначе промежуточные я не пройду... И, хотя желания изливать ему душу по-прежнему не было, меня подкупил его тон. Сдавшись, я решила, что о таком рабочем моменте он может знать и, немного помявшись в попытке подобрать слова, медленно отозвалась:
— М-м... У меня с вечера было плохое настроение, потом Виа его днем подпортила, и в общем... — я бездумно поводила пальцем по кружке, опуская голову, — Я хотела немножко выпустить пар, поэтому слишком сильно наносила удары, и Тэор меня выгнал с занятия, вот...
Стушевавшись, я замолчала и смущенно уставилась в кружку. Повисла пауза...
— Бывает, — голос Алеса прозвучал вполне нормально и даже без ожидаемых ноток ярости или ехидства. Хотя, если ему еще Тэор жаловался, то, может, их и не будет?
— Но вы же разобрались?
— Да, я извинилась на следующий день...
— Ну и молодец, — Алес неожиданно нормально улыбнулся, — Теперь, получается, выходим на финишную прямую? Промежуточные, экзамены... А, там еще показ...
Ух! Удержать лицо не удалось, я скривилась так, будто съела лимон. Тонны три лимонов! Допустим, к промежуточным и показу я относительно готова, но экзамены вызывали нервную дрожь и скрежет зубами. И тут, что удивительно, причиной моих реакций были не спецовые дисциплины, а обычные! Стыд мне и позор, я не смогла разобраться сама... Алес мою гримасу истолковал абсолютно верно: улыбка с его лица слетела вмиг, и уже с ожиданием какого-то подвоха он осторожно сказал:
— Только не говори мне, что ты не готова...
— Общие экзамены... — понуро опуская голову, промямлила я. Кажется, мне слышен скрежет зубов. Опасливо сжавшись в ожидании бури, я подняла глаза на нашего великого и ужасного... Заберите меня отсюда-а...
— Убил бы, — с самым зверским лицом из своего арсенала выдал Алес, сверля меня действительно убийственным взглядом полыхающих черных глаз. Ох, как круто, что он на больничном! Вот теперь я вздрогнула, увидев его привычную реакцию, и чуть не подпрыгнула, когда он рыкнул:
— Какие предметы?!
— Экономика, политология, креанский...
Новый зверский взгляд заставил нервно сглотнуть, правда, когда я испуганно взглянула на Алеса, он как-то резко успокоился и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул.
— Хорошо, просто скажи, по каким ты ТОЧНО все сдашь.
— По всем остальным, — торопливо открестилась я и даже возмущенно подняла голову. Вот еще, я не настолько тупая!..
— Уже хорошо... — он проигнорировал мою реакцию и устало потер рукой лоб, — Сегодня тогда посмотрю, что надо проверять, завтра начну спрашивать, поэтому хоть что-нибудь сама почитай!
Кивнув под его укоризненным взглядом, я было хотела спросить про показ, но в дверь позвонили. Алес почему-то посмотрел в телефон.
— Генрих пришел, откроешь?
Естественно, я согласилась и, встав, собралась выйти. Правда, на пороге вспомнила про чашку Алеса. Свою я по-прежнему держала в руках, так что пришлось возвращаться, а по дороге к входной двери оставить их в посудомойке. Имя врача вызывало у меня легкий мандраж, потому что в памяти до сих пор были свежи воспоминания о том, с каким треском он вправлял мне лодыжку. Но, несмотря на свои нервы, пришлось открывать.
— Здравствуйте, — дежурно улыбнулась я, распахивая дверь. Потом вдруг в голове пронеслась мысль, а чего, собственно, лыблюсь, и моя улыбка сползла с лица. Мужчина дежурно кивнул, и, пройдя в квартиру, сразу направился в комнату к Алесу. Однако... Хотя, логично. Вспоминая их общение, могу заявить, что они, как минимум — приятели, как максимум — друзья. Я покачала головой и, закрыв дверь... Решила вернуться к себе. Алесу я явно не нужна, а вот заняться теорией стоило. Все же, проверки у нашего изверга и проверки у преподов, как небо и земля. Точнее, как рай и ад, где адское пекло — Алес с его третированиями одной маленькой меня...
После этой небольшой встряски моя жизнь плавно вернулась к привычному ритму. Алес, даже при запрете на физические нагрузки, продолжал меня тренировать, гонять и всячески измываться, одним словом. От его внезапно мягкой версии не осталось и следа, и через пару дней я убедила себя, что мне привиделось, и перестала краснеть при любом взгляде на Алеса. Первые проверки по теории ознаменовались почти сотней штрафных кругов по беговой дорожке и моими изрядно потрепанными нервами. Зато потом он включил «адекватного препода», и дело пошло веселее. В плане, продуктивнее. Подготовка к показу вообще оказалась неожиданно легкой. Не знаю, что и кому сказал Алес, или это постарался папа, но расписание репетиций показа удивительным образом не накладывалось на мою учебу. Может, просто так совпало, но все же очень странно. Фотосессию нам вообще поставили на выходные. На ней мы еще не были, но факт, что учебе ничего не мешает, меня лично радовал. Только «чтобы от нас окончательно отвязались», — как выразился Алес, пришлось сделать несколько фотографий для рекламной кампании. Я честно надеялась увидеть там папу и высказать ему все, что думаю про этого Оскара и вообще затею, но, естественно, нас ждал только Жак и его команда. Звонки остались без ответа, письмо на почту — тем более, а я, выпустив пар на площадке, плюнула и написала ноту протеста дедушке. Он, конечно, тоже не прочитал, но уверена, едва включит телефон — папа получит целую ехидную симфонию на тему. А мне прилетит вкусняшка в подарок...
Из-за такой странной схемы с фотосессией времени действительно оставалось много и хватало на то, чтобы плотно заняться изучением программы. Хотя называть себя ботаником я не спешила, ибо общеобразовательные занятия меня по-прежнему не прельщали, за что Алес периодически устраивал мне выволочки на тему. Угу, как будто на моем месте он с удовольствием слушал бы всякую непонятную фигню про политику и так далее... Когда я, не выдержав, пробормотала это себе под нос во время штрафного за очередную тонну ошибок в тесте, мне сначала прилетела пулька в локоть, а потом ехидное:
— В отличие от тебя, я в свое время сел и разобрался с этим сам. А ты даже с моей помощью себя заставить не можешь, так что молчала бы.
После этого я заткнулась и продолжила костерить его исключительно мысленно... Единственной нашей проблемой оставалось, как ни удивительно, доверие. Формат был прежним, то бишь мою тушку знатно гоняли по полосе, но... Может, мои сдерживаемые фантазии стали той глухой стеной между нами, или что-то еще, но я все еще с трудом подчинялась его командам. То есть, мне казалось, что я как раз-таки все делаю, вовремя и даже в точности так, как он хочет, вот только у нашего великого и ужасного было свое мнение на этот счет...
— Ты сама не видишь и не чувствуешь, как подвисаешь перед тем, как что-то сделать! Два варианта: либо ты подсознательно не можешь мне довериться, потому что думаешь, что самая умная, либо ты, куколка, не в ладах с самой собой! — возмущался он, в очередной раз выуживая меня из уличного бассейна, в один из дней. Это был выходной, так что тренировались мы в квартире, вот только легче от нахождения в знакомой обстановке не было.
Я молча стянула повязку и шлем, чтобы обиженно надуться под его недовольным взглядом. Вот как сказать ему, что у меня оба варианта? Я не считаю, что умная, но мне же надо обдумать, куда идти! И ему довериться не могу, ибо если он узнает, ЧТО мой мозг периодически выдает в его адрес, Алес сочтет меня еще большей извращенкой, чем он! Нет, конечно, можно попытаться, расслабиться и отдаться во власть... Так, нет, мозг, не то. Так вот, можно было бы попробовать, но тогда рано или поздно я точно проболтаюсь ему о своих мыслишках. Да хоть вскользь упомяну или ляпну, но сто процентов проговорюсь и тогда... Даже думать не хочу о том, как мне будет стыдно. И сколько язвительных словечек на меня выльется. И как больно будет их слышать... С собой тоже не могу договориться. Нет, мои выводы, которыми я поставила точку в собственных размышлениях той ночью, облегчали положение, но... Вот серьезно, периодически, стоило проснуться от очередного эротического или не очень сна, или засмотреться на что-то в исполнении Алеса, как создавалось впечатление, будто я уговариваю себя согласиться с этими доводами! Что ничего не пройдет и... Бред, конечно, хотя ситуации понимание этого впечатления, естественно, не поможет. Подсознательно я тянулась к нему, но... Полностью открыться не могла. А делать что-то было нужно, и это понимали мы оба.
Так что, вот уже которую неделю я периодически выслушиваю и пробую на себе варианты налаживания нашего доверия. Угу, «ломания моего упрямства», как выразился Алес. Сначала мы, конечно, опять попытались поговорить, но из этого ничего не вышло. Он рассказывал только то, что считал нужным, а я смущалась и большую часть времени отмалчивалась, предпочитая греть уши. Нет, ну, а что можно ответить, если первой темой, которую он выбрал, стали романтические отношения?! Вернее, он спросил, кто был моим любимым певцом, а как только я назвала Хейда Саллинджера, популярного несколько лет назад, очень удивленно протянул что-то в стиле: «Ну ничего себе, у тебя вкусы...», а потом взял и спросил, какие парни мне тогда вообще нравятся! А я что, признаваться должна, мол, у меня тут, знаете ли, мозг немножко свихнулся и теперь периодически подкидывает разные сопливые фантазии с участием одной нетактичной черноглазой свиньи?! Естественно, попыталась отвертеться, налила тонну язвительных словечек, а потом просто показала язык и отмолчалась. Надо было хоть Джери, наверное, назвать, чтобы у этой извращенской натуры не осталось поводов для его шуточек.
В другой раз я проходила компьютерную игру под указания Алеса. Угу, типа симулятор реального испытания, где я иду, точнее, управляю воздушным судном, а он говорит, куда. В итоге мы поцапались, ибо миссия провалилась, а нарисованный самолетик упал в реку. А все потому, что этот свинтус сказал нажать W, а не пробел! А ведь я говорила, а он что? Да нажимай, да он нормально проскочит, бе-бе-бе... Свинья. Я была права!..
От бесконечных попыток, которые неизменно выливались в очередную порцию третирования несчастной меня, я уже готова была взвыть. Мозг бесил лишними назойливыми мыслями и работать в сторону учебы соглашался с неохотой. А количество часов сна, которое стремилось к нулю из-за ну просто невообразимо шедеврального количества домашки и тренировок, окончательно выводило меня из строя, заставляя плавать в прострации и вяло огрызаться на весь мир. А, и подвисать, мрачно сверля взглядом спину Алеса. За неделю он поймал меня на этом уже раз десять и теперь не церемонился: подходил и рукой поворачивал мою голову то в сторону снарядов, то тарелки, то учебника. А что я сделаю? Я устала, я неосознанно на него смотрю...
Но, видимо, мирозданию этого было мало. Когда до промежуточных оставалось буквально полторы недели, случилось еще одно несчастье на мою голову. Фотосессия. Я радовалась, что она в выходные? Ха, это я еще не знала, что меня ждет! Легенда этой коллекции вещала что-то о ледяных узорах и прочая, поэтому одежда была соответствующая: лично мое платье стилизовано под... Нет, не сугроб, хотя я бы не расстроилась. Узоры изморози. Соответственно, полупрозрачный верх и такая же юбка прилагались. И разрез аж от середины бедра не забываем... Я буквально оставалась в боди, на которое надевалось само платье! А ведь изначально у моего наряда должна была быть драпировочная юбка из золотистой ткани и листьев... Блин, вот почему это все перенесли?! Еще когда мы делали снимки для рекламы, я в смешанных чувствах посмотрела на себя в зеркало на первой примерке. Мне все нравилось, честно. Это было безумно красиво, но... При мысли, что сейчас выйду, а там Алес, я совсем помрачнела, удивив тихим ругательством визажиста, которая как раз закончила с румянами.
Естественно, как только дело дошло до совместной съемки... мне стало плохо. Очень, очень плохо! И я тут же поняла, что повторить этот подвиг с моим больным воображением будет крайне трудно! Для начала, я увидела Алеса. Его рубашка была чем-то похожа на мое платье, по крайней мере, полупрозрачность и стилизованные переплетения нитей намекали на комплектность наших нарядов, только цвета разные. Но фиг с ними, с цветами: через эту чертову тряпку отлично просматривалось стройное накаченное тело, вид которого заставил меня... конкретно подвиснуть. Ох... Даже сейчас, когда я не первый раз это видела, фантазия мгновенно улетела в далекие эротические дали, в которых я касалась литых мышц, а его длинные пальцы... Ой-ой! Я вздрогнула от реалистичности своих мыслей и, с усилием воли отведя взгляд... Покраснела. Лесса! Вот чем ты занята?! Что, проблем на голову мало?! Попялься на этого садиста еще немного и будет еще больше! По всем фронтам! Еле удержавшись от отчаянного вопля, я прикрыла глаза и коснулась лба рукой. Ты ненормальная, ненормальная... Почему я не могу быть такой же спокойной, как он? Почему он видел мой обтянутый этим проклятым боди зад и с выражением абсолютного пофигизма уткнулся в телефон, а я, даже открыв соцсеть, не могу отвлечься?! Коротко глянув на Алеса, я сжала смартфон, когда руки зачесались от желания стукнуть его за этот безразличный вид. Или замотать хоть в брошенную кем-то на стуле толстовку...
— Алессе, конфетка моя, на площадку! — пропел Жак, когда окончательно поставил Алеса на позицию. Нет. Не-ет, пожалуйста, не надо, я не хочу... Живо представив, как сейчас окажусь рядом с ним, я уже почти продумала план побега, но поняла: черта с два я убегу. Папа и так коллекцию перенес, а с учетом сделанных выводов... Уж лучше быть полезной куклой, чем бесполезной записью в документах. А в том, что без показа, идиотских смотрин и контракта с «Люмени», который было решено продлить, я папе не понадоблюсь, убедилась окончательно и бесповоротно. Собственно, он сам меня в этом убедил, ведь стоило Алесу вернуться в строй, то бишь, снова стать моим надзирателем, как моя скромная персона опять попала в игнор. Расстраивало это до безумия... Сильнее моей депрессии было только бешенство в сторону Алеса и бунтующих мозгов. Уже не жизнь, а мечта мазохиста получается... Тяжело вздохнув, я заставила себя дойти до площадки и замерла, с мрачным отчаянием сверля взглядом несколько кубов, так похожих на ледяные.
— Так... — Жак задумчиво осмотрел меня, потом площадку... и хмыкнул, — А, не буду выдумывать, ты как всегда прекрасна в любом виде. Встань рядом с Лексом и ничего не делай, просто изобрази мне королеву, конфетка.
Спасибо за ценные указания! Глухую волну раздражения пришлось проглотить. Да, я читала концепт, что буря эмоций под ледяным взглядом и прочее, но ты мог бы хоть для приличия сделать вид, что работаешь со мной, а не только с этим белобрысым садистом... Новый страдальческий вздох пришлось сдержать. Вместо этого я подошла к вальяжно устроившемуся на одном из кубов Алесу и, замерев рядом, прямо посмотрела в камеру. Щелчок.
— Нет, конфетка, ближе, — возмутился Жак. Да я бы с радостью, но... Стоило оказаться вплотную к Алесу, как я буквально кожей ощутила его тепло. А от этого в груди тоже стало так тепло-о, а в животе такие бабочки появились... Так, спокойно, спокойно. Нам только очередного мозгового и гормонального бунта не хватало. Щеки начали теплеть. Камера щелкнула еще пару раз.
— Лекс, руку на талию Алессе, — коротко бросил Жак и, вдруг оторвавшись от камеры, удивленно посмотрел на меня, — Алессе, лапуля, что с тобой? О чем таком думаешь, давай проще, проще! Вернись к нам, сладкая... Девочки, кто-нибудь, замажьте ей лишние румяна.
Визажистка метнулась ко мне, в два движения проходясь кистью по моим явно красным щекам, и я натянуто улыбнулась, ощущая, как Алес скользнул ладонью по моей спине и... прижал меня еще ближе к себе! Божечки, заберите меня отсюда, я сейчас умру... Его ладонь обжигала талию, а едва Жак бросил что-то еще про линию его руки, как она переместилась выше... Так, лицо проще, проще... Отчаянно выкидывая все мысли о мужском теле в миллиметрах от меня, я расслабилась и послала камере тот самый ледяной взгляд. Покорно повернулась, игнорируя ладонь, скользнувшую от моего движения по животу и оставшуюся лежать на другом боку... Щелчок камеры.
— М-да, ребята, что-то сегодня вы не в духе... — обиженно пробормотал Жак, просматривая кадры. Я же в этот момент желала оказаться где-нибудь подальше. Еще немного и сойду с ума... Самотренинг не помог: в голове роилось бесчисленное множество мыслей различного содержания, среди которых значительная часть заставляла краснеть до кончиков волос. И вот, как раз в моменты, когда щеки теплели, я искренне радовалась тому, что на моем лице макияж! От смущения я даже вздохнуть боялась, потому что при малейшем движении заново ощущала прикосновение его ладони...
— Кай, ты чего такая напряженная? — вдруг тихо спросил над ухом Алес, заставляя меня вздрогнуть, — Расслабься, а то мы тут навечно застрянем...
— Я спокойна, — так же тихо прошептала в ответ. Судя по хмыканью сверху, мне не поверили. Алес отодвинулся и зачем-то пару раз мягко сжал мою талию, будто массируя напряженные мышцы.
— Может и спокойна, но такое ощущение, что ждешь нападения, — он цыкнул и язвительно намекнул:
— И, кстати, на твоем лице это тоже отражается. Давай думать о хорошем, ладно? Лично у меня сегодня еще есть дела.
Угу, конечно. Вот отойди от меня на километр, и мне сразу станет легче! Кивнув, я снова посмотрела на Жака, ожидая его команды. Хотя... думать о хорошем? Договорились. Лучше всего сейчас там, где нет тебя! Так что... Солнышко светит. Птички порхают, цветочки... Или нет, сейчас декабрь, значит, снежинки порхают, сугробы лежат... Длинные изящные пальцы нежно касаются моего тела, заставляя выгибаться следом за ними...
— Алессе, не шевелись! Держи лицо! — вдруг выдал Жак, дернувшись в нашу сторону, и камера защелкала с бешеной частотой, а я... А-а... Да что ж ты будешь делать? Почему я опять... Так, организм, мы же договорились! Это бесполезные фантазии, бесполезные! Он... Смотрим, восхищаемся и становимся такими же, никаких фантазий! Ему на тебя плевать!.. По телу прокатилась волна жара, щеки вспыхнули, едва, несмотря на очевидные доводы, я в сотый раз вспомнила, что сейчас стою к Алесу спиной, и у него отличный обзор сквозь прозрачную юбку. И что хуже, что тот комплект тоже был полупрозрачным, и!.. Он же явно показал, что ему плевать, да почему ты никак не перестанешь об этом думать! Не сейча-ас!.. Дыши, просто дыши и ни о чем не думай...
— Господи, Алессе, верни мне это лицо! — непривычным для него тоном рявкнул Жак, и я вздрогнула, — Ну я же попросил держать, что ты кривишься? Прекрати поджимать губы!
Держать? А о чем я думала? О сугробах? Конечно о сугробах, таких белых пушистых... Со стороны Жака донеслась отборная ругань.
— Несс, кто там, да сотрите же ей румяна, это невозможно! — оборачиваясь назад, прорычал он, и девушка в специальном поясе для кистей подпрыгнула, прежде чем сорваться с места. От стыда я покраснела еще сильнее, сильно прикусила губу, чтобы отвлечься хоть как-то, и сжала пальцы, но...
— Куколка, твою ж налево, прекрати валять дурака, — внезапно придвигаясь зашипел Алес, — Если мы тут застрянем еще на час, я тебя лично придушу!
— Да пытаюсь я, не ори! — процедила я сквозь зубы, ощущая, как каменеют мышцы на удерживающей меня руке. Не хочу я об этом думать и все! Не буду. Вот сугробы и снег — это прекрасно, в такую холодину ни одна мысль в голове не шевельнется, все замерзнут!.. Визажист щедро замазала мне щеки и уши, и я, заставив себя разжать пальцы, снова безразлично посмотрела в камеру. Щелчок.
— Алессе, если ты сейчас не расслабишься, я тебя выгоню, — предупредительно бросил Жак, — Плечи опусти! Что ты стоишь, как на параде, повернись обратно! Лекс, рука!
Да я уже сама готова сбежать и не возвращаться! Выгони меня уже и скажи папе, что я бесполезна!.. И тогда меня просто сплавят замуж за какого-нибудь напыщенного придурка, Алес меня отчислит, и я перестану сходить с ума. Эта злая мысль заставила расправить плечи, гордо вскинуть подбородок и, повернувшись, с достоинством выдержать очередное прикосновение мужской руки. Почти. Щеки все равно пылали, а дышала я через раз...
— Так, перерыв! — раздраженно крикнул Жак, и персонал вокруг него замер, чтобы через мгновение испариться из обозримого пространства, — Алессе, иди сюда, моя прелес-сть...
Да запросто. Как только Алес меня отпустил, я встретилась с таким взглядом, что если бы им можно было сжигать, то от меня давно осталась горстка пепла. Зверски глянув в ответ, я резко развернулась. Жак меня явно убивать пока не стремится, так что лучше он, чем этот садист. Дойдя до фотографа, я осторожно переступила через связку проводов и остановилась, выжидающе смотря в прозрачно-голубые глаза. Правда, сейчас они были очень недовольными, но это всяко лучше, чем черные угли, чей обладатель вполне может меня прибить. И чей взгляд заставляет думать о другом...
— Алессе, — без привычной ему жеманности, вдруг нормально сказал Жак, — Тебя работа с Валеоном ничему не научила? Я понимаю, опыта мало, но хотя бы удержать лицо можно? Опустить плечи и расслабиться, я от тебя ничего не прошу, ты хоть бы раз посмотрела, как работают другие, и поняла, что ты буквально просто стоишь! Напоминаю, что нам еще снимать драйв, а сделана только одна нормальная фотография.
Приплыли... На меня что, весь мир, включая внутренний, ополчился? И Жак туда же? Столько лет тебе было плевать, а сейчас ты решил меня упрекать?! Да я вообще не хочу здесь быть и работать с этими гребаными тряпками, мне это не нужно, мне ничего не нужно!..
— Научила. Я не помню про что думала, а так рада бы, — я с трудом заставила себя виновато улыбнуться и глупо моргнуть. Жак разочарованно покачал головой, отчего я раздраженно скрипнула зубами.
— Значит подумай и вспомни. Мне нужно именно такое, окей? Встряхнись, что ты ходишь, как робот, вся зажатая!
Он демонстративно дернул меня за руку и, выругавшись на фларенском, сел перед экраном. Да вашу ж... За что? Вот за что мне это? Эй, там, кто-нибудь сверху, можно поменьше проблем, я не успеваю их разгребать! И можно поменьше раздражающих мужчин в окружении, у меня уже руки чешутся... Я крайне покорно кивнула, и Жак, довольно улыбнувшись, отвернулся к компьютеру. Тяжко вздохнув... Я посмотрела в сторону площадки. Здесь, за ее пределами кожу не грел свет софитов, отчего было слегка прохладно. «Скорее, его руки не греют, вот и мерзнешь», мелькнула самоуничижительная мысль. Да чтоб тебя... Недовольно поджав губы, я вернулась к Алесу, вокруг которого крутилась стилист с кистью, и снова встала рядом. Потом еще раз задумчиво его осмотрела...
— Рэйка, спасибо, — мило улыбнувшись, сказал он девушке и мгновенно забыл о ней, сверля меня ответным взглядом. Что, думаешь, как на меня ругаться? Он из-за проблем с доверием скоро будет со мной, как с хрустальной вазой обращаться. Преувеличиваю, конечно, но в нашем общении однозначно что-то самую малость сдвинулось в положительную сторону после выставки, и иного объяснения не было. То есть да, зверствовал и язвил, но я чувствовала разницу...
— Куколка, ты издеваешься? — складывая руки на груди, тихо спросил Алес. Конечно. И над собой тоже. Давай-давай, отчитывай, мне же Жак мало высказал!
— Нет, просто не могу вспомнить, о чем думала, — не моргнув и глазом, соврала я и сделала губки бантиком. О таком забудешь, как же... Вот он, источник бед, стоит напротив и щурится, как волк на добычу. От этого взгляда у меня в животе все сжалось... Алес вдруг хмыкнул.
— А если ночью побегаешь, вспомнишь? Ну знаешь, кровообращение улучшает, все дела, — ленивая улыбка превратилась в оскал, и Алес процедил:
— Потому что твой мозг явно не пашет. Мне тебя лично встряхнуть, или что?
Не, ну не нахал ли? Бегом он меня пугает! Встряской! Да меня уже загоняли, как непонятно кого! Тихо взбесившись, я закатила глаза и язвительно процедила:
— А если не угрожать мне, не выживешь?
— Если я сегодня встречу пропущу, ты не выживешь, — ехидненько парировал он и, уперевшись рукой в куб и откинувшись назад, смерил меня снисходительным взглядом, — Смотрю, ты совсем страх потеряла? Наглеешь с каждым днем, пора переходить на что-то новое...
— Угу, давай сразу наручники, электроды и в воду меня... — мрачно буркнула я себе под нос. Новое ему подавай. Бег, может, и надоел, зато безопасней твоих фантазий! И моих тоже... Я мотнула головой, отворачиваясь в сторону, и, положив руки на талию, помассировала ее, возвращая себе ощущение собственного тела. Точнее, стирая будто отпечатавшийся след мужской ладони. Вкупе с перепалкой это помогло: мозг наконец вспомнил, что белобрысая ехидна передо мной меня ни в каком плане не рассматривает, и все, что он делает, продиктовано указаниями Жака. Я разозлилась, нежные чувства схлынули, позволяя вздохнуть спокойнее...
— Хм, наручники, говоришь...
— Приготовились. Лекс, Алессе, встали! — прерывая Алеса, крикнул Жак, и мы оба обернулись. Прям даже не знаю, хочу ли я услышать, что он там с наручниками придумал, или нет... Ему так нравится связывать мне руки?.. Глупости, Лесса, ты снова выдумываешь. Он делал так, чтобы ты не отбивалась. Ты ему не нравишься... Тихонько вздохнув, я встала рядом с Алесом и даже позволила прижать себя за талию. На что я подписываюсь...
— Алессе, дай мне лицо. Развернись плечом, — Жак поднял камеру, — Подбородок выше. Выше! Ты не рыбка в аквариуме, опусти глаза... И верни мне лицо! Придумывай все заново, что ты там думала.
От его раздраженного тона я тоже начинала беситься, но это было даже на руку. Прикосновение Алеса больше не обжигало, я глубоко вздохнула и, трезво оценив ситуацию... Словно смиряясь с тем, что вечером меня снова будут мучать сны неприличного содержания, я вернулась к своей фантазии. Один раз. А потом я вернусь домой и... Чуть наклонив голову, я мысленно воскресила неожиданно возникший образ. Длинные изящные пальцы, губы, глаза... Это даже не совсем фантазия, скорее, мой мозг, отталкиваясь от ощущения ладони Алеса на моей талии, развивал это... чувство. А сейчас, когда он прижал меня еще ближе, не оставляя и миллиметра между нами и заставляя чувствовать его тепло... Я буквально ощущала, как его касание перемещается по телу вслед за мысленным образом на спину, плечо, ключицы, шею... на щеку и губы...
Камера щелкала без остановки. Жак явно был доволен и заставлял нас периодически менять позу, вот только отпускать меня никто не собирался. Даже когда я села на куб рядом с Алесом и наклонилась, его рука все равно была в опасной близости от моей, и мне не составило труда вспомнить ощущение наших переплетенных пальцев. Его прикосновений к моим плечам во время тренировки. Неосторожных следов по линии позвоночника, когда он шнуровал платье. И почти забывшихся, опасных поцелуев в шею, в уголок губ, от которых я мысленно вздрогнула. Каждый вдох давался с трудом, я дышала все медленнее, погружаясь в свои фантазии, и знала, что выбраться из них будет очень сложно. Я горела, зажигаемая собственными мыслями и сжигаемая недопустимой близостью с Алесом. Дошло до того, что когда мы развернулись лицом, и он наконец перестал меня трогать совсем, в голове тут же нарисовалась картинка, как я сама касаюсь его кожи, будто нет ни моего тонкого платья, ни его рубашки... Кончики пальцев закололо от желания дотянуться до него. Потому что я знаю, каким может быть это ощущение. Я на секунду криво улыбнулась, довольная тем, что тогда он не смог меня выгнать, и у меня был шанс его коснуться. Пусть ситуация была не очень но... В следующий момент улыбка сползла с моего лица и, тихо вздохнув, я неосознанно прикусила губу. Потому что поняла: мне вряд ли удастся почувствовать это прикосновение в полной мере... Всей ладонью. Провести по его телу так же бесстыдно, как он однажды провел по моему...
— Великолепно! — заставляя меня вздрогнуть, внезапно выдал Жак, и несколько девчонок позади него слаженно выдохнули, — Все, снято! Алессе, ты божественна, держи эту эмоцию, не вздумай потерять. Лекс, ты тоже! Две минуты и снимаем драйв!
Жак радостно умчался к аппаратуре, пока я, придя в себя, медленно собирала остатки самообладания. Судорожно вздохнув, несколько раз моргнула, возвращаясь к реальности, покраснела и, отвернувшись, скривилась. О чем я, черт возьми думаю... Надо взять себя в руки. И мозг тоже...
Это стало получаться лучше, когда Алес встал и отошел подальше, к неприметному парню в косой футболке. Тот протянул ему бутылку воды, и пришлось заставить себя отвернуться, чтобы Алес не понял, что все это время я провожала его взглядом. Меня мелко потряхивало, ладони вспотели от удивительно реалистичных ощущений, а отсутствие источника тепла вообще вызвало озноб по коже. Я тоже встала, вышла из-под яркого света и, отойдя на другой конец студии, снова судорожно вздохнула, сплетая пальцы в замок и сжимая их. Спокойно. Дышим, глубоко и размеренно, как на допах по самоконтролю учили... Я усмехнулась и чуть прикрыла глаза, позволяя подошедшему стилисту поправить макияж. Вот сейчас бы мне эти курсы не помешали! Очень даже! Был в моей жизни такой эпизод, после той самой нашумевшей драки. Полиция, разговоры с директором и беседы с отцом вылились в то, что меня отправили на доп для особо отличившихся учеников. Угу, тот самый по самоконтролю. Он, вообще, по-другому назывался, но суть в целом такая. Длительность у него была около полугода, хотя, могло быть и меньше, если бы туда не сливали самых агрессивных и проблемных спецов, ибо пока лично я мирно восседала за партой и выполняла психологические тесты или беседовала о всякой фигне с психологом из академии, которая предпочитала обсуждать со мной десерты и последние тренды в косметике, сзади мастер или другой психолог пытались разнять дерущихся парней или сцепившихся девчонок... Зато это реально помогало! И сейчас поможет... Невольная ассоциация позволила отвлечься, а после того как я, решив выпихнуть все эти фантазии из головы, воскресила в памяти, что сегодня-завтра нужно сделать, организм успокоился окончательно. Еще и визажист принесла мне откуда-то холодной газировки. Удивленно посмотрев на нее, я выслушала, как у меня поплыл макияж, и как мне нужно охладиться, но, тихо хмыкнув, сделала глоток. О да. Это то, что было нужно. По горлу прокатилась обжигающе-холодная волна, с удовольствием замычав, я сделала еще пару глотков, чувствуя на губах химозную сладость, и под понимающий смешок девушки позволила ей поправить мне помаду. Щеки еще полыхали, но, в принципе, жить можно. Главное на Алеса не смотреть...
— Девочки, мальчики, драйв! Где Крис? — Жак нарисовался посреди студии, и мы все дружно замерли от его энтузиазма, пока из-за кресла не вылез парень в наушниках, — Крис, музыку!
Драйв. Гребаный, гребаный драйв! Думала отделалась, ан нет, фигушки, Лесса, терпи и мечтай об исчезновении одной белобрысой пакости, которая уже стоит за твоей спиной так, что его дыхание слышно! Хотя нет, исчезновение — это слишком, сама же и изведусь... Черт! Испуганно глянув на площадку, я дотянулась до отобранного стаканчика и махом допила остатки.
— Помада!.. — тихо взвыла девчонка, но я уже шагнула вперед, решительно чеканя шаг. Я выдержу. Да плевать, что нам теперь еще и двигаться надо, что тут делать! Вон, Алес у нас любитель: как взбесится, давай моими руками приемы показывать. Он в такие моменты ко мне чуть ли не всем телом прижимается, еще и шутки умудряется отвешивать, так чем я хуже? Придумать оригинальную колкость сейчас вряд ли получится, но... Я вдруг мстительно ухмыльнулась. Сейчас как доведу этого «не железного» до белого каления, посмотрим, как ты потом расслабишься, чтобы Жак не орал и отпустил тебя по твоим суперважным делам. Я гордо расправила плечи, в полной мере показывая декольте, и, вскинув подбородок, остановилась, слушая указания Жака по позе. Сначала отдельно, потом вместе... Да не вопрос! Забив на подробности, я резко выдохнула. Соберись, Лесса.
Из колонки раздался первый удар барабанов и, чуть прикрыв глаза, я вслушалась в мелодию. Оркестр играл что-то, заставляющее содрогаться легкие при сильных аккордах... Я сделала несколько резких движений, шагнула к Алесу, едва услышав окрик Жака — от него... Мы встретились взглядом, и я тонко улыбнулась. Алес прищурился. Мягко поведя плечом, я снова шагнула ближе, Жак крикнул снова, пришлось сделать еще шаг, оказываясь с Алесом вплотную... Шпильки не помогали, я все еще была ниже, но это не помешало, гордо вскинуть голову и с вызовом посмотреть в черные глаза. Алес бросил на меня снисходительный взгляд, криво ухмыльнулся... Жак мгновенно окрикнул его, и настала моя очередь насмехаться. Теперь крикнули на меня. Ну и пожалуйста... Я вдруг замерла от следующего окрика со стороны Жака. Не... Обжигающие сквозь ткань руки уже легли мне на талию, и я с трудом сдержала судорожный вздох. Та-ак... Дыш-шим... Расслабься и дыши. Легкая улыбка сама скользнула на губы, а я, распахнув глаза и обернувшись, посмотрела прямо в объектив. Потом встала вполоборота, снова поворачиваясь к Алесу лицом. Ух... Легкий наклон головы вбок в его исполнении, как всегда, выглядел хищно, а в сочетании с музыкой — крайне плавно и завораживающе. Сердце сбилось с ритма, когда его рука скользнула по талии ниже, но я не отреагировала. Закинув руки ему на плечи, позволила Алесу развернуть себя, как игрушку.
— Да что ж ты такая бесчувственная... — пробормотал Жак и рявкнул, — Огня мне дай!
— Мы же зимнюю коллекцию снимаем, нет? — недовольно отозвалась я, пользуясь тем, что стою к камере спиной. Алес хмыкнул, бросая на меня ехидный взгляд, и я ответила тем же. Потом сжала губы, выпрямилась, чуть повернув голову, чтобы Жак получил-таки свой эффектный кадр со спины...
— Конфетка, тихо! — прикрикнули на меня. Вот зараза... Я скривилась, но уже через секунду пришлось вернуть себе нормальное выражение лица: Алес снова крутанул меня и... Помогите! Он одним движением подхватил мою ногу под колено и потянул на себя. Мои глаза расширились от неожиданности, я еле слышно судорожно вздохнула, на секунду потеряв равновесие. Расстояние между нами стремительно сокращалось, и так же стремительно испарялся кислород из моих легких. Пришлось упереться ладошками ему в грудь, чтобы оставить хоть намек на личное пространство. А ведь еще камера... Щелкает, блин! Лицо, держи лицо...
— Алессе, руки! Нежно!
Сам, блин, нежно! Не хочу я на Алеса... Ложиться! Не буду, хоть убивайте! Я все еще удерживала себя на весу, отчаянно балансируя на тонкой шпильке. Сквозь силу сделав нормальное выражение лица и тонко улыбнувшись, я пронзила изверга ненавидящим взглядом... Вот только он решил все сам. Изверг! Садист! Извращенец!.. Злобно прищурившись, он шагнул в сторону и буквально уронил меня, заставляя испуганно вцепиться в его шею. А вот как только я это сделала, снова подхватил за талию, приподнимая выше, удерживая...
— Какого хрена ты творишь?! — не выдержав, со свистом возмущенно выдохнула я сквозь застывшие в маске губы. Я оказалась прижата вплотную и теперь ощущала его дыхание собственным телом. Псих!..
— Заткнись и работай. Малыш, серьезно, опоздаю — придушу! — раздраженно процедил он, не меняя выражения лица. Ты!.. Выбесившись, я вцепилась в его шею ногтями и сжала. Ненормальный белобрысый садист!.. Взгляд черных глаз опалил ответным бешенством, и, сжав мою талию, Алес буквально встряхнул меня, на секунду прижав вплотную. С губ сорвался тихий выдох.
— Лекс, не разговаривай! Не тряси ее. Эмоцию смени. Лесса, руки!
Камера продолжала щелкать, пока между нами творилось что-то... максимально странное. Наши лица были так близко, что я невольно сглотнула. Дышать было страшно, и лишь рукам позволила расслабиться, чтобы «нежно». Алес приказу Жака тоже подчинился, и теперь передо мной был не просто мужчина. Хищник. Который смотрел так, что горло пережимало, а сердце начинало биться птицей... Жак бросил что-то еще, но за собственным оглушающим пульсом я ничего не услышала. Все мои мысли сейчас занимали потемневшие от недовольства черные глаза напротив, его обжигающее тело, и чужое сердцебиение, отзывающееся дрожью на кончиках пальцев... Алес вдруг тихо цыкнул. Рывок, и я снова оказываюсь вжата в литые мышцы его груди, чтобы через секунду... Он ослабил хватку, отчего я, не успев сосредоточиться... Сползла по его телу вниз, находя опору на носочке второй ноги. Твою мать. Хотелось материться, от осознания всей пошлости собственного положения. Потому что я не просто сползла: почувствовала его каждым сантиметром разгоряченной от смущения кожи! В животе все сжалось, я неуловимо вздрогнула, и от отчаяния внутри поднялась волна глухой злости. При одном взгляде на его демонстративно мягкую улыбку, мне захотелось отомстить, и, как только он отпустил мою коленку, позволяя встать на обе ноги, я сладко улыбнулась. Настолько, что рисковала захлебнуться патокой и затопить всю студию. Так, чтобы он тоже захлебнулся. Насмерть.
Музыка закончилась. А мы стоим. Его ладонь все так же властно держит мою талию, вторая на бедре, мои руки лежат на его плечах. Камера щелкнула. Алес-с... Я тебе покажу, как работаю. Злобно прищурившись, я сама вжалась в него всем телом, отчего его ладонь на моей талии еле заметно вдрогнула, и в следующую секунду с силой сомкнула руки на его шее, заставляя наклониться ко мне...
Щелчок камеры. В повисшей тишине он прозвучал очень отчетливо, но еще более отчетливо я ощущала горячее, обжигающее дыхание на своих губах и искру угрозы, мгновенно вспыхнувшую в черных глазах. Я зависла, с трудом удерживаясь на тонкой шпильке. Адреналин волной пробежал по венам от осознания, что Алес снова уронил меня, наклонившись следом и теперь навис надо мной... А еще через миг его ладонь легла мне на шею, заставляя поднять подбородок выше, так, что наши губы почти соприкоснулись. И это могло бы сойти за ласку, если бы не ярость, поселившаяся на дне черных, словно угли, глаз. Я ответила тем же. Прямо сейчас я ненавидела его за то, что он сделал...
— Убью, — выдохнул Алес мне в губы, отчего на них поселилась злобная усмешка.
— Ну я же работаю, — почти мурлыкнула я, подавшись ближе на тот жалкий миллиметр, и мысленно удовлетворенно улыбнулась, ощутив, как невесомо коснулась его губ при разговоре. Именно так и должно было звучать. Ехидно. Сладко. До дрожи. А он дрогнул. На секунду потерял самообладание, будто хотел отодвинуться, но почти сразу снова прищурился, прожигая взглядом... И вдруг тоже ухмыльнулся.
— Мы с тобой дома пообщаемся...
Щелчок камеры прозвучал слишком громко, но вздрогнула я не от этого. Просто месть местью, вот только... Садизм Алеса никто не отменял: его рука до боли сжала мою талию, намекая, что разговор мне не понравится. Впрочем...
— Конечно, — теперь я уже не «почти мурлыкала», мой голос был мягче любого бархата, пока пальцы медленно и жестоко сжимали собранные в замысловатую косу волосы у основания шеи, — Поговорим о... Моральном облике мастера и ученика.
Меня мгновенно отпустили. Шагнув назад, чтобы удержать равновесие, я с вызовом посмотрела на Алеса и тонко улыбнулась. Ты не один здесь можешь манкировать положением и вертеть мной, как хочешь. Меня пронзили ответным убийственным взглядом, после чего развернулись и размашистыми шагами покинули площадку. Так тебе, изверг. Наблюдать за бегством великого и ужасного мне понравилось, так что я с широкой злорадной усмешкой посмотрела ему вслед и сложила руки на груди. Жаль, ненадолго. Софиты ощутимо грели кожу, и пришлось выйти с площадки. Я потерла горящее плечо, с раздражением отмечая, как ноет талия. Надеюсь, твоим волосам так же больно, как и мне сейчас, садюга...
— Это было шикарно, но еще раз провернете такое без указаний — выгоню, Алессе, — вдруг произнес Жак, когда я проходила мимо. Обернувшись, я вопросительно вскинула бровь. А что не так?
— Ты же хотел огня? Вот тебе огонь.
Вышло немного язвительно, но не страшно. И вообще, на Жака я злилась, потому что, если бы не его дурацкие указания, ничего бы не было. И я бы не сползала по этому придурку, как последняя... Как последняя шлюха!
— Огонь и неприкрытое злорадство — разные вещи, — мне вдруг улыбнулись, — Впрочем, мне понравилось. Хотя ты чуть не испортила образ.
Я улыбнулась в ответ. Конечно, дорогой. Я все испортила. Не твой обожаемый Алес, а я. Ко мне потеряли интерес, как только компьютер пиликнул, сообщая о подключении устройства. Так что я, чеканя шаг, дошла до гримерки, чтобы... столкнуться с Алесом. Отлично.
— Жду внизу. Десять минут — максимум, — уже более-менее нормальным тоном выдал он. От злости не осталось и следа, он снова выглядел невозмутимо и разбрасывался снисходительными взглядами. Мысленно хмыкнув, я кивнула и, открыв дверь, скрылась в гримерной, где яростно помолотила пуфик ногами. Эти два противных мужика меня бесят! Бесят!
В машину садилась спокойной, как атомный ледокол. На моем лице ни один мускул не дрогнул, когда я случайно встретилась с темным взглядом черных глаз. Вот только если бы внутри я была такой же спокойной, было бы совсем замечательно. Но нет в мире совершенства! Еще в гримерной, пока меня быстро распаковывали и смывали макияж, я поняла, что, какой бы сладкой ни была месть... Господи, что я натворила... Насколько надо было свихнуться, чтобы делать что-то подобное на глазах у всей съемочной команды?! По отношению к Алесу-садисту-извращенцу! Да, прямо на площадке я получила глубокое моральное удовлетворение, увидев его реакцию, но... Я почти поцеловала его! Я дважды почти расцарапала ему шею и... Что ему теперь в голову прийти может! Желание вцепиться себе в волосы и тихонечко взвыть подавила усилием воли. Не здесь и не перед ним. И так уже натворила дел! Дура, Лесса, какая же ты дура! Стыд захлестнул с головой, стоило мозгу услужливо подкинуть воспоминания о моей реалистичной фантазии, о том, что было дальше... Как мне сегодня спать ложиться?!..
— Значит, слушай сюда, — с какой-то затаенной угрозой внезапно начал Алес, едва мы на полной скорости вылетели на трассу. Внутри все вздрогнуло. Невольно вспомнилась схема «он бесится, я бешусь, осуществляю месть, он снова бесится, потом мы бесимся оба, а получаю я». На каком мы моменте? Кажется, на «получаю я»...
— Еще раз подобное устроишь — накажу. На полном серьезе, — не удостоив меня и взглядом, сказал он. Алес действительно говорил спокойно, так, чтобы до меня дошло. А до меня не дошло! Что значит «накажет»?! Сколько раз слышала с начала года, сколько ты будешь угрожать? И потом, ты хочешь сказать, что это я устроила?! Вызверившись, я резко обернулась и уже собралась ответить, но он не дал:
— Предупреждаю сразу: ты там заикнулась о моральном облике? — Алес криво насмешливо ухмыльнулся и прибавил скорости, гипнотизируя дорогу злым взглядом, — Так вот, тебе к сведению: за неуставные отношения в договоре есть отдельная статья. Тебя отчислят без права на восстановление, а меня уволят. Вот только мне мастером быть не обязательно, а ты без диплома отправишься прямиком Жаку в руки. Доступно объяснил или повторить?
— Что-то мне не показалось, что ты заботился о нашем моральном облике, когда устроил там непонятно что, — хмыкнув, ядовито процедила я и зашипела:
— Да и когда до этого...
— Я делал ровно столько, сколько просил Жак, — отбрил он и опасно прищурился, — А до этого... У меня достаточно мозгов, чтобы это не просочилось куда не нужно, а ты под договором. Память отшибло? Не волнуйся, мне не влом прижать тебя к стенке еще раз и доступно объяснить, кто тебя за что засудит. Это будет даже весело.
Мне подарили жестокую улыбку. Да как он... Внутри поднялось не просто возмущение — глухая ярость.
— То, что было на площадке выходит за все рамки! — рыкнула я, до боли сжимая кулаки. Мне плевать на мой больной мозг, ты просто делал то, что сказал Жак, окей! Но он явно не говорил хватать меня, прижимать к твоему гребаному телу и изображать непонятно что!.. Теперь на меня посмотрели гораздо внимательнее. Гордо вскинув подбородок, я смерила его ответным взглядом. Да, злилась. Да, бесилась. Потому что он!.. Потому что он опять сводит меня с ума, но теперь вживую. Эта мысль заставила на секунду замереть и разозлила еще больше. Признавать, что злюсь сама на себя, я не собиралась!..
— Что именно?
Ах ты... Резкий выдох вырвался из моей груди. Что именно? Что именно?! Уже успев открыть рот я... Закрыла его. Потом снова выдохнула и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. Я думала о нем. Я ощущала его касания. Я прижималась к нему всем телом, позволяя делать с собой все что угодно. Я ощущала его дыхание на своих губах. Я коснулась его губ своими. Я... Меня до сих пор бьет дрожь при одном воспоминании. А ему плевать!..
— Молчим? Понятно...
Все равно. Почему-то эта мысль заставила сердце подпрыгнуть. Ему все равно, голос звучит так буднично и спокойно... Но почему я так нервничаю? В голове закрутился вихрь из мыслей, среди которых ни одна не смогла оформиться во что-то целостное, и я разозлилась. Почему я не могу успокоиться так же, как этот псих?! Почему меня волнует то, что между нами произошло, а его нет?!.. Мы въехали на наземную парковку, и Алес, припарковавшись, заглушил мотор.
— Если тебя замучали влажные фантазии, ничем не могу помочь, куколка, я делал ровно то, что просили. Твои импровизации — твои проблемы, — съязвил Алес, смерил меня ледяным взглядом и качнул головой в сторону двери, — Поговорим об этом дома, когда ты успокоишься, сейчас я уже действительно опаздываю. Работала бы лучше, успел бы закинуть домой, а оставить в машине, увы, не могу, так что придется прогуляться со мной.
Вопрос «куда» мелькнул на границе сознания и потух под очередной волной бешенства.
— Что значит успокоюсь?! — я так резко повернулась к нему, что все еще не успевшие опасть завитые локоны хлестнули по лицу, — То есть ты...
— Сейчас ты явно сама не понимаешь, на что злишься, — проверяя что-то в телефоне, бросил он, — Когда определишься, тогда и пообщаемся...
— Ты меня бесишь!
Слова сорвались с губ сами собой, но ожидаемого облегчения не принесли. Скорее наоборот. Осознав их, я замерла... Алес повернулся, долго молча смотрел мне в глаза, но отводить взгляд я не собиралась. Правда, что делать с внезапно возникшим отблеском сожаления в груди, не понимала, поэтому лишь упрямо сжала губы, продолжая пялиться на дно черных глаз и понимая, что не могу разгадать, что там скрывается. Да и зачем? Он мне не-ну-жен. Не нужен! И он просто меня бесит!.. Мы бы продолжили меряться взглядами в этой странной звенящей тишине, если бы ее не разрезала нетерпеливая мелодия звонка. К торпеде повернулись синхронно, вот только если Алес взял телефон и принял вызов, то я снова сложила руки на груди и отвернулась к окну.
— Да, — со вздохом бросил он в трубку, — Уже на месте, сейчас поднимусь.
Видимо, больше его собеседнику было не нужно, потому что раздался звук сброшенного вызова, и салон снова погрузился в тишину.
— Поговорим об этом позже, — уже гораздо мягче сказал Алес, — Выходи.
Не дожидаясь ответа, он распахнул дверцу и, выбравшись из машины, захлопнул ее. Я только возмущенно запыхтела. «Позже»! Да кому ты нужен, с тобой разговаривать...
— Малыш, опаздываю, — открывая мою дверь, раздраженно сказал он, поторапливая. Смерив его мрачным взглядом, я вышла и молча направилась следом к высотному зданию, усеянному огнями. Мысли по-прежнему гудели растревоженным ульем, но сейчас я не хотела на них сосредотачиваться. Сверлила взглядом спину Алеса, надеясь, что он сам поймет, в чем провинился. Хотя, к этому его «позже» я, наверное, смогу придумать, как сказать о причине своей злости... Мы прошли через холл до лифтов и теперь поднимались на один из последних этажей. На границе сознания снова мелькнула мысль о «куда» и «зачем», но задавать эти вопросы вслух не стала. Злилась.
— Посидишь здесь? Пятнадцать минут, не больше, — выходя в красиво обставленном холле, отстраненно спросил Алес. На вопросительный взгляд ответила своим мрачным и, демонстративно отвернувшись, прошла к одному из кожаных диванчиков у окна. За спиной вздохнули, но останавливать не стали. А вскоре дверь в конце коридора хлопнула, давая понять, что он ушел. Что ж, так лучше...
Устроившись поудобнее, я бездумно осмотрела холл. Неоклассика... Мне нравился такой стиль, потому что дома все было оформлено в нем. Даже у Алеса дома... Не думать. Я продолжила скользить взглядом по помещению, пока не наткнулась на стойку секретаря, почему-то сейчас пустующую. Впрочем, уже достаточно много времени, часов семь-восемь, может, и девять. Сейчас рано темнеет, могу и ошибаться...
И все же он меня бесит. Недовольно запыхтев, я закинула ногу на ногу и сложила руки на груди. Алес не шел у меня из головы. Безумный шквал мыслей снова накрыл с головой, и пришлось сделать глубокий вздох, чтобы призвать себя к спокойствию. И именно это самое спокойствие заставило кое-что вспомнить. Точнее, задуматься и вспомнить кое-что, что буквально отрезвило, выстраивая хаотичные обрывки мыслей по полочкам. Алес не стал отвечать на мои нападки, наоборот, сказал, поговорим «позже». Он не хотел ссориться, возможно... Потому что мы по-прежнему не выстроили наше доверие? Вероятно... И он хочет обсудить, почему я злюсь? Логично... А что я должна ему сказать? «Я о тебе думала, ты меня облапал, я решила отомстить и теперь из-за всего этого чувствую себя странно, и поэтому злюсь на тебя!» Я фыркнула. Королева логичности. Но все же... Почему я вообще разозлилась? Нехотя воскресив в памяти все произошедшее во время драйва, я поморщилась и с тихим стоном уронила лицо на ладонь. Не хотела доводить все до того, что вышло в конце. Я просто разозлилась и... Я не хотела быть к нему так близко, потому что... Это смущает. Это заставляет меня думать о том, чего быть не может, мне от этого плохо, я не могу собраться, я не хочу... «Если тебя замучали влажные фантазии», — всплыло в голове и, покраснев, я в бессильной ярости стукнула ладонью по подлокотнику. Да что ты об этом знаешь, придурок!.. Еще больше злило то, что он попал в точку, да еще и тем самым язвительным тоном, которого я так боялась. Я так и знала! Стоит мне проболтаться, и он просто посмеется надо мной! И будет использовать при любом удобном случае, потому что для него это «весело»!.. Мне не надо было вообще поддаваться на эти тупые провокации, но Алес... Он же сам поступил по-своему: опрокинул, заставил вцепиться в плечи... Потом вообще превратил это в эротический фарс. Пародия на гребаное танго. Зачем-то поднял мою ногу и прижал ближе! Отпустил, заставляя сползать по его телу!.. Ну вот зачем? Если я его «не впечатляю», если я его так раздражаю, и он так хорошо помнит устав, то на кой черт он это начал?!.. Угу, спрошу его об этом. Дура.
Нервно покусав губу, я попыталась придумать формулировку, чтобы объяснить ему все... Ага, щазс. Ничего адекватного в голову не лезло. Может, так и сказать, мол, твои закидоны меня смущают? Или нет, сказать, что мне неприятно? Тоже нет... Я покраснела, поняв, что если тогда он прекратит ко мне прикасаться в принципе, сама же буду беситься, и с новым тихим стоном откинулась назад. Вот возьму и откажусь с ним разговаривать! А потом так же торжественно провалишься на испытании... Бес-сит!..
Поняв, что снова завожусь, я сделала пару вздохов. Так. Где-то тут был кулер? Точно, вон стоит. Надо выпить водички, успокоиться и тогда мысль придет. Иначе фиг что получится. Иначе его насмешки сведут меня с ума...