Глава 13
Лесса
Мне было плохо. О-о, как мне было плохо... Представьте, что вы побывали на аттракционе «чашечки». Никогда не были? Тогда я вам завидую, потому что я ощущала себя так, будто проехалась на нем раз десять без остановки. Проснувшись в своей кровати, первым делом я поняла, что хочу в уборную. Худо-бедно, но я туда дошла, пусть и чуть не вписалась в косяк. Три раза. Вот только лестница мне не далась: один неаккуратный шаг, и моя задница встретилась со ступеньками. И вот теперь, покатавшись на ручках у Алеса, я сидела и, тайно злорадствуя, наблюдала за сценой ссорящихся голубков... Честно, когда Джинни махнули на дверь, и она с самым оскорбленным лицом вышла, я испытала даже некую долю морального удовлетворения. Правда, раздавшееся следом недовольное: «И почему мы не пьем чай?» слегка омрачило мою радость.
— Я не люблю горячий, — пробормотала в ответ и проследила, как Алес, уперев руки в бока, окинул меня укоризненным взглядом. А пусть! Я вообще на него обижусь. «Шла-шла упала». Ага, как же! Если бы все в мире так ходили и падали!.. Я очнулась, когда мы заходили в больницу, но сил открыть глаза не было. И надавать одному извращенцу по мозгам тоже не было сил, хотя сделать это стоило, как минимум за то, что он меня переодевал. Робкую мысль о том, что, вообще-то, с его стороны это верный поступок, ведь в мокром купальнике мне было бы грустно и холодно, я задвинула подальше. Нечего его оправдывать!.. Стоило вспомнить, в чем очнулась, как я покраснела. Пижама на голое тело. Черт возьми, на голое тело!.. Мне стало дурно от стыда и, демонстративно отвернувшись, я обняла горячее стекло руками, согреваясь. Я понимаю, что он меня уже видел... тогда, но от этого мне не легче!.. Раздались шаги, Алес остановился рядом, и над ухом с холодком спросили:
— А бегать любишь?
— А ты заставь и посмотришь, что получится, — ехидно глянув ему в глаза, заявила я. Вот же... Стоило посмотреть на него, как я разозлилась. Ты довел меня до такого состояния, а теперь делаешь вид, что все в порядке. Что ничего не было!.. Снова делает вид, что ничего не было. Пару секунд мы мерялись взглядами, а потом он опустил глаза и тихо сказал:
— Извини, я переборщил.
Я только пожала плечами, продолжая сжимать чашку. Он серьезно надеется, что обычное «извини» меня смягчит? На мой взгляд, я и так слишком долго была доброй: ни разу после его издевательств не изображала обиду, пытаясь нормально с ним общаться. Но это уже перебор!.. Даже то, что он впервые решил извиниться, не изменит этого.
— Выпить ты все равно должна горячим, — помолчав, сказал Алес и опустил руки, будто не зная, что еще сделать. Я сжала губы и, отвернувшись, отчеканила:
— Не-хо-чу.
— Я от тебя не отстану — вставая передо мной, с нажимом заявил он, но почти сразу попытался смягчиться:
— Пожалуйста, Кай.
Я только закатила глаза. Что за привычка? Сначала поиздеваться, потом заботиться?! Синдром мамочки? Но осуществлять не на ком, вот и делает себе сначала «базу»? Алеса мое молчание не удовлетворило, так что он повторил снова. И еще раз.
— Да не хочу я! — взорвалась я в итоге, когда он повторил это раз в шестой, со стуком поставила чашку на столик и, резко развернувшись!..
— Кто не лечится, не ест пирог! — сцепляясь со мной взглядами, выдал он. Пирог? Желудок согласно забурчал. Пирог — это вкусно... А извиняющийся изверг — зрелище редкое. Да и кушать хочется... Я мгновенно забыла о своем возмущении, но все равно демонстративно скорбно вздохнула и, под напряженным взглядом изверга забрав чашку, осторожно отпила чай. Ну, по крайней мере, пока мы с Алесом препирались, он уже остыл, так что я смогла спокойно сделать несколько глотков.
— Все, — буркнула я, протягивая кружку обратно Алесу. Он посмотрел на нее, потом на меня и возмутился:
— Это даже не половина!
— Но я больше не хочу!
— Малявка!
— Ну что?! — отчаянно вскрикнула я и посмотрела ему в глаза, пытаясь достучаться до зачатков совести... Алес выдохнул.
— Еще три глотка, и пойдем кушать, — напоследок пригрозив мне пальцем и отправляясь на кухню, сказал он. Чтоб тебя. Смерив его спину обтянутую привычно-черной футболкой взбешенным взглядом, я скривилась, но... Послушно сделала три малю-юсеньких глоточка. Потом аккуратно встала и медленно направилась к кухне. Голова, все еще слегка кружилась, но пол под ногами не шатался. Я даже дошла до стола и сама села на стул, неосознанно вцепившись в столешницу. Запах еды заставил блаженно вдохнуть...
— Еще два, — бросив быстрый взгляд на мой чай, прокомментировал Алес. Я ж лопну! Страдальчески закатив глаза, я, пользуясь неожиданно хорошим настроением изверга, заныла:
— Ну Алес...
— Хорошо, один.
Вот, так бы сразу. Сделав глоток, я таки отставила чашку и, положив подбородок на руки, принялась следить за передвижениями Алеса. От зверствующего мастера не осталось и следа, он снова был нормальным. Стоит почаще падать в обморок? Хотя, кто гарантирует, что в следующий раз меня не поднимут пощечиной?.. Я присмотрелась к собранным в небрежный пучок светлым волосам и, задумчиво стукнула пальцами по столу. Почему-то есть ощущение, что не поднимут... Алес что-то постоянно добавлял в небольшую кастрюльку на плите и проверял духовку. Мгновенно забыв о странностях в поведении одной белобрысой свиньи, я села ровнее и улыбнулась. Там пирог! Ура! Сейчас я буду кушать еду... Хихикнув над своими мыслями, я снова растеклась по столешнице и прикрыла глаза. Может, поспать еще пару часиков?.. Спустя некоторое время Алес выключил все и выставил на стол большое блюдо.
— Стоять, — хлопнули мне по рукам, когда я потянулась к румяному боку пирога. В смысле? Я обиженно надулась и посмотрела на изверга, но он только наставительно заявил:
— Сначала бульон, потом второе, и только потом пирог.
Я скривилась, но послушно дождалась тарелку с золотистым бульоном и даже съела немножко рагу. А теперь пиро-ог!
Пару дней я ленилась и отсыпалась в свое удовольствие. Правда, пришлось сменить дислокацию, ибо лестница по-прежнему на меня «обижалась», и в итоге меня, под мои же недовольные комментарии, перетащили в комнату на первом этаже. Соседство с извергом не радовало, но я смирилась. Так было проще таскать печенье с кухни. Как-то ночью мне экстренно понадобилось похрустеть над книжкой, но ничего вкусного в холодильнике не нашлось, а при попытке залезть в шкафчик над столом, оттуда с грохотом вывалилась пластиковая плошка для чипсов. Испуганно замерев, я резко обернулась, надеясь, что Алес не услышал... И чуть не подпрыгнула, когда открылась дверь на террасу и в темноте раздалось подозрительное:
— Кай?.. — в разбавленной двумя фонариками на наших телефонах темноте мы встретились взглядами, и Алес, подойдя ближе, удивленно спросил:
— Ты что делаешь? Времени под пять утра...
Хороший вопрос, что здесь делаешь ты! Задать его я не могла, покраснела и, покосившись на предательницу-плошку...
— Да вот... Кушать захотелось, а вкусняшек нет... — я смущенно шаркнула ножкой, подняла глазки и заискивающе протянула:
— Алес... А ты завтрак готовить когда будешь?
Повисла интересная пауза, после которой... Тихо рассмеявшись, он выключил свой фонарик и простонал:
— Господи, ты нечто, — Алес дошел до столешницы, включил подсветку, демонстрируя мне оголенный торс и пижамные штаны, и понимающе улыбнулся, — Блинчики хочешь? М-м... Могу оладушки сделать.
Ох... Не скрывая восторга, я радостно пискнула «оладушки», и устроилась на высоком стуле в ожидании. Алес сходил на террасу за ноутбуком, оставил его на столе и, покопавшись в холодильнике, принялся колдовать над той самой вывалившейся на меня пластиковой чашей... Немного посидев, я не выдержала, убежала в комнату за книжкой, чтобы, спрятавшись за столешницей, дочитать главу. От плиты уже доносилось приятное шкворчание, а по кухне поплыл божественный аромат...
— В следующий раз, если ночной жор нападет, там под раковиной есть потайной шкафчик, — раздалось над ухом, и я снова чуть не подпрыгнула. Меня смерили снисходительным взглядом, заглянули в книжку... Хмыкнув, Алес качнул головой и ехидно добавил:
— Ну да, постельные сцены в пять утра только печеньками и заедать. Иди, покажу где, — он уже шагнул обратно к кухне, когда обернулся и бросил на меня заинтересованный взгляд, — Не знал, что ты такое любишь... Секс в озере, как по мне, негигиенично...
Я чуть не провалилась со стыда на месте. Его даже мои объяснения, что там, вообще-то, сюжет интересный, а сцена, это так, это случайно!.. Короче, его ничего не убедило, и весь завтрак он очень многозначительно молчал. Угу... В любом случае, так изверг разрешил мне легально залезать в его заначку со всякими вредностями. Потом еще и тренировки возобновились, к счастью, в щадящем режиме... И вот у меня только один вопрос: неужели нельзя без этих «хардов»? Серьезно, зачем меня доводить до состояния несостояния, а потом снижать нагрузки? В общем, я постоянно размышляла о смыслах поступков Алеса и недоумевала... А потом отпуск внезапно кончился.
— Завтра летим во Фларен работать, — сухо объявили мне за ужином. Я задумчиво прожевала огурец и озадаченно спросила:
— А подробнее?
Алесу было ну очень лень что-либо рассказывать, потому что он с явной неохотой оторвался от кофе. Бросил на меня недовольный взгляд и, тяжело вздохнув, скривился.
— Если помнишь, после первого показа вам с Виарион пророчили кучу заказов от других компаний, — он дождался моего кивка и немного устало продолжил, — Вот это оно и есть. Парфюмерная фирма «Люмени» хочет снять рекламу для новой линейки, и, сразу предупреждаю, предстоит работать в совершенно ином стиле. С растениями что-то, вроде...
Он погипнотизировал свою тарелку, потом буркнул «все» и вернулся к ужину. Хм... Каюсь, я еще ни разу не пробовала работать с другими компаниями, и теперь мою голову мгновенно наполнили мысли в стиле «А как это?», «А с кем буду работать?», «А какой фотограф?». Интересно, а что будет, если мы не сработаемся с командой? Или, например, заказчику в итоге не понравится? Я отправила в рот брокколи и нахмурилась. Что они вообще могут сделать при плохом исходе дела? Папе пожалуются? М-да... По-детски это как-то. Решив, что с проблемами надо разбираться по мере их поступления, я быстренько заглотила остатки ужина и, выбросив тревожные мысли из головы, пошла собираться. В этот раз явно будет быстрее, чем в прошлый!..
— Так, где-то тут нас должны встретить... — обводя внимательным взглядом зал ожидания, сказал Алес.
Аэропорт Фларена мало чем отличался от арнейского: много людей, шум, даже оформление чем-то похоже. Я тоже мазнула взглядом по множеству табличек с именами, фамилиями, но, не найдя ничего интересного, уставилась в окно. Желания работать на своей «официальной работе», как ее назвал как-то вскользь Алес, особо не было, в частности из-за того, что встать пришлось в пять утра. Конечно, учитывая ежедневные тренировки в учебном году, это не приносило серьезных неудобств, но и радости не прибавляло!
— О, нашел, пойдем, — вдруг встрепенулся Алес и, отобрав ручку моего чемодана, направился куда-то в сторону. Эх... Не хочу никуда, хочу домой и спатеньки. И нет, не к Алесу, а к себе домой, к няне и возможности спать много, долго и во всех позах! А еще к полной свободе, отсутствию жесткого графика и вкусным булочкам с корицей... Но сейчас мне не оставалось ничего, кроме как пойти следом за своим белобрысым мучителем, ведь нас уже ожидала приятная шатенка в деловом костюме. Мы обменялись приветствиями и, развернувшись, пошли к выходу. Хм, и куда мы сейчас? Сразу в студию? У-у... Я недовольно скуксилась. Не хочу.
— А... — я быстро осеклась, но продолжила, — Лексан, а мы сейчас куда?
Мне подарили ехидный взгляд и издевательски ответили:
— Ох, Алессандра, это такой сложный вопрос... А как память-то подводит...
Я фыркнула, показывая, что его намекания на мой склероз прошли не по адресу, и выжидающе на него уставилась. Алес ухмыльнулся шире. Вот же... Ничего от него не скрыть. Он хмыкнул и, покачав головой, сделал нормальное лицо.
— Ладно, сейчас нас сначала отвезут в отель закинуть вещи, но в... — он посмотрел на наручные часы, — В двенадцать нас ждут в офисе заказчика. Там нам должны рассказать подробности и выдать графики.
Я рефлекторно скептически вскинула бровь, но быстро приняла отстраненный вид. К счастью, Алеса это уже не волновало, он снова погрузился в свои мысли, и не факт, что радужные. Видок у него, будто сейчас убьет кого-нибудь... Нет, если забыть про убийственное выражение его лица, то сегодня он просто ослеплял: светлые деловые брюки, белая льняная рубашка... Он подкатал рукава и теперь я периодически косилась на мужественные предплечья. Еще и часы нацепил, вызывая у меня полную ассоциацию с героями девчачьих романов. Особенно если поднять голову... Я в который раз осторожно покосилась на Алеса, невольно восхищенно задерживая дыхание. Он уже опустил темные очки, которые сделали его образ более хищным, несмотря на распущенные волосы. Мы подошли к двери, порыв ветра взметнул светлые пряди... Вау. Еле поймав челюсть, я резко отвернулась и покраснела. Тьфу. А вдруг заметит? Я ж за темными очками этого и не пойму!.. Поежившись, я перевела взгляд на нашу проводницу и тоже опустила на нос солнцезащитные очки. Чей-то секретарь? Вряд ли, скорее рядовой сотрудник... Мы вышли из здания аэропорта, подождали пару минут, пока приедет машина, и, загрузив чемоданы в багажник, наконец-то поехали.
— Как вы долетели? — через некоторое время со сдержанной улыбкой спросила девушка. Проявляет вежливость? Я мазнула по ней взглядом и дежурно улыбнулась. Как же лень вести беседы... Может, сделать вид, что не знаю фларенский? Алес активно что-то печатал в телефоне, и явно не собирался отвлекаться, потому что бросил скупое «секунду», даже не оторвавшись от экрана. М-да... Я мысленно глубоко вздохнула.
— Хорошо, — я говорила медленно, вспоминая правила построения предложений и подбирая нужные слова, — Извините, могу я узнать, как вас зовут?
— О, — она улыбнулась шире, — Я Марианна — ваш куратор на время пребывания во Фларене. Можно просто Мари.
Я очень мило хлопнула глазками. Куратор... То есть она будет спускать указания от начальства? Не удержавшись, я тихонько хмыкнула.
— Вы уже бывали у нас?
— Нет, я здесь впервые, но сейчас меня крайне радует, что я учила фларенский, — я прижала лапки к груди, показывая, свою радость, и мы рассмеялись. Угу, сейчас я очень рада, что его учила, потому что ты явно решила проверить мой уровень, а изверг не спешит меня спасать!..
— Уверена, что вам у нас понравится, все же, творческие люди весьма схожи по образу мышления.
Изо всех сил удерживая маску на лице, я мысленно заржала. О да-а... Я очень творческий человек! Могу художественно переломать кости и очень эстетично накапать крови на пол! Хотя нет, крови не могу... Зато сделаю из вашего лица настоящее произведение искусства минут за пять и совершенно бесплатно! Новый центр косметологии от меня, обращайтесь, но только после того, как выложите все свои старые грешки на суд моему надзирателю... Мысленно фыркнув, я покосилась на продолжавшего молчать Алеса. Бросил меня одну наедине с этой девушкой... У него лучше с ними общаться получается! И фларенский он лучше знает...
— Я думаю, мы можем выкроить время на осмотр наших достопримечательностей, — Мари явно не замечала моих сложностей и воодушевленно подалась вперед, — Вы слышали о нашей галерее искусств?
Отложив свои ехидности, я покопалась в памяти и поняла, что да, слышала. Местная галерея — это что-то вроде мекки для художников, скульпторов и прочих: именно сюда свозятся на выставки самые известные творения и съезжаются именитые коллекционеры. Собственно, все это мне пришлось вызубрить для курса по легенде, так что я вполне уверенно ей кивнула.
— Сейчас там проходит выставка Ленара. Критики едут непрерывным потоком, но уезжают ни с чем. Он настоящий мастер!..
Я продолжала улыбаться, но сама уже давно ее не слушала, смотря в окно мимо нее. Конечно, мне нравится смотреть на картины, но вот углубляться в их смысл и технику... Я выучила основное, разговор поддержать смогу, но прямо сейчас насладиться искусством вместе с девушкой — никак. Потому что когда она перешла на терминологию, я перестала ее понимать. Уж не знаю, как она не заметила, что я совершенно не принимаю участия в разговоре, но до самого отеля я благополучно отдыхала под ее нудный монолог, периодически участливо кивая. Мы остановились возле помпезного здания с панорамными окнами и вышли. Алес наконец-то оторвался от телефона и помог мне выбраться из машины, а потом еще и чемодан отобрал. И все это с каменным лицом. Мне оставалось только молча хлопать глазами на это самовольство... Такая, галантность из романов.
— Машина приедет за вами через полтора часа, — кивнув на прощание, заявила Мари и удалилась. Эх... Мы быстро заселились и, поднявшись на двадцатый этаж прошли до нужной двери. Алес оставил чемоданы у входа, снова уткнулся в телефон... Ну и пожалуйста. Не расстроившись, я окинула быстрым взглядом гостиную нашего номера и прошла по коридору в сторону спален. Две разные двери, несомненно, меня воодушевили, так что, немного подумав, я решила посмотреть обе и выбрать, раз уж наш великий и ужасный Алес все внимание уделяет телефону.
— Моя та, что справа.
Я аж подпрыгнула, отдергивая руку от двери. Потом осознала сказанное и возмущенно посмотрела в сторону гостиной.
— С чего вдруг? Я вообще-то первая сюда пришла!
— А я в интернете посмотрел номер, так что не аргумент, — безразлично бросили в ответ, и, запыхтев, я прошла к левой двери, открыла...
— Так! Ничего не знаю, я в правой! — возопила я, узрев очередное розово-персиковое безумие. Обойдется! Быстренько перетащив чемодан в правую комнату, я нагло водрузила его в центре и, достав сумку с банными принадлежностями и сменную одежду, направилась в ванную.
— Эй, куколка, а ты не обнаглела? — раздалось из коридора, и я столкнулась в дверях с Алесом.
— Кто не успел, тот опоздал! — гордо вскинула я подбородок и даже привстала на носочки, — А в кремовом тортике можешь жить сам!
Я обошла его ошарашенную статую и ушла в ванну. Буду настраивать себя на тяжелую работу. В конце концов, сотрудничать с неизвестной командой сложно? Сложно. В незнакомом месте сложно? Сложно. А уж про то, что придется быть в паре с этим извергом, вообще молчу, ибо это из разряда десятого круга ада для моей психики!
Обратно в комнату я вернулась чистая и вполне довольная жизнью. Правда, картина раскинувшегося на огромной кровати Алеса не воодушевляла. Так, значит? Я плюхнулась рядом, перекатилась на живот и, достав телефон, уткнулась в книгу. Краем глаза заметила, что Алес кинул на меня подозрительный взгляд, но проигнорировала. Думаешь, раз ты тут развалился, я уйду в то розовое безумие? Щазс! Мне еще весь год жить в подобном интерьере, так что имею право отдохнуть. Я серьезно, за год розовый цвет начал вызывать у меня стойки тошнотворный рефлекс... Пару минут мы молча занимались своими делами, но потом он не выдержал:
— Куколка, тебя ничего не смущает?
Вальяжно перекатившись на бок, я, уперев локоть в кровать и положив голову на ладонь, лениво спросила:
— А должно?
Он вопросительно вскинул бровь, а потом как-то странно ухмыльнулся.
— То есть, спать тоже вместе будем?
Я хмыкнула. Дорогой, это так не работает. Ты бы не забывал, что я с тобой половину наших каникул спала из-за твоих страшилок. В одном пространстве. А когда смотрели фильмы, и на одной кровати. Какое мне там смущать... Я с тобой уже сроднилась, срослась и вообще, я против розового безумия. За это время я уже поняла, что все твои похабные шутки — пустышки, и, на деле, ты сам предпочтешь отдельное одеяло моей компании. Нагло пожав плечом, я буднично протянула:
— Раз уж ты не хочешь уходить из моей комнаты, то почему бы и нет?
В этот раз хмыкнул он. Что?
— Давай так, заключаем пари, — его ухмылка стала шире, — Сможешь понравиться фотографу завтра — остаешься тут, а если нет, то в «тортик» прямая дорога. Согласна?
Уверенно фыркнув, я кивнула, и мы пожали друг-другу руки. Правда, я как-то не подумала, что стоит насторожиться...
— Ужасно! — вопит этот противный старикашка, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности. Шел третий час фотосессии: птички щебечут, речка журчит, солнышко светит. Ни одной фотографии еще не сделано. Алес втихомолку ржет, сидя перед визажистами, я медленно закипаю. Идиллия.
Вчера я познакомилась с нашим заказчиком — директором рекламной компании. Джексон показался мне достаточно адекватным, да и ничего особо сложного от меня не требовалось: всего лишь фотосет в стиле водной нимфы. Вроде звучит просто, хотя вопрос с моими волосами меня напряг: все же вода алого цвета не бывает, но откуда же мне знать, что творится в их голове? Так что я особо не переживала по этому поводу, активно проводила боевые действия по изгнанию Алеса из комнаты, ну, и отсыпалась, понимая, что вечера буду проводить за занятиями спортом. В отеле был тренажерный зал, и пусть это не полноценная тренировка, но Алес сказал, что сойдет. Вообще, чем меньше времени оставалось до вступительных, тем сложнее было расслабиться. С одной стороны, свою угрозу этот белобрысый изверг уже выполнил, но с другой... Если вдруг что-то пойдет не так, кто знает, что он может еще придумать? После экзаменов я окончательно уверилась, что он и садист, и отмороженный на голову, и все в этом духе. Так что даже не берусь предполагать, какая мысль может возникнуть в его голове... Хотя знать, что творится в башке у этого неадеквата с фотоаппаратом, мне хочется и даже очень!
— Ну неживые у тебя руки, неживые, — процедил он, не отрываясь от камеры, — Прекрати изображать ветку и покажи мне грацию. Хоть немного плавнее ты двигаться можешь?
Я попыталась смягчить руки, хотя, куда уж дальше, на что услышала раздраженное:
— Уберите это убожество.
Убожество. Я?! Стараясь не показать своего бешенства, я встала с земли и отошла к своему стулу. В груди клокотала злость, от нее дрожали кончики пальцев, а зубы начинали скрипеть, как сильно я их сжала. Визажист тут же начала отирать несуществующий блеск на моем лице, а этот маэстро продолжил разбрасываться нелицеприятностями обо мне. Ну с-сволочь... Я скрипнула зубами и отогнала визажиста. Этот умопомрачительный старикашка, Валеон Шери, — один из лучших фотографов, которые редко соглашаются работать с компаниями. Из-под его рук выходят настоящие шедевры, которыми лично я всегда восхищалась. Оказалось, что те фотографии мужских моделей, которые висели у меня в комнате, делал он. Но сейчас я готова была его убить, настолько он оказался противным!
— Лекс, на площадку! — рявкнул старикашка, и Алес абсолютно спокойно, даже лениво прошел к своим декорациям. Потом встал в какую-то непринужденную позу и замер.
— Наконец-то, — Валеон показательно облегченно выдохнул, — Хоть ты меня радуешь!
Да он же еще ничего не сделал!.. Пара щелчков затвора, после чего Алес, поправив волосы, с улыбкой ответил:
— Ну, я-то профессионал, ты же знаешь.
И на меня ехидно глянул! Так. Вот тут поподробнее! Эти двое что, знакомы? Судя по их разговору, да! Я нахмурилась. Ну, Алес... Жулик. Недовольно поджав губы и прищурившись, я откинулась на спинку стула. Понятно, что меня еще не отпускают, хотя бы пару фотографий мы должны сделать. Значит, буду учиться у Алеса, как наладить контакт с этим дядькой. Решив так, пару минут я просто наблюдала за этой парочкой, пытаясь уловить тон, темы на которые они общаются, какие именно движения и как делает Алес, выражение лица... Не понимаю. Я делаю ровно то же самое! Пришла, улыбнулась, в нормальное положение встала, лицо сделала, даже эмоцию в камеру «послала»! Что не так?! Алес даже этого не делал, он просто... Да он ничего не делал! Встал и, просто болтая с Валеоном, немного менял положение рук, тела... Нет, когда старикашка отдавал конкретные указания, он выполнял, но в остальном!.. Возмущенно бурча на мужчин, я недовольно запыхтела, снова закипая, и в итоге обратно на площадку вышла бурей внутри и солнышком снаружи.
— Ближе к воде подойди, — приказали мне, и я послушно отошла назад. Встала. Щелчок, щелчок и очередной недовольный вопль:
— Что с твоим лицом? Ты кто, валькирия или нимфа? Ты тему читала? Так почему я вижу непонятно что? Ближе к воде я сказал!
Стараясь сохранять спокойное лицо, я сделала шажок назад и снова встала. Полуобернулась на камеру, как просили, коснулась кончиками пальцев плеча... Щелчок, и очередной недовольный комментарий несется в мою сторону. Так, ладно, сохраняем спокойствие, пожилой человек, все дела. К тому же, если справлюсь, у меня будут фотографии от такого знаменитого мастера, и папа останется доволен Если справлюсь. Я еще пару раз сменила позу, после чего очередная критикующая тирада влетела мне в мозг. Я только вздохнула, на секунду прикрыв глаза. Главное сделать фотографии, а остальное переживем...
— Да ближе к воде подойди, — рыкнул Валеон и явно ругнулся, — Ты же не лесная, а водная!
Ага, а волосы у меня вообще огненные! Злобно скрипнув зубами, я сделала шаг назад... Блин!
— М-да, — искренне разочарованно кинул он, — На что я надеялся? Хватит! Завтра продолжим! — противно бросил Валеон, а я, стараясь не корчить гримасы, попыталась вылезти из достаточно холодной воды. Черт.
— Помочь? — миролюбиво спросил Алес, подходя ближе. Свинья. Глубоко вздохнув, я сдержанно ответила «нет» и снова попыталась встать. Длинная ткань юбки мешала и путалась в ногах, на какой-то ее части я вообще сидела... Да что за день! Стукнув по воде рукой, я решительно встала, но наступила на злосчастную юбку и упала вперед. Зашипев от боли в ладонях, предприняла новую попытку, когда ощутила, что меня осторожно подхватывают за предплечья, выпрямляют, а после вообще берут на руки.
— Эй! — недовольно вскрикнула я, впиваясь возмущенным взглядом в спокойное лицо. Я что, просила?! Что за унижение! Алес ничего не ответил, молча донес меня до моего микроавтобуса, где уже ждали стилисты, чтобы снять эту тряпку, и, смерив меня укоризненным взглядом, удалился. Ур-род... Я прожгла его спину ответным мрачным взглядом, не обращая внимания на попытки стилистов распутать мокрую ткань, потому что внутри клокотала ярость, смешанная с обидой. Мало что свинья, еще и обманщик! Я скривилась, а потом и расстроенно скуксилась. Пожалуй, проигранное пари здесь было не главной причиной...
Всю дорогу до отеля я демонстративно дулась, не обращая внимания на разглагольствования Алеса, вещавшего что-то про сложный характер Шери, про первый блин, и еще про что-то. Да, я обиделась. Да что там обиделась, я злилась! И на себя, и на Валеона, и на Алеса, и на платье, и на всю съемочную группу, на все! Мысли растревоженными пчелами гудели в голове, а намерения метались от убийства Шери и зверского избиения Алеса, до новых идей в стиле «Как понравиться фотографу».
— Ха, а кто-то будет жить в «тортике». Самое место для фарфоровой куклы, не думаешь? — раздалось ехидное у меня над ухом, когда мы вышли из лифта. Не удостоив Алеса и взглядом, я гордо прошествовала к двери в номер. Объявляю ему бойкот, раз он так!
Быстро переодевшись в спортивную форму, я умотала в тренажерный зал, где и провела остаток вечера. Но если думаете, что я просто тренировалась, то вы ошибаетесь. Я продолжала активно размышлять о том, чего же от меня хотел Шери, ведь все эти окрики не просто так, верно? Сейчас, сбросив обиду в энергию для занятий, я могла более трезво проанализировать его слова и упреки. Нежные руки. Ну, понятно, что нимфа, или кто там, должна быть нежной, воздушной, все дела. Лицо? Ну-у... С этим сложнее. Конечно, как и многие мои сверстники я зачитывалась фэнтези, фантастикой, но вот гуру в сфере мифических существ не являлась и в помине! Может, стоит почитать? А где вообще можно прочитать про выдуманных существ? Нет же энциклопедий по ним... Я хмыкнула, представив себе, как бы это изучали. Вот бежит ученый по лесу за кем-нибудь вроде кентавра и такой: «Подождите! Расскажите мне о ваших видовых особенностях!» А тот ему копытом бац в нос, и нет ученого. Фыркнув, я спрыгнула с беговой дорожки и, вытирая шею, направилась в номер. Вот сейчас найду все, что связано с нимфами, феями, эльфами, и завтра этот старикашка уж точно не придерется ко мне!
Щазс. Именно мой решительный настрой мне и помешал! Казалось бы, наоборот, решительность и мотивация к действиям должна быть плюсом, но нет! Стоило мне выйти из машины и подойти к микроавтобусу, на котором приехали мои стилисты и костюмы с гримом, как мне заявили:
— Это еще что?
Я растерянно хлопнула глазами в сторону Шери. Что? Меня смерили мрезрительным взглядом, скривились, будто увидели дозлую муху, и махнули рукой.
— С таким настроением можешь ехать обратно в отель, — припечатал он и, развернувшись, продолжил раздавать указания. Пару секунд я ошарашенно стояла на месте, даже на Алеса пару взглядов бросила, но он только озадаченно плечами пожал. М-да, непонятно что опять... Я покачала головой и уже собралась пойти к стилистам, как за спиной раздалось холодное:
— Я что, неясно выразился? С таким настроем я с тобой работать не собираюсь, можешь даже не переодеваться. Лексан, на площадку!
Я квадратными глазами проследила за тем, как Алес, со странным выражением лица посмотрев на меня, потом на фотографа, пошел к месту, вокруг которого сейчас поставили все оборудование. И что это значит? То есть... Мне действительно ехать домой?
— Но почему? — не сдержалась я, но никто мне не ответил. Нахмурившись, я в нерешительности помялась возле микроавтобуса, а потом... Решила, что уезжать глупо. Во-первых, меня могут неправильно понять, а во-вторых, я могу понаблюдать за работой Алеса и узнать что-то новое! Так что, устроившись недалеко от съемочной площадки на какой-то коряге, я приготовилась долго наблюдать за ними. Хм... Спустя час или два я, тяжко вздыхая, устало растерла лицо. Ничего нового не увидела: Алес, как обычно, был сама любезность, улыбчивость и обаяние. Даже поз особо креативных не принимал, все более-менее классическое. Ну, возможно, что-то не так с эмоциональной составляющей, но что — не вижу!
— И как тебе? — в какой-то момент спросили над головой. Отняв руки от лица и выпрямившись, я взглянула на Алеса. Он вполне дружелюбно на меня смотрел, запихнув руки в карманы светлых брюк. Повисла небольшая пауза, пока я раздумывала: а что, собственно, предпринять? Продолжить обижаться или пойти на мировую?.. Он привычно склонил голову к плечу и улыбнулся шире, ожидая ответа. Тоже мне. Я слегка скривилась, но нехотя отозвалась:
— Неплохо.
— И все? — он лукаво усмехнулся, вскидывая бровь.
— А что еще?
— Ну, могла бы сказать, какой я неотразимый, — он картинно поиграл бровями, приняв пафосную позу, — Или что я шикарен, восхитителен и невероятно соблазнителен.
С каждым словом он подходил все ближе, а на последних словах вообще склонился так, что мы оказались нос к носу. Я закатила глаза. Как всегда, Алес в своем репертуаре.
— Что, не впечатляю? — его улыбка стала насмешливой, а в черных глазах сверкнуло веселье. Я не поддалась.
— Не-а, — я фыркнула и уперлась ему в плечо пальцем, отодвигая.
— Ох, куколка, ты уязвляешь мое самолюбие. Но ничего, тебе можно, ты тоже не в моем вкусе, — обезоруживающе рассмеявшись, сообщил он, а я слегка подвисла... Угу, любуясь. Улыбающийся Алес в адекватном настроении — то еще залипательное зрелище... У меня даже мурашки по плечам пробежали. Что это со мной? Слегка помотав головой, я снова посмотрела на Алеса: он как раз успокоился, и теперь лишь изредка посмеивался.
— А если честно? — уже серьезнее спросил он, — Что скажешь?
— Не понимаю, что я делаю не так, — не в тему ответила я. Алес перестал улыбаться и задумчиво смерил меня взглядом. Спорю на миллион, что сейчас будет очередная шутка.
— Валеону нравятся люди с глубокой составляющей, — спокойно и без малейшего намека на ехидство ответили мне, — Вероятно, ты ее не показываешь, раз он ругается. Хотя понять его и правда та еще задачка.
Я озадаченно нахмурилась. Что значит глубокая? Это как вообще? Подняв непонимающий взгляд на Алеса, я приподняла бровь, предлагая продолжить.
— Ну... — он покачался с пятки на мысок и задумчиво прищурился, — Есть люди, которым свойственна поверхностность, или, например, те, кого зовут пустышками. Или глупые, мало знающие люди. Всех их он считает плоскими. Если уж ты попала под раздачу, выразимся так, значит в тебе есть эта самая глубина, прошлое, которое дает тебе что-то такое, что сказалось на твоем характере, личности.
Мне оставалось только глубоко вздохнуть. Ну, допустим. Возможно, подчеркну: возможно, в моей жизни были такие события. И во мне есть эта глубина, но разве я ее не показываю? Я ведь старалась посылать эмоцию в объектив! Или я чего-то не понимаю? Я прочитала концепт, там написано что-то в стиле «задумчивая лесная нимфа, в уединении с природой». Короче, вся в себе и в мысленных диалогах с деревьями! Ну я и пыталась это изобразить!..
— И как прикажешь ее показать? Разве это не видно только при личном общении? — я недовольно поморщилась и возмущенно взмахнула руками, — Как вообще можно назвать фото глубоким?!
Алес пожал плечами, а я, шумно выдохнув, задумалась. Что же делать...
— Глазки, куколка, не строй ему глазки... — со странной интонацией обронил Алес, и я молча многозначительно на него посмотрела. Вот спасибо, мне прям такой совет помочь должен?..
— Лексан, перерыв закончен, — прерывая нас, сказал какой-то молодой человек, и Алес, перестав гипнотизировать меня и обернувшись, кивнул. Потом снова бросил на меня короткий взгляд...
— Ладно, не расстраивайся, вечером подумаем, что можно с этим сделать.
Он ободряюще улыбнулся, заставляя меня вновь зависнуть. Опять меняет тактику... Уже в сотый, наверное, раз вздохнув, я помотала головой и снова уставилась на площадку. Ну, значит, будем ждать. В конце концов, в этом случае ради новых знаний можно и запинать гордость с ее вечным «я сама, да я всемогуща», верно?..
— Так, — задумчиво потирая шею, пробормотал Алес, — так...
Заседали мы на кухне, вооружившись кофе и печеньками. Точнее Алес, как обычно, пил кофе, а я — горячий шоколад. Как именно он собрался раскрывать эту «глубину», было не очень понятно, но, так как две моих попытки уже провалились, мне оставалось только ждать, когда же наш великий и ужасный сообразит. В конце-концов, у него опыта больше... Я уже в третий раз размешала свой напиток, когда мысль таки соизволила появиться в его голове.
— В общем, колись, что такого трагичного было у тебя в жизни, — заявил он с самым серьезным видом. Я нервно хмыкнула, потом еще раз и засмеялась. Класс! Вот сейчас я, конечно, раскрою тебе все, изолью душу и все дела.
— Что? — он мгновенно недовольно сложил руки на груди, — Что ты смеешься, я серьезно. Ты будешь думать об этих моментах, а я сфоткаю, потом проанализируешь. Только надо за фотоаппаратом сходить...
Он спрыгнул со стула и умотал в комнату. М-да. Задумчиво поболтав ложечкой в кружке, я размышляла, а что такого «трагичного» в моей жизни можно найти? Сначала на ум пришла смерть мамы. Но ведь я была маленькой и мало что помню... Ну ладно, помню я кладбище. И папу в тот вечер. И деду. Ладно, все помню, но разве это имеет отношение к нимфам? Поджав губы, я продолжила вспоминать. Что еще такого... Улица? И как объяснить, что я на ней делала? «Ой знаешь, я вот так хотела, чтобы меня заметили, что постоянно загуливалась до ночи, дралась и прогуливала уроки». Я фыркнула. Даже с учетом того, что это правда, звучит максимально тупо.
— Надумала? — бодро спросил Алес, возвращаясь в кухню. В руках он держал небольшой простой фотоаппарат, который непонятно откуда у него взялся, но я только краем сознания отметила это, не углубляясь. Надумала, не надумала...
— Самое страшное и трагичное событие в моей жизни — это день, когда ты выбрал меня в ученики, — с долей сарказма заявила я и глотнула уже остывший шоколад. Алес криво усмехнулся и лениво протянул:
— Спасибо, куколка, — его взгляд стал совсем издевательским, — Знал, что такой шикарный мужчина, как я, тебя впечатлит.
— Угу, шикарный дедуля в самом расцвете старости... — пробормотала я, за что получила щелчок по носу.
— Язва ты, — пояснили мне, когда я возмущенно на него посмотрела, и уже нормально сказали:
— В любом случае, я уже знаю всю твою биографию от самого раннего детства, так что можешь спокойно говорить. Ничего нового и шокирующего ты мне не скажешь.
Мои брови медленно поползли вверх. Да быть этого не может... Я пристально вгляделась в спокойное лицо. Блеф? Я сложила руки на груди с уверенным:
— Этого не может быть.
— Почему же нет? — буднично отозвался Алес и даже отпил кофе, — Мне по профессии положено все про всех знать, так что я в твоем прошлом покопался уже давно.
— Конечно, — я скептично фыркнула, сложила руки на груди и, развернувшись к нему, вкрадчиво спросила:
— И что же ты обо мне узнал?
Алес снисходительно улыбнулся, вскинул бровь, наблюдая за моим допросом, но я не собиралась отступать. Он однозначно блефует! Половины из того, что со мной происходило, нет в личном деле. Как минимум потому, что за эти поступки меня отчитывал лично деда и никуда не водил разбираться. Алес все так же спокойно отпил кофе, потом поставил чашку и ухмыльнулся.
— Ты стоишь на учете в полиции.
— Пф, это всем известно, так что...
— А еще когда ты была совсем мелкой, ты очень любила сладкое и однажды стащила праздничный торт и коробку пирожных за час до мероприятия.
Я так и осталась с открытым ртом. Алес тонко улыбнулся. Чего?!
— Не было такого! — возмутилась я, чуть не подпрыгнув на стуле.
— А вот и было, у Алекса спроси, — невозмутимо отозвался он, ухмыльнулся и с видом победителя отсалютовал мне чашкой. Я запыхтела... Ну да, было! Мама не упускала случая это вспомнить, когда я пробиралась на кухню за булочками раньше ужина, но как он-то об этом узнал?! Собственно, это я и озвучила, на что получила только снисходительный взгляд и тишину.
— Нечестно, — обиженно заявила я, обличительно тыкая в него пальцем. Тоже мне, всезнайка, накопал кучу инфы и изображает тут из себя... Еще и молчит, где он копал! Алес снова вскинул бровь и совсем без издевки уточнил:
— Что именно?
Что-что... Все! Я надулась, а он уже перевел тему:
— Так что, мысли есть?
— Есть, — буркнула я и уткнулась в чашку с шоколадом. Я думаю, что ты издеваешься надо мной, и вся эта затея — глупость. Алеса мое пыхтение не смутило, он приподнял уголок губ и вкрадчиво продолжил:
— Озвучишь?
— Вот ты и озвучь, раз знаешь.
На секунду повисла пауза, после которой он хмыкнул и, сложив руки на груди, протянул:
— Не, ну фишка-то в том, чтобы ты думала, а я фотографировал, так что не прокатит.
Я шумно втянула воздух. Свинья. Потом правда подумала... Сдаваясь, я закатила глаза, со стуком отставила кружку и нехотя буркнула:
— Ладно, случай, за который меня поставили на учет, сойдет?
— Неа, слишком эмоционально.
Будто потеряв ко мне интерес, Алес защелкал что-то на фотоаппарате, а я снова погрузилась в свои мысли. Неприятных моментов много, но хочу ли я их озвучить... Щелчок затвора прозвучал неожиданно. Я дернулась и еле удержалась на стуле.
— Чего? Я же предупредил, — даже не смотря на меня, прокомментировал Алес и, посмотрев что-то на экране фотоаппарата, поднял на меня свои черные глазищи.
— Ну и?
— Ну что «ну и», — я нахмурилась, — Не помню я.
— Врунишка, — фыркнули мне в ответ, а я только недовольно на него посмотрела. И откуда ты такой умный...
— С чего это вдруг? — с вызовом спросила я и, сложив руки на груди, нахально улыбнулась. Если ты там что-то от кого-то узнал, я не обязана признавать, что это правда было!..
— М? — он приподнял бровь и снова уставился в экран фотоаппарата, — Поверь, в твоей памяти я уверен. Ты в первый месяц занятий выдавала мне факты чуть ли не из курса начальной школы, так что не надо тут про «не помню».
Я закатила глаза. Да, на память, к сожалению, не жалуюсь. Что же озвучить, чтобы не такое позорное... В двенадцать-тринадцать лет я творила будь здоров, до сих пор стыдно за то, какую бредятину несла! Да и сейчас ситуация не лучше! Если собрать все позорные события за год, я вспыхну, как спичка, и умру от стыда на месте!.. А эта свинья точно начнет ржать, а потом еще припоминать будет по особым случаям!
— Нет, я так не могу, — взорвалась я через несколько минут. Не хочу этому извергу изливать душу! Все! К черту фотосессию, лучше вообще откажусь!..
— Сразу видно, что ты никогда не была у психолога, — внезапно рассмеялся Алес. Причем тут это вообще? Ошарашенно замерев, я недоверчиво вскинула бровь и с сомнением бросила:
— А ты что, был?
— А то, — он невесело усмехнулся, гипнотизируя чашку с остатками кофе, — Когда мои родители разбились, я там был частым посетителем.
А? Его... кто? Он же не шутит?.. Моя гримаса сомнения слетела вмиг, и я с большим подозрением и осторожностью, спросила:
— Что?..
— Что? — Алес бросил на меня взгляд и вскинул бровь, будто ничего такого не сказал, — Раз ты не говоришь, то почему бы мне не поговорить? Так сказать, усилить эффект. Мои снимки теперь точно будут лучше, чем твои, — он ухмыльнулся и махом допил кофе. Так он серьезно?.. Я продолжала пораженно молчать, а Алес, смерив меня снисходительным взглядом черных глаз, продолжил:
— Мне, скажем так, не очень повезло: они погибли в день моего рождения. Я был с ними в одной машине и выжил лишь чудом, но... Честно скажу, вид двух мертвых тел перед глазами еще долго стоял, — он на секунду прищурился и криво мрачно ухмыльнулся, — Я почти не спал, постоянно сидел в комнате и ни на кого не реагировал. Поэтому мой опекун и отвел меня к психологу, а там... — Алес в задумчивости притормозил, приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, потом закрыл... — Короче, никогда к ним не ходи, — выныривая из очень неприятных, судя по его лицу, которое с каждой секундой становилось все мрачнее, мыслей, сказал он и состроил рожицу, — Эти дьяволы из тебя все вытащат. Сама не заметишь, как все им расскажешь.
Алес хмыкнул и опять завис, продолжая гипнотизировать чашку. Я задумчиво прикусила губу, скользя по нему взглядом. Вроде и улыбается как обычно, с издевкой, но... Уже сложившийся образ сейчас дал трещину и вызывал теперь двойственное ощущение. Особенно если представить о чем он думал, пока молчал. Вид двух мертвых тел... Сердце стиснуло жалостью, я снова скользнула по Алесу взглядом и... внезапно встретилась с холодными черными глазами.
— Вот только не надо, — сухо отрезал Алес, и я хлопнула ресницами с ошарашенным:
— Что?
— Не надо меня жалеть, я мальчик взрослый и уже со всем справился, — он смерил меня многозначительным взглядом, криво ухмыльнулся и, взяв чашку, направился за новой порцией кофе. Да я и не собиралась... Вернее, озвучивать и признавать, что мне его жалко, я точно не собиралась. Это человеческое сочувствие. Запыхтев, я запинала все сопливые мысли подальше и тряхнула головой. Верно, мне его не жалко!..
— Твоя очередь, — уже спокойно сказал Алес, закрывая тему и, включив кофемашину, развернулся. Мы снова встретились взглядом: мой настороженный и его заинтересованный. Что ж тебе неймется... Ладно, Алес уже совершил широкий жест, рассказав о себе: вряд ли такую мрачную историю он выдумал. Поэтому я нахмурилась, посмотрела на него и, еще секунду поколебавшись... решилась.
— Ну, если брать что-то не настолько эмоциональное и трагичное... — я машинально поболтала шоколад в чашке, — Я была свидетелем убийства.
Тут мне показалось, что это слегка странно и резко звучит, да и Алес непонимающе вскинул бровь, поэтому я покраснела и начала сумбурно исправляться:
— То есть, не то, чтобы убийства по умыслу, скорее по случайности... Просто... — я резко шумно выдохнула и неловко сцепила пальцы, — Я прогуливала очередной урок, решила пройтись с друзьями, а на той же улице ссорились супруги, наверное. В итоге мужчина ударил женщину по голове бутылкой, и она так и не встала...
Я снова взболтала шоколад, поднимая вихри мелких «песчинок» внутри чашки и невольно заново переживая тот момент. Помню, тогда я сразу в обморок грохнулась от вида растекающейся под ее головой лужи крови, напугав Милу и Стешу до трясучки, и еще долго просыпалась по ночам от своего привычного кошмара из подвала. Все же, убийство для меня — больная тема. Как ни пыталась это преодолеть, до сих пор не знаю, как буду работать по профессии. Ребята тоже тогда пытались выяснить и намекнуть, что, пока не поздно, стоит заглянуть в психиатрию Арле, мол, там наши врачи водятся, но я не собиралась это обсуждать. Я и так справляюсь...
— М-да, неприятная ситуация, — помолчав, резюмировал Алес, возвращаясь на свое место, и вдруг, прямо посмотрев на меня, буднично спросил:
— Печеньку хочешь?
Фыркнув, я невольно улыбнулась и, качнув головой, забрала сладость у него из рук. Царапнувшаяся на границе сознания тревожность мгновенно исчезла, и я без зазрения совести заела ее печеньем. Его фразы записывать пора. Сборник так и назовем: «Выражения свинтуса», ага. Я снова тихонько хмыкнула.
— Ну вот, смотри, — он пощелкал что-то на фотоаппарате и подсунул его мне, — Ты здесь натурально выглядишь, без всяких придумок. Примерно это в его понимании и есть «глубоко».
Я посмотрела на экран, но ничего не увидела. На одной фотографии я смотрела в чашку, на другой кривила губы, на третьей вообще смотрела в никуда, с отсутствующим видом... Я подняла на Алеса скептичный взгляд.
— Не вижу разницы.
Алес забрал фотоаппарат, пощелкал фотографии, потом выключил и отложил свою игрушку, тоже поднимая на меня глаза.
— Здесь видно твое содержимое, потому что оно настоящее. А когда ты делаешь картинную эмоцию на камеру, то сразу видно, что притворяешься.
Ничего в очередной раз не поняв, я страдальчески застонала, укладывая голову на руки. Но я же должна сыграть то, что они хотят по их концепту! И при этом не играть, а быть натуральной? Как это понять?!
— Давай попробуем еще раз? Лимит мрачных историй еще не исчерпан? — заметив мои страдания, улыбнулся Алес, а я вздохнула от безысходности. По-моему, это бесполезная затея.
Мы просидели так довольно долго. За это время я успела рассказать Алесу несколько своих историй, услышала пару от него, и, честно, слегка поменяла свое мнение о нем. Сложно сказать, в чем именно, но враждебности по отношению к нему явно стало меньше. Особенно после истории о дисциплинарке.
— Я серьезно, — глядя на меня, как на идиотку, сказал он, — Почему ты смеешься?!
Естественно, я начала ржать еще громче, потому что представить, как щуплый подросток, психанув, пнул кресло из-под задницы дисциплинарщика.... Слишком смешная и нереальная картина!
— Да ты же шутишь! — сквозь смех выдавила я, — Он бы тебя там на месте прибил!
— А он и попытался, — фыркнул Алес и вдруг коварно усмехнулся, — Просто я бегаю быстрее, а он пока из-за всех сдвинутых мной по дороге столов вылез, уже сто раз отстал.
Я снова рассмеялась, обессиленно падая на столешницу от представленной картинки. Алес тоже наконец-то улыбнулся и, пару раз хохотнув, сходил за новым кофе, чтобы, едва я отсмеялась, ехидно напомнить:
— Твоя очередь.
Сделанные фотографии вместе с фотоаппаратом Алес отдал мне, сказав, чтобы я еще раз посмотрела на выражение своего лица, так что перед сном я действительно просматривала фотографии. Потом подумала и решила потренироваться перед зеркалом... Не знаю, стало ли лучше, но результат явно был. Правда, не самый положительный.
— Куколка, ты вообще спала? — поперхнувшись кофе при моем появлении, обалдело спросил Алес. Я заторможенно перевела на него взгляд...
— Естественно.
— Тогда как ты объяснишь это? — он заблокировал телефон и повернул его ко мне экраном. Черная зеркальная поверхность отразила мое бледное лицо и фантастически опухшие глаза. Что ж... Я смиренно вздохнула и, посмотрев на Алеса, развела руками.
— Бывает.
Его брови поползли вверх, а я принялась поглощать завтрак, почти не ощущая вкуса. Ну да, легла поздновато. Возможно, в три, или в четыре, но хотя бы более-менее поняла, какое лицо должна сделать. А благодаря сонливости, я не выглядела воинственно-решительно, так что Валеон проводил меня лишь безразличным взглядом без каких-либо комментариев. Переодевшись и выслушав от визажиста ахи-охи на тему глаз, я вышла из микроавтобуса и подошла к площадке. Большой валун, цветущие кусты вокруг, лепота... Солнце быстро напекло макушку, и я потихоньку сцедила зевок в ладошку.
— Встань возле камня, — отдали мне указание, которое я послушно исполнила. Положила руку на теплую шершавую поверхность, посмотрела в объектив...
— Эмоцию, дай мне эмоцию. Любую уже, — раздраженно бросил Шери, а я вздохнула, думая какую же... В задумчивости мазнула взглядом по персоналу и наткнулась на... Плакат. Здрасьте. Что за детский сад? Алес с самым серьезным видом держал наспех написанный на обрывке какой-то бумажки плакат. Приглядевшись, я прочитала надпись, и на мгновение подвисла. Таинственность? Хм... Снова посмотрев в объектив, попыталась это изобразить.
— Нет! Что за холодность? Вернись на землю и дай мне нормальные эмоции.
Взгляд на плакат... Страсть и тайна?! Да что за... Шери снова начал возмущаться, так что я попыталась совместить. Но и это нашего маэстро не устроило...
К моменту, как он объявил перерыв, я была готова валиться с ног. Так что, как только он отошел, села прямо на землю возле этого камня. От вагончика раздался сдавленный мат стилиста, но я его проигнорировала и, поджав ноги, номинально расправила юбку. Я так к кадру готовлюсь, я не сплю... Рядом с ним были и маленькие, так что, удобно оперевшись руками на один из камней, я положила на них голову и вздохнула.
— Ты молодец, — с сочувствующей улыбкой сообщил подошедший Алес, — Думаю, Валеон скоро оттает...
— Лексан! — крикнул наш вышеозначенный, и Алес обернулся, чтобы увидеть, как ему машут рукой. Мы встретились взглядами, мне подмигнули и, еще раз похвалив, Алес ушел к этому старикашке. Уф-ф... Я ткнулась лбом в сложенные руки и прикрыла глаза. Докатилась, изверг мне сочувствует...