Глава 2
Холодно! Черти меня дери, как я тут оказалась?! Я вынырнула из воды и закашлялась.
— Доброе утро! Времени на душ больше нет, так что одевайся, и жду тебя в зале, — раздался до противного бодрый голос мастера, а следом — хлопок двери. Я снова надсадно закашлялась, пытаясь сориентироваться... Черт! Пока вытирала глаза и выбиралась из огромной ванны, хотя это, скорее, бассейн, я поняла одну важную вещь: мой мастер — изверг! А уж последующая тренировка убедила меня в этом окончательно!
— Плюс два беговых круга! — довольно отозвался он, когда я зацепилась ногой за барьер и позорно рухнула вниз. Мысленно выругавшись, я подскочила и, тяжело дыша, побежала дальше. Нет, ну как я должна перепрыгнуть барьер выше меня на три головы?! Даже с учетом ступенек, он все равно слишком высокий! В школе барьеры и то были мне до талии или до колена, но такие... Полоса препятствий вполне заслуживала звание пыточной: барьеры, планки и прочее — все это будто было призвано переломать мне все конечности! Садист! Уверена, это он придумал!..
— Так, заканчивай этот кошмар, штрафные пробежишь потом, — раздалось сбоку, когда я в который раз повисла на барьере пытаясь с него спрыгнуть и не сломать ни ноги, ни шею. Сжав зубы и зажмурившись, я расцепила пальцы и кое-как приземлилась на мат, тут же потеряв равновесие. Помогать мне никто не собирался, пришлось вставать самой... Я исподлобья уставилась на мастера, который удобно устроился в углу зала и просто наблюдал за мной, отвешивая обидные комментарии.
— Иди сюда, — проигнорировав мой взгляд, бодро сказал он, поднялся из своего кресла и вышел в центр, — Проверим, как у тебя с рукопашным боем.
Я, собирая ноги в кучку, потому что они отчаянно дрожали, подошла и остановилась напротив. Мастер мгновенно принял боевую стойку, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Угу. Выравнивая дыхание после препятствий, я шмыгнула носом и чуть крепче сжала саднящие пальцы. Повисла странная пауза, в которой мастер вскинул бровь и уточнил:
— И чего стоим? Нападай.
Окей... Значит, в буквальном смысле проверка. Я выдохнула и сделала выпад. Легко, зная, что мастер увернется, потому что на его стороне опыт и навыки. А еще потому, что черные брюки из плотной ткани, футболка в тон с какой-то завязкой сбоку, как и белые кроссовки, намекали, что всерьез заниматься со мной он не собирался, раз даже тренировочную одежду не надел... Но когда моя рука оказалась зажата его локтем, я на секунду опешила, а в следующий миг меня просто перекинули через себя и бросили на пол. Воздух выбило из груди с тихим «А!», и я судорожно кашлянула. Покрытие пола здесь, конечно, относительно мягкое, но черт... Больно! Сверху хмыкнули, и, открыв глаза, я увидела склонившегося надо мной мастера с противной улыбкой.
— Ну ты и слабачка, — с наигранным удивлением протянул он, окидывая меня демонстративно долгим взглядом, — Как ты вообще первые два боя выиграла? Подкупила противников?
Насмехаешься, с-сволочь... Я молча встала и снова застыла напротив, не желая давать новых поводов для подколок. Мастер безмятежно улыбался. Теперь нападать я не спешила и медленно начала обходить его, возвращаясь на прежнюю позицию. Пусть сам делает выпад, а я попробую сориентироваться... Мастера это не устроило.
— Долго танцевать собралась? Не в балете. Я сказал: нападай! — мастер опасно прищурился, и в его голосе прорезалась сталь. По спине пробежали нервные мурашки, но я упрямо осталась на месте. Конечно, у меня есть свои тузы в рукаве, но я не собираюсь применять их сейчас, тем более, что «тузы» — сильно сказано. Да и вообще, я шла в академию учиться, а не использовать имеющиеся навыки уличного стиля, который мастерами еще и не приветствуется — это халтура. Поэтому сейчас я судорожно продумывала возможные удары, выбирая из тех, что знала.
— Нападай, или получишь вдобавок к беговым кругам еще три с препятствиями! — предупредили меня, и прищур стал совсем угрожающим. Мысли заметались в полнейшем хаосе, и вдруг я заметила то, чего не увидела ранее! Мастер очень осторожно наступает на левую ногу! Как так? Травма? А, неважно, главное — я могу этим воспользоваться! Я сделала выпад, поднырнула под его локтем, все же отдав в захват правую руку, но это тоже неважно! Потому что в следующий момент я все же сделала подсечку, с размаху впечатав ботинок в лодыжку мастера. Он зашипел и потерял равновесие! Да, полу...
— Ай! — из глаз аж слезы брызнули, когда мне вывернули руку и буквально уложили лицом вниз. Пусти!..
— Внимательная! — довольно воскликнул мастер, не давая мне подняться, и протянул:
— Это хорошо. Но что ж такая тупая, а? — он цыкнул, сел сверху и будто специально заломил руку сильнее. Я чуть не завопила от боли, но гордость взбунтовалась, и пришлось стиснуть зубы. Перед глазами встали слезы, губы дрогнули...
— Когда ты, попадаешь в захват, — начал мастер, дергая при каждой фразе за руку, — Ты не должна делать того, что может нанести, тебе же самой, травму. Я ясно выражаюсь? Если бы я сейчас не удержал равновесие и упал в ту сторону, куда ты меня толкнула, я упал бы на тебя и тем самым вывернул бы тебе плечо, — он будто специально посильнее потянул на себя то самое плечо, которое вот-вот готово было отвалиться от боли, и с холодком уточнил:
— Ты меня услышала?
Я, ничего не слыша от злости, зашипела и прикусила губу. Ну слезь же с меня, з-зараза!
— Что, больно? Молчишь? — мастер ехидно хмыкнул, отпустил мою руку и встал с насмешливым:
— Нападай.
Сглотнув, я поднялась. Глядя исключительно в пол, повела ноющим плечом и послушно встала в стойку. Вдох-выдох. Спокойно. Сейчас все будет правильно. Точнее... Я сжала зубы и собралась. В этот раз никаких выпадов: я упала на четвереньки и сделала самую банальную подсечку. Вот только, упав следом за моим движением, мастер схватил меня за ногу, которую я не успела убрать и... Я вскрикнула от боли. Теперь он заломил ногу!
— Нет, ну я же спросил, ты меня поняла? — от его снисходительного тона сводило зубы, а он будто специально открыто хохотнул, — А говорили, что умная. Ты бы слышала, как тебя мастера нахваливали. Ты что, их тоже подкупала?
Я шумно вздохнула, проглатывая матерную тираду. Только не грубить, только не грубить! Язык мой — враг мой, помни об этом, Лесса!.. Но этот белобрысый садист заслужил все мои ругательства и пяткой в челюсть! Десять раз! Еще бы дотянуться!..
— Снова молчишь? То есть подкупала, да? — судя по голосу, он весело ухмыльнулся, — Ну, я так и думал. Не похожа ты на бойца, скорее — на фарфоровую куклу. Эй, куколка, может мне купить тебе платье и запихнуть под стекло? Как думаешь, сколько деньжат я заработаю, продав тебя на аукционе?
Да плевать мне на твои шутки, я сейчас сдохну! И в пятницу на эту ногу приземлилась, в субботу меня по ней же долбанул Равен, которому я проиграла свой бой, теперь еще и этот садист на ней отыгрывается!.. Вот погоди, я доберусь до телефона и пожалуюсь дедушке!.. Сверху снова хмыкнули.
— Я думаю, что миллион точно. Ладно, поднимайся, — не дождавшись реакции, мастер отпустил меня и наконец слез, выпрямляясь. Я осторожно подтянула ногу и встала на четвереньки. У-у... Больно-то как...
— Давай-давай, вставай и нападай. Или мне тебя поднять? — съязвил мастер, и я прожгла взглядом эти чертовы белые кроссовки, маячащие перед глазами. К бушевавшей внутри обиде, а как иначе, если мне наглядно показывают мою ничтожность, примешалась злость на этого... Эту упертую белобрысую свинью! «Нападай», как же. Ни малейшей жалости к хрупкой девушке! Боль в ноге окончательно меня довела, и в итоге...
— Почему бы вам не напасть первым?! — с вызовом бросила я, вскидывая голову и воинственно глядя прямо в черные глаза!.. Я запоздало осеклась. Ой, дура... Молчать надо было! Мастер вскинул бровь, а в следующий миг мне пришлось экстренно уворачиваться от удара ногой. Мама! Естественно, я перепугалась и мгновенно вскочила! А этот садюга, прищурившись и неприятно улыбнувшись, уже подходил ближе. Я встала в стойку. А что мне остается?! Не бежать же?! Хотя... Я краем глаза судорожно оценила пространство для побега. Вон тот барьер подошел бы как укрытие...
— Нападать говоришь, — мастер внезапно приторно-сладко улыбнулся, — Ну хорошо, куколка, сыграем.
И бросился на меня! Первый прием я благополучно увидела и увернулась, но второй пропустила. Да и кто бы заметил, если разница между ними в секунду! Я согнулась от удара под дых, чтобы мгновенно получить еще один под колено и упасть. А в довершение, мне заломили руки и уложили лицом вниз. Да что ж такое...
— Ну как? — почти промурлыкали над ухом, — Тебе стало легче, куколка?
Я промолчала. Во-первых, дыхание не восстановила, а во-вторых, мои слова как-то дорого мне обходятся! И вообще... Обидно. Я ведь не слабачка, что он тут устроил?!..
— Похоже, что наше с тобой время закончилось. А жаль, нам столько надо пройти... Ужас, — мастер нарочито недовольно цыкнул, встал и перекинул меня через плечо.
А! Я жалобно пискнула, когда воздух снова закончился. А этот садюга преспокойно понес меня вниз! Попытка дернуться была пресечена довольно грубо: меня встряхнули, якобы перехватывая поудобнее, и я больно приложилась о плечо мастера, опять получив под дых. Зараза...
— Что ж, ты уже видела распорядок? — посмеиваясь над моим кряхтением, бодро уточнил мастер и, махнув рукой, со смешком сам себе ответил:
— Хотя, о чем я, конечно видела. Пока теоретических занятий не будет, надо утрясти график с Алексом. К тому же, сегодня мы должны быть в академии, так что у тебя пятнадцать минут, чтобы собраться и выйти к завтраку. Иначе поедешь без него, — буднично завершил он и скинул меня... В ванну! Холодно же!
Когда я вынырнула и откашлялась, то обнаружила, что в обозримом пространстве уже никого нет. Вот же... Сам бы поплавал в этой ледяной воде! Да чтоб твое утро так начиналось, свинья белобрысая! Выкарабкавшись из ванны, я стянула мокрую одежду и, дрожа от холода и бессильной злости, встала под горячий душ. Как я должна собраться за пятнадцать минут? Мне волосы сушить минимум минут десять! А если не успею, уверена, этот псих припрется меня вытаскивать!.. Может, к черту завтрак? Желудок протестующе заурчал. Бли-ин... Отчаянно застонав, я ускорилась. Быстро вымывшись, обтерлась полотенцем и, решив не заморачиваться, натянула первые попавшиеся брюки и кофту с оборками. Потом подцепила туфли и занялась волосами. Естественно, просушить свою гриву полностью я не успевала, у меня осталось от силы пять минут, поэтому, кое-как промокнув волосы полотенцем, я собрала их в хвост и закрутила пучок. Подумала и заколола блестящей шпилькой. Сегодня я встречаюсь с папой, так что надо выглядеть хорошо... Вот, кстати, этот садюга что-то про Алекса говорил? Они сто процентов знакомы. Не говорите, что это сговор! Папа нанял Алеса, чтобы он стал моим мастером? И вообще, что это за «не ссорься с ним» вчера было? С каких пор меня так спокойно сплавляют незнакомому пацану с нездоровой агрессивностью?
Нахмурившись от бредовости мыслей, я тряхнула головой и, еще раз проверив содержимое сумки, направилась к выходу. Перед тем как выйти из гардеробной, я мельком глянула в зеркало и ужаснулась. Нет, понятно, что после убойной недели и двух экзаменационных дней я выглядела не очень, но не настолько же... Мои синие глаза прекрасно оттенились темными кругами под ними, и теперь я выглядела как коренной житель морга. Красотка. Скривившись, я вздохнула и закинула в маленькую сумочку, помимо прочего, еще и косметичку. Конечно, полноценно накраситься не успею, но хоть как-то.
Я закрыла дверь в комнату и прошла к кухне. Мастер уже сидел за узким столом на высоком стуле и увлеченно всматривался в смартфон. Напротив него стояла тарелка и еще одна чашка — видимо, мой завтрак. М-да... Даже взглядом не удостоил. Когда я в зал утром входила, на мое «доброе утро» тоже не отреагировал, только невнятно кивнул, типа «я тебя заметил». Прекрасный у него характер, нечего добавить! Беспардонная, беспринципная...
Мысленно обзывая мастера всеми словами сразу, я вскарабкалась на стул, взяла с тарелки тост с джемом и налила себе сока из графина. Мастеру до меня по-прежнему дела не было, так что я решила осмотреться, ведь вчера делать это не было сил. Осторожно повернувшись, я скользнула взглядом по гостиной... Хм, ну, первый этаж без перегородок, просто одно пространство перетекает в другое. Гостиная в коричнево-бирюзовых тонах, кухня в стиле ультра-классики, стол, за которым мы сейчас сидели, я бы назвала барной стойкой, только без бара. Над ним точечная подсветка. Стильненько. Потолок в гостиной явно на два этажа, а вот над кухней и комнатами — в один. Лестница из темного дерева и огромное окно от пола до потолка, до половины прикрытое бирюзовой гардиной. Или это не бирюзовый? Хм, нет, скорее, это цвет темной мяты... Интересно, а кто делал ремонт? Папина компания или...
— Ты закончила? — вырывая меня из мыслей спросили сбоку, и, обернувшись обратно к мастеру, я столкнулась с его вопросительным взглядом.
— Что?
Он молча вскинул бровь и указал подбородком на мои руки... Я тоже посмотрела на недоеденный тост, быстро запихнула остатки в рот, запила соком и кивнула. Мастер только усмехнулся и, спрыгнув со стула, подхватил с соседнего кожаную куртку.
— Тогда вперед.
Стоп, так на завтрак же не было ограничения по времени? Озадаченно жуя, я нахмурилась и чуть не стукнулась лбом о стол. Мог бы и подождать меня... Наконец проглотив, я сделала еще один глоток сока, тоже слезла, взяла сумку и вышла в открытую дверь. Мастер проводил меня нечитаемым взглядом, но ничего не сказал. Пф. Пройдя по площадке, я нажала кнопку лифта и посмотрела на табло. Ну да, я права: один из последних этажей... Мастер подошел и в очередной раз закинул руку мне на плечо. Мгновенно забыв, о чем думала, я покосилась на его запястье и помрачнела. Я что, подставка? Теперь я недовольно покосилась уже в его сторону, надеясь, что в нем проснется совесть, но он опять уткнулся в телефон, поэтому моего убийственного взгляда, увы, не заметил... Или это хорошо? Учитывая, как меня только что раскатали на тренировке... Я поежилась и постаралась об этом забыть. К слову, только сейчас обратила внимание, что на его фоне я довольно мелкая: при своих ста семидесяти сантиметрах я была ему макушкой чуть выше плеча. И это с каблуком в семь сантиметров... М-да, теперь понятно, что я действительно подставка. Хорошо хоть не на голову руку кладет. Новая волна недовольства окончательно убила мое хорошее настроение, и я недовольно запыхтела. Такими темпами к вечеру я буду плеваться ядом от злости и с папой тоже поругаюсь. В первую очередь на тему их непонятного сговора... Раздался звоночек, и мы вошли в лифт, чтобы спуститься на подземную парковку. На удивление, на ней было довольно мало машин, хотя я была уверена, что в такой час многие уже на работе. Или это не та парковка? Я взглядом поискала папин внедорожник и разочарованно вздохнула. Видимо, он все же в другом здании...
— Что, страдаешь по своей судьбе, куколка? — не преминул насмешливо отозваться мастер. Свинья.
— Нет, — я сделала самый независимый вид. Буду я тебе еще рассказывать о причинах своих вздохов. И так, уверена, наслушаюсь от тебя по поводу и без!
Мы подошли к машине, и я, несмотря на плохое настроение, невольно скользнула по ней оценивающим взглядом. А что... Неплохой внедорожник, люкс-класс исходя из моих познаний. Темно-синего, почти черного цвета монстр горделиво отблескивал гранями крыльев в свете ламп. Если Алес, все-таки, окажется моделью папиной компании... Должна признать, что он неплохо зарабатывает, может, предложение папы не такое и плохое. Или Алес все же не модель? А может он больше как киллер зарабатывает? Как будто эта версия звучит логичнее... Я мысленно хмыкнула и села на переднее сиденье. Сразу же пристегнулась, подозревая, что мастер, с его замашками, любит экстремальную езду, и не ошиблась: шины только жалобно засвистели, когда он на скорости вырулил к выезду. Я незаметно схватилась за край сиденья, чтобы удержаться, и сжала губы, не давая себе вздохнуть. Желудок прилип к позвоночнику, а на резком повороте в животе противно защекотало. Мама... Думаю, чтобы ездить на таких скоростях каждый день, мне придется подсесть на валерьянку...
Достать косметичку ради своего черного дела я смогла, только когда мы выехали на загородную трассу. Утренняя пробка рассосалась, сейчас тут почти никого не было, так что мастер просто ехал по левой полосе, шугая еще не проснувшихся автомобилистов. Решив не медлить, я отогнула солнцезащитный козырек, открыла зеркало и, расстегнув молнию косметички, достала корректор. Ну, поборемся, синяки... Я придвинулась ближе к зеркалу и коснулась подушечкой аппликатора лица. Хм... Краем глаза заметила, что мастер с нечитаемым лицом периодически на меня поглядывает, но не отреагировала. Ну и пусть. Я спокойна и не собираюсь обращать на него внимания. Он же так себя ведет? Чем я хуже? Так-то.
Синяки соизволили замазаться более ли менее прилично только с третьего раза. Закончив с ними, я нанесла легкий тон пудры на лицо, провела щеточкой по бровям и задумалась. Накрасить глаза и губы что ли... Решила красить, выпускной из школы, все-таки, раз в жизни, а значит, достоин не только торжественных туфель на каблуках, но и помады... И именно в момент, когда щеточка коснулась ресниц, мастер решил кого-то обогнать!
— Твою ж! — не сдержавшись, прошипела я, стирая след от туши под бровью. Рядом раздался ехидный смех. Я мрачно глянула на мастера, поймала его лукавый взгляд... Свинья, нашел аттракцион, да? Ну-ну...
Я фыркнула и продолжила свое дело. Следующий резкий маневр меня не смутил. Ага, специально села так, чтобы подстроиться под движение машины. И следующий тоже. К моменту, как я приступила к губам, машина вильнула раз пять, но если мастер надеялся, что я потеряю бдительность, то ничего подобного. Помада благополучно заняла свое место в косметичке, и я с каменным лицом закрыла молнию.
— Однако... — тихо протянули рядом, и мастер хмыкнул.
— Что? — невозмутимо спросила я, убирая косметичку в сумку.
— У тебя хорошая реакция, но на ринге ты не видишь половины ударов, — любезно ответил он, окинув меня заинтересованным взглядом, — Да и с координацией проблем нет. Почему уклоняешься криво — тоже вопрос. Специально падаешь? Увы, на арене за такое можно получить по зубам.
Ответов у меня не было, так что я просто пожала плечами. Если он про свои удары, то увидеть их у меня шансов нет: на такой скорости я даже не успеваю понять, куда смотреть. Обидно, но это надо признать...
Мы свернули на подъездную аллею академии, проехали ворота и остановились на стоянке. Что ж... Я отстегнулась и вышла, а мастер, едва щелкнул машину, подошел ко мне и... Угу, снова опустил свою лапищу мне на плечо. Мне оставалось только скорбно возвести очи к небу и покорно пойти дальше. Куда мы вообще?.. Я было открыла рот, чтобы спросить, но до меня быстро дошло, что маршрут выглядит знакомо, и я успокоилась. Да. Сегодня мы пришли не в спортивный зал, а в актовый. Тут уже было много народу, но люди все продолжали прибывать. Впрочем, огромный зал академии мог вместить всех желающих. Мы подошли к распахнутым дверям, откуда я уже видела таблички, обозначающие места для учеников спец-классов, и вот здесь наконец остановились.
— Тебе туда, — снимая руку с моего плеча, сообщили мне. Я посмотрела в указанном направлении, кивнула... К тому же уже успела приметить Эшли, Шаю и даже нашу мышку-старосту, так что, мгновенно забыв про мастера, вполне уверенно к ним направилась. Жизнь сразу стала легче, в прямом смысле, без его руки!
— Привет, — махнула я ладошкой, едва подошла к девчонкам. Меня провожали задумчивыми взглядами чуть ли не от двери, и, в целом, я догадывалась почему. Угу. Одно белобрысое «почему» с полным отсутствием манер. Тихо вздохнув, я мотнула головой и попыталась выбросить его из головы.
— Привет, — Эшли похлопала по сиденью рядом с собой, — А что это за красавчик с тобой пришел?
Ее глаза жадно блеснули, а меня слегка передернуло. Даже плечо и нога заныли, напоминая об утреннем аде.
— Да, такой классный, — протянула Шая, провожая мастера взглядом, — Кстати, разве это не он поцеловал тебя в среду?
Меня передернуло снова, от уже набившего оскомину воспоминания. В этот раз щеки не краснели: после тренировки мозг отказывался уходить в сопливые фантазии. Ни за что! Будь у него хоть сто раз теплые и мягкие губы... Меня чуть ли не перекосило, но, едва встретившись с вопросительным взглядом Эшли, я вспомнила, о чем мы говорили, и мрачно кивнула. Да, девочки, это тот самый белобрысый пацан, который решил, что может поспорить с другом на меня. И тебе, Лесса, тоже не стоит забывать о его странных наклонностях... Внутренне смирившись и сдержав горестный вздох, я скривилась и вяло произнесла:
— Знакомьтесь, это мой мастер.
Под нашими удивленными взглядами Эшли засмеялась. Ну, и что смешного я сказала? Помрачнев еще сильнее, я села рядом и, скрестив руки на груди, закинула ногу на ногу. Эшли глянула на меня и, наконец отсмеявшись, выдала снисходительное:
— Не может быть.
— Почему это? — со скепсисом вырвалось у меня. Это в смысле, что у меня мастера быть не может, потому что ты опять начнешь звездить и доказывать, как криво я делаю приемы рукопашки, или не может, потому что мастер на препода не похож?.. Ну, будем честны, на мастера он точно не похож, так что...
— Потому что, по слухам, в этом году учеников берут одни старикашки и взрослые дядьки, — не заметив моего задумчивого лица, фыркнула Эшли и, посмотрев куда-то мне за спину, кокетливо сверкнула карими глазками, незаметно поправляя лацкан короткого платья из розового твида, — А этому лет двадцать на вид, если не меньше.
— Разве? — тут же с сомнением отозвалась Шая, а я лишь заинтересованно прислушалась, — Я слышала, что в этом году учеников решили взять Алес и Тэор, а они выпустились только около трех лет назад. А еще, что Сиан тоже хотела взять ученика, а она вообще год назад выпустилась.
Сиан... Та девушка, которая была с группой мастеров? Хм... А Алес, значит, три года назад выпустился. Интересно...
— Пф, мне секретарь ректора рассказала, а у тебя откуда такие сведения? — хмыкнула Эшлин, скривившись и смерив Шаю презрительным взглядом. Пара секунд, та потупилась, невольно смутившись, и пробормотала:
— От старшекурсников...
Эшли многозначительно посмотрела на Шаю, намекая, что та несет чушь и, как само собой разумеющееся, развела руками. Ну, в целом, секретарь звучит как более надежный источник, но... Я невольно обернулась, чтобы посмотреть на Алеса, севшего к другим мастерам в конце зала. Тьфу. Мастера, мастера. Вот в такой обстановке он же вообще как препод не воспринимается!.. Та самая блондинка, которая была с ними под трибуной, как раз подошла к их ряду и, радостно улыбнувшись, махнула рукой, прежде чем ловко пробраться к свободному месту рядом с мастером. Я со скепсисом проследила, как ее обтянутая ультра-мини попа избежала всех нарочно выставленных накачанных плеч по дороге, и, не сдержавшись, фыркнула. И еще раз, когда мастер наконец оторвался от телефона и сразу получил ту самую задницу в качестве презента на колено. Причем, судя по выражению лица, он ничего не имел против, а его сосед, кажется, Тэор, — тем более: в отличие от меня он не стал сдерживаться и открыто заржал над этой парочкой. Пф. Вот скажите мне, что я должна воспринять его как опытного мастера. Школьники и то сдержаннее...
— К тому же, вряд ли этой троице нужно брать учеников, — возвращая меня в реальность, уверенно заявила Эшли и, повернувшись обратно, я удивленно подняла бровь с заинтересованным:
— Почему?
Не то, чтобы мне было очень интересно, просто...
— М? — Эшли отвлеклась от телефона и приподняла бровь, осознавая вопрос, — А зачем? Алес — первый в рейтинге, Тэор — второй, Сиан, если не ошибаюсь, где-то в районе двадцатки, но это тоже не мало, — скучающе сказала она и, отвернувшись, помахала кому-то в зале рукой. Действительно, зачем? Ради развлечения? Мастер обидится, если я спрошу? Я снова повернулась, бросая на него аккуратный взгляд через плечо. Блондинка уже слезла с его колен, но все равно липла к нему, как банный лист. На фоне качков, некоторым из которых уже явно было за сорок, эта троица смотрелась сюрреалистично, и вопрос «зачем» высвечивался красным шрифтом поперек других мыслей, потому что логичного объяснения я не находила... А, какая разница. Все равно уже не отвертеться... На сцену взошел ректор, и зал, взорвавшись аплодисментами, затих. Пришлось повернуться обратно, чтобы не привлекать внимания...
— В этот летний день я рад видеть вас всех в Академии Драйен, — тем самым глубоким голосом сказал он в микрофон и сдержанно улыбнулся, — Сегодня мы выпускаем старшие классы нашей школы. Я уверен, что каждый из вас достойно закончил обучение и готов идти дальше. Наша Академия всегда рада принять вас — выпускников. Сейчас, мы вручим вам дипломы, об окончании средней школы Академии Драйен...
Ректор показал, как выглядит диплом, начал вещать что-то о грамотах и достижениях, а после его секретарь стала по одному вызывать учеников. Зал аплодировал, но в целом скучненько. Даже ворох мыслей, требующих кропотливого разбора, не спасал ситуацию, ответов все равно не находилось. Ни причин, почему Алес вдруг подался в мастера, ни каким боком папа оказался с ним связан... Когда закончились награждения обычных классов, и они, вместе со своими гостями, нас покинули, ректор зарядил отдельную речь для спец-классов, в которой рассказал, какие мы стойкие, мужественные и прочее. А еще сообщил, что сразу же после получения дипломов каждый из нас должен пройти в соседний класс и поставить печать на документы. Угу, как же... Наверняка там они будут заключать договор. Брякнул телефон, и я полезла в сумочку, чтобы посмотреть, что там.
Сообщение от неизвестного номера гласило: «Ты же поняла, что тебе не надо никуда идти? Как получишь диплом, буду ждать в холле, у нас с тобой есть дела. Мастер :-Р» Я фыркнула. Дела, конечно. У меня, вообще-то, и свои планы есть. А это что, смайлик? М-да, мастер во всей красе. Псих. Я подумала и сохранила номер, так и подписав «Мастер :-Р». Потом усмехнулась собственным мыслям и обратила внимание на сцену. Там как раз начали перечислять позывные, и пришлось прислушаться.
— Алькаира, — громко объявила секретарь, и я, повесив сумку на плечо, вышла на сцену. Почему-то особого восторга или радости, как я думала, не было: три ступеньки покрытых синей ковровой дорожкой, и я стою перед ректором. Он вручает мне диплом, пожимает руку, мы поворачиваемся к фотографу, улыбаемся... Я с чистой совестью спустилась со сцены, чтобы пройти прямиком в открытую для нас дверь. Нет, она вела не в тот самый класс, а в коридор. Осмотрев уже собравшуюся очередь перед классом, я хмыкнула и пошла к лестнице на первый этаж, слушая, как отдается эхом стук моих каблуков. Однако... Может и хорошо, что мы вчера с договором разобрались? В задумчивости продолжив путь, я спустилась по лестнице и... Каково же было мое удивление, когда в холле я обнаружила не только мастера, но и папу! Другого такого мужчины с аккуратной стрижкой светлых волос и в асимметричной рубашке из воздушной ткани тут быть не могло! Я эту рубашку из сотни узнаю!
— Папа! — радостно пискнула я и, слетев по ступеням, с разбегу прыгнула ему на шею, тут же забыв о том, что я вроде бы взрослая, а с сегодняшнего дня еще и студентка академии...
— Ох, солнце, задушишь, — весело отозвался он, обнимая меня. Я только пискнула громче. Вот это круто!
— Ты был в зале? — отпустив его, с широченной улыбкой спросила я и проследила, как он, улыбнувшись мне в ответ, отрицательно качнул головой.
— Нет, я только что приехал, чтобы мое рассеянное солнце не забыло обо мне, — он потрепал меня по волосам, а я рассмеялась. Папа, как всегда, знает, чем меня удивить... Я вдруг вспомнила, что пообщаться с ним, кажется, не получится и расстроилась.
— Ты чего?
Я проигнорировала его вопрос и повернулась ко все еще стоящему рядом мастеру. Он сложил руки на груди, отстраненно наблюдая за нами, и я, задумчиво куснув губу, подвисла. Хм. Мне с ним теперь три года куковать, думаю, я могу попросить его отложить наши планы на пару часов? Неуверенно покосившись на папу, я, осторожно подбирая формулировку, спросила:
— Мастер, а, может быть, ваши дела подождут? Я обещала папе отметить с ним мой диплом.
Мастер вскинул бровь и ухмыльнулся. Что? Я непонимающе хлопнула ресницами, на что тут же получила многозначительный взгляд и снисходительное:
— Я же сказал, что дела у нас общие.
Тут я повернулась и наконец заметила, что папа тоже улыбается. Сговор?.. Ах, да...
— Лесса, знакомься, — понимающе улыбнулся папа и встал между нами, — Лексан Сейрей, моя флагманская мужская модель. Он присоединится к нам, и заодно обсудим начало работы над новой коллекцией.
Я закатила глаза. Надо было еще утром у мастера прямо спросить... Тут я вспомнила, почему этого не сделала, и плечо снова заныло. М-да... Значит, сговор. Хреновый для меня, знаете ли! Вам двоим, может, и удобно, а вот мне!.. Мужчины перекинулись парой слов и направились к машинам. Папа как всегда предложил мне локоть, за который я с удовольствием зацепилась... Вот, не то, что некоторые, возомнившие меня подставкой под свою руку! Игнорируя мой пристальный недовольный взгляд, мастер пошел уладить какие-то вопросы с машиной, а я, воспользовавшись этим, решила потретировать папу. Точнее, подтвердить свои догадки.
— И как это называется? — тихо, но очень проникновенно спросила я, поворачиваясь к нему, едва мастер отошел на приличное расстояние, — Что значит «не нервничай»? Ты серьезно так запросто отпускаешь меня жить непонятно с кем? Па, скажи честно, ты его подбил?
— Но все же хорошо, солнце, не нервничай, — удивленно отозвался папа и чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на меня, — И на что я его подбивал по-твоему?
— Чтобы он был моим мастером, — я укоризненно посмотрела на папу. Тот непонимающе глянул в ответ, секунду подумал, а потом с улыбкой покачал головой.
— Нет, солнце, это была его идея, — папа довольно прищурился и хмыкнул, — Впрочем, не могу сказать, что плохая. Я его давно знаю, так что вполне могу доверить свое бесценное солнышко. К тому же, так будет удобнее согласовывать твой график, и я смогу без проблем заходить к вам в гости, чтобы наблюдать за твоими успехами.
Серьезно? Звучит как очень странные отговорки, потому что если бы ты действительно знал его, ни за что бы не считал надежным! Да и... Папа, проверяющий мои успехи? Что-то из разряда фантастики. Папа не впечатлился моим скептичным взглядом, и я недовольно надулась. Ну вот, даже если у меня были шансы отказаться, кажется, они рухнули.
— Ну, солнышко, не кисни, — папа, неправильно поняв мое настроение и очередную недовольную гримасу, вновь потрепал меня по голове, — Сложности делают нас сильнее. Или вы уже успели поссориться? Если вдруг что-то произойдет, скажи мне, я с ним пообщаюсь.
— Вчера он кинул меня у академии, заявив, что если я отказываюсь садиться в машину, то он забудет меня на парковке, — тут же, не моргнув и глазом, сдала я Алеса, — А утром на тренировке сказал, что продаст меня на аукционе за миллион.
Повисла тишина, в которой на меня подозрительно посмотрели...
— Ты в курсе, что не должна мне это рассказывать?
— Что?! — я возмущенно вскрикнула и, отбросив его руку, развернулась, — Папа! Я не хочу, я против! Ты хотя бы представляешь, сколько синяков он мне наставил за одно утро?!.. А если он меня пристукнет чисто из!..
— Солнце, — папа вдруг строго на меня посмотрел, — Тише. Я повторю: мы с Лексаном очень давно знакомы, убить тебя, даже из благих намерений, он не сможет, поэтому прекрати кричать, и да, я напомню тебе, что ты вчера подписала договор. Не ты ли мне все время доказывала, как для вас важно не разглашать лишнего?
— Ты сам вчера сказал, что я могу пожаловаться! — возмутилась я и всплеснула руками от обиды, уже догадываясь, что это была пустая отмашка, лишь бы я не устроила истерику. Вот опять! Он опять делает так, как хочет! Ему, видите ли, расписание согласовывать удобно, а я!.. А мне... Папа многозначительно посмотрел на меня и, как дурочке, пояснил:
— Завуалированно.
Мне оставалось только разочарованно вздохнуть и направиться к машине. То есть, ты мне просто говоришь, что я могу пожаловаться, но очень размыто, и ты все равно ничего не сделаешь! Знал бы ты, какие сложности!.. После них будет чудом, если я выживу. Да и как тут скажешь, если у меня правда есть договор, который просто по всем фронтам информацию прикрывает?.. Мы подошли к машине, и, напоследок бросив обиженный взгляд на папу, я села на заднее сиденье, с силой хлопнув дверью. Сидящий на переднем сидении мастер отчетливо хмыкнул. Свинья...
— Через три недели, в пятницу, я хочу начать снимать Лессу, — сверяясь с планшетом, протянул папа и что-то вписал в блокнот в кожаной обложке, — В принципе, пока свободен весь день, да, я думаю, так и останется, так что...
— Мы придем около десяти утра, — мастер заглянул в телефон и забил в него что-то. Папа согласно кивнул, тоже помечая себе время... Я щедро зачерпнула ложкой мороженого и отправила этот огромный шарик в рот целиком, демонстративно и неприлично жуя за обе щеки.
Да-да, этот важный разговор состоялся без моего участия! Видимо, оба были убеждены в том, что никаких собственных планов у меня нет. Ну и что, если это так. Но спросить-то они должны были!.. А, к черту их. Зато у меня мороженое вкусное.
Мы сидели в ресторане, расположенном в одной из трех высоток компании. Лично я не удивилась выбору отца: он фактически не вылезал из этого комплекса. Здесь был и главный офис, и студии, и мастерские, и прочее. Ну, а так как мужчины решили разобраться без меня, я молча поедала мороженое и смотрела в окно... Празднование, конечно, улет. Нет, торт был. Собственно, именно этот торт-мороженое я и ела, но как-то не этого ждала. Особенно после папиного энтузиазма, с которым он предлагал все это... Поэтому чем дальше, тем сильнее я мрачнела и в итоге, к моменту, как они закончили, в одиночку умяла половину торта, а мое настроение с отметки «отлично» скатилось обратно к «жуть».
— Так, ребята, я убежал, — в какой-то момент, глянув на наручные часы, сказал отец. Я удивленно замерла, хлопнула ресницами, а он, уже подхватив пиджак, обошел стол и чмокнул меня в лоб с извиняющимся:
— Прости, солнце, но если я сейчас не появлюсь, все пойдет наперекосяк.
Он улыбнулся и, не дождавшись ответа, стремительно покинул зал. Ну вот... Настроение скатилось еще ниже. Особенно когда мы по инерции переглянулись с мастером, переваривая такое внезапное бегство папы.
— Хм? А сколько времени? — мастер тоже посмотрел на часы и вскинул брови, — О, у нас есть еще пара часов до вечерней тренировки. Хочешь, можем погулять.
— Не хочу, — я вяло поковырялась ложкой в креманке и хмуро уставилась в окно. Не притворяйся добреньким, садюга, ты наверняка что-то задумал...
— Тогда идем домой?
Ха, кто домой, а кто в пыточную... Я отрицательно мотнула головой, усердно размазывая голубое мороженое по стеклянным стенкам... Мастер выдал тихое «хм» и уточнил:
— А чего хочешь?
— Ничего.
Ну да, сейчас я брошусь тебе на шею и изолью душу. Ага, спешу и падаю... Мастер немного помолчал, давая мне время, но потом повторил предложение вернуться домой. Я вздохнула и согласилась. Все равно придется идти, так что... Проехав несколько этажей вниз и пройдя по воздушному переходу, мы вошли в квартиру.
— Жду наверху, — бросили мне, и удалились в указанном направлении. Поняв, что тренировка будет не через два часа, а сразу, я тяжело вздохнула. Как мило. Стоило выбрать прогулку, тогда и адская тренировка отложилась бы на попозже... Сдержав страдальческий стон, я посмотрела в потолок и пошла искать свою спортивную форму. Войдя в комнату, зажгла свет... И только сейчас обратила внимание на интерьер. Как-то до этого мне было не до рассматривания. Конечно, балдахин над кроватью я заметила, столбики, естественно, тоже. Но то, что их обвивает гирлянда из фонариков в виде цветочков, увидела только сейчас. Красиво... А там, где я вчера заметила огромное окно, оказалось место для чтения: широкий подоконник, накрытый мягкой плоской подушкой и с накиданной поверх кучей маленьких плюшевых подушечек. Прелесть. Да и в принципе комната выглядела очень... Девчачьей. Я невольно разулыбалась и поспешила разыскать в чемодане форму. Это мило. Не знаю, кто обставлял ее, но он явно постарался. Кандидат был только один, и, пока натягивала штаны, я задумчиво кусала губу, пытаясь представить, как мастер мог бы это устроить, но в итоге решительно встряхнула водолазку с однозначным: нет уж. Наверняка нанял кого-то. Или вон, ту блондинку... Я фыркнула, едва вспомнила стройную девушку в модном обтягивающем платье из молочной просвечивающей ткани и ее босоножки на высоченных шпильках. Эта идея еще более нереальная. Развеселив себя такими мыслями, я выбежала из комнаты и поспешила наверх, чтобы не играть с терпением мастера. Вроде, он был в хорошем настроении, может, и на тренировке зверствовать не будет?..
Но в зале почему-то оказалось пусто. Я удивленно осмотрелась, пожала плечами и начала разминку. Все же, заниматься в моих интересах... Пока поправляла перчатки, я еще раз с долей зависти осмотрела зал. У нас дома для тренировок был выделен задний двор: там стояла моя полоса препятствий и еще одна — совсем жуткая — мамина. Поэтому я предпочитала заниматься в академии, там было крытое пространство защищенное и от дождя, и от снега. А тут... Буквально в квартире! Не знаю, из чего он сваял такую огромную комнату, но выглядело впечатляюще. Здесь поместилась небольшая полоса препятствий, а вдоль стены осталось место для бега — своеобразная замена беговой дорожке. Причем, у двери слева шла зеркальная стена, а в углу у входа стояло кресло и совсем маленький столик, на котором сейчас валялась какая-то папка. Как это все тут оказалось — тоже хороший вопрос. Места в центре было более чем, да еще и покрытие пола отличалось — там лежали мягкие плиты, на которые не страшно падать во время рукопашки... Ну, про грушу в другом конце зала и небольшую стойку с гантелями я молчу. У парня это было бы даже в чулане, что уж говорить об огромном зале... В итоге пространство занимало почти весь второй этаж, насколько я заметила, кроме зала здесь была всего пара дверей и, если правильно помню, это все гостевые комнаты. Видимо, когда-то этих комнат было больше, а теперь...
Еще раз задумчиво обведя взглядом зал и удивленно цокнув языком, я тряхнула головой и, собравшись, побежала. Мне еще штрафные отбегать надо, и, если хочу уйти спать вовремя, лучше начать пораньше... Я уже пробежала один из утренних штрафных кругов, когда открылась дверь, и вошел мастер. Он сосредоточенно кого-то слушал по телефону. Потом бросил пару отрывистых фраз на незнакомом языке и отключился. Взгляд черных глаз остановился на мне и, едва замедлившись, я снова вернулась в темп, спешно делая вид, что ни на кого не смотрела. Мастер еле слышно усмехнулся и, пройдя к креслу у зеркальной стены, скинул на него кожаную куртку.
— Ну как, сколько пробежала? — он кинул следом телефон и, кажется, остановился, глядя на меня. Я, не прекращая бежать и глядя четко в стену, бодро отозвалась:
— Один.
Сбоку хмыкнули. Пробегая мимо, я покосилась на мастера: он сложил руки на груди и, склонив голову к плечу... Я внезапно встретилась с его подозрительным прищуром. По спине пробежали мурашки, а в животе защекотало. Ну что, что?..
— Ладно, второй скидываю за честность, — мастер кивнул и ухмыльнулся, — Разминку сделала?
Я остановилась и развернулась к нему. Два варианта: будет филиал утреннего адского тренинга, или мастер добрый и не станет зверствовать... Мысленно скрестив пальцы на удачу, я прямо ответила:
— Да.
— Супер, — он взял что-то со стола и направился ко мне, — Значит, смотри: вон там стоит чучело, на нем мы будем позже отрабатывать удары. А сейчас попробуем по воздуху.
Мне кинули тренировочный резиновый нож. Поймав его, задумчиво покрутила в руках и посмотрела на мастера. Холодное оружие нам пока в руки полноценно не давали, так, иногда, для общего развития и на экзамены... Наконец-то! Я довольно ухмыльнулась и решительно сжала рукоять, готовая внимать. Мастер уже встал рядом в стойку, и в несколько движений показал, как лучше держать. Пару секунд подумав, я последовала его примеру.
— Нет, не так, — тихо цыкнув, он выпрямился, а как только я попыталась встать, грубо надавил на плечо, заставляя остаться в стойке, — Держишь, как бабка скалку... Вот так.
Он встал за моей спиной, направил руку в нужном направлении, после чего отстранился и снова встал рядом. Кхм, неожиданно... Хлопнув ресницами, я сглотнула и постаралась сосредоточиться на том, что он говорил.
— Лезвие — продолжение руки, ты не гвозди молотком забиваешь. Не ломай запястье, что ты мотаешь им, как... — он явно проглотил слово, которое хотел сказать и, недовольно вздохнув, качнул головой, — Рука идет вот так, — мастер медленно провел линию кончиком ножа, параллельно поясняя направление, и я сразу принялась повторять следом за ним, — Сверху наискось. Да, молодец. Потом снизу наверх. Да. Теперь горизонтально. Нет, веди ровно, выверни руку, — он выпрямился и, присмотревшись к моему запястью, удовлетворенно кивнул, — Да. Запомнила? Отрабатывай.
Ого, он умеет быть нормальным? Невольно удивившись его спокойному, даже приятному голосу, я с трудом удержалась, чтобы не вскинуть бровь. Кто бы мог подумать... Больше указаний не последовало, и я сосредоточилась на собственной руке. Мастер внимательно следил за моими движениями, в то время как я старательно выводила ножом линии по воздуху. Медленно, но пока мастер не сделал замечания. Впрочем, и команды «стоп» не было, так что... Я продолжала так делать, пока в какой-то момент у меня не начала затекать рука.
— Устала? — вопросительно вскинул бровь мастер, присматриваясь к моим движениям. Я мельком глянула на него. Так заметно? Решив, что слушать новую порцию комментариев про «куколку» не желаю, и вообще, вдруг, раз устала, он нож отберет, я твердо ответила:
— Нет.
— Да? — с наигранным удивлением отозвался он, чуть обходя меня, цыкнул и раздраженно бросил:
— Тогда держи руку ровнее, она у тебя гуляет в разные стороны.
Эм... Лично я этого не замечала, но нахмурилась и постаралась вести ровнее. Кажется, все равно получилось не очень, потому что мастер недовольно вздохнул и будто немного брезгливо бросил:
— М-да... Ладно, ускоряйся.
Ну я и ускорилась. Ненадолго.
— Да что ты будешь делать... — тихо прошипел он и возмутился:
— Веди ровнее, я сказал! Ты можешь не гулять рукой? — он подошел вплотную и дернул меня за локоть, — Что это? Что ты трясешься, как алкоголичка? Ровно!.. — мастер несколько секунд следил за моей рукой и вдруг, не выдержав, рыкнул:
— Да ты че, совсем тупая? — он схватил меня за запястье, отчего его пронзило острой болью, и сам рубанул по воздуху, — Плавно и быстро, видишь, ровной линией! Ты ни одного пореза так не сделаешь!
Да черт! Я первый раз машу ножом, что он от меня хочет?! От его хватки занемели пальцы, а щеки покраснели от злости, от раздражения движения стали резче, и пришлось следить за рукой намного усерднее. Только и это мастера не удовлетворило!
— Так, — в какой-то момент жестко отрезал он, — Все. Перекладывай в другую руку, и делай то же самое.
Он отошел в сторонку, явно тихо матерясь себе под нос, и я, опустив руку, переложила нож. Поменяла стойку и даже подняла руку... Замерев, я неловко прикусила губу.
— М-м...
— Что? — мастер непонимающе посмотрел на меня, заставляя... Угу, заставляя покраснеть, потому что как сделать то же самое второй рукой я не поняла. Пришлось собрать гордость в кулак и тихо пробормотать:
— А можете еще раз показать?
Мастер закатил глаза от моей тупости, но встал рядом и начал показывать. Так дело явно пошло быстрее... Правда, от нарочито страдающих вздохов рядом это меня не избавило: господин первый номер очень страдал, видя мою убогую технику.
— Три круга с препятствиями за непонятливость, — съязвил он, когда я уже в тридцатый раз повторяла связку. Я мысленно скривилась, но нехотя кивнула. Мышцы горели огнем от монотонной работы вверх-вниз, еще и его жуткие препятствия проходить? Кошмар!.. Едва опустив руку, я встряхнула ее, чтобы сбросить напряжение, но легче не стало и пришлось быстро ее размять. Мастер уже снова встал в стойку, и, забыв про руку, я сосредоточилась на новом приеме.
— Смотри следующее движение, — он взял нож в правую руку, согнул ее в локте, прижав к туловищу, и резко выбросил вперед под каким-то странным углом, — Поняла?
Нет. Лишь бы не выдать себя, я сжала губы и попыталась повторить хоть как-то... Кажется, все плохо. Мастер терпеливо повторил снова, медленнее. Я тоже повторила. Вроде, даже получилось... Как по мне, так вообще все отлично, что ему не нравится? Мастер вновь страдальчески закатил глаза, подошел ко мне сзади и в несколько резких движений буквально показал моими же руками, что я должна сделать. Что ж... Если опустить горящие щеки, то теперь мои попытки не выглядели столь жалко, хотя мастер явно понимал, что на первых порах лучшего можно не ждать. Потом то же я попыталась сделать левой рукой. Здесь повторять дважды не пришлось: почему-то левой получилось лучше.
— Ладно, на сегодня с тебя хватит, отрабатывай то, что прошли, по тридцать связок и меняй руку, — недовольно выдал мастер, а сам отошел и сел в свое кресло. И даже в телефон уткнулся, ага. Проглотив раздражение, я демонстративно пожала плечами и продолжила. Ничего сложного, махай руками и все. Хотя этот мастер... Невольно покосившись на него, я поняла, что интерес ко мне окончательно потерян: он активно строчил что-то в телефоне. Образец для подражания, я аплодирую стоя. Мысленно фыркнув, я продолжила отрабатывать удары, следя, чтобы лезвие шло ровно...
Да-да, не сложно. Спустя час я кардинально поменяла свое решение. Рука уже еле поднималась, а нож откровенно гулял, хотя я честно все еще старалась держать его ровно. Мышцы горели огнем, и мне приходилось заставлять себя сжимать пальцы, чтобы не выронить оружие. А мастер, похоже, про меня вообще окончательно забыл! Я мысленно в очередной раз обматерила его, не выдержав, опустила нож и потерла буквально раздираемое болью плечо. Да что ж такое... Ни разу за все годы обучения в школе у меня так мышцы не болели! Я поморщилась...
— Не понял? — голос мастера прозвучал прямо над ухом, и, вздрогнув от неожиданности, я чуть ли не шарахнулась в сторону. Черт! Он же сидел в телефоне!..
— Я разве сказал, что можно остановиться? — ядовито улыбаясь спросил он и почти очаровательно вскинул брови. Зараза... Сглотнув, я сделала шажок назад и дернула рукой, пытаясь сделать вид, мол секундная передышка, но было поздно.
— Ага, то есть, если я не вижу, можно расслабиться, да? — мастер ехидно усмехнулся и лениво протянул:
— Поздравляю, куколка, с сегодняшнего дня будешь бегать до рассвета.
Что? Но... Мой взгляд метнулся к часам над дверью, и я буквально вылупилась на мастера. В смысле?.. Он шагнул ко мне и, мило улыбнувшись, приподнял бровь.
— Че встала, м? — мастер наклонился ближе и с убийственным спокойствием почти ласково припечатал:
— По полосе препятствий. Бегом.
Я ошарашено моргнула. Он даже не кричал, и от этого мне почему-то стало страшно. И еще страшнее, когда я все же дернулась в сторону полосы, но не успела и получила пинок под зад. Ойкнув, я отскочила и отчаянно выпалила:
— Мастер, но сейчас же ночь! Рассвет в четыре утра!
— Какой кошмар, — он искренне ужаснулся и с очаровательной улыбкой сделал шаг, сокращая расстояние между нами.
— Ты, куколка, нарушила приказ — это раз. Действовала без приказа — два. А еще ты филонишь — три. Лентяйка... — мне снова сладко улыбнулись и смачно влепили под зад. За что?!.. Тихо ойкнув, я рванула к полосе под ехидный смех мастера. Мысленно громко выматерившись, подбежала к первому барьеру и, слыша, что мастер подходит ближе, судорожно схватилась за край. Вот как я должна перепрыгнуть эту махину мне по шею, если руки трясутся от напряжения?!..
Шаги стихли. Я рывком подтянулась, чтобы, перекинув одну ногу на барьер, залезть на его ребро и... невольно обернуться. Мастер с кривой ухмылкой застыл снизу, сложив руки на груди, и, поймав мой взгляд, протянул:
— Ты демонстрируешь свой побитый зад? Или просишь добавки? Прости, не впечатляешь, а я могу достать и там, — он мерзко хмыкнул и, едва я, вздрогнув, соскочила с барьера и помчалась дальше, довольно усмехнувшись, развернулся к выходу с насмешливым:
— Учти, вернусь — проверю, как бегаешь.
Да ты!.. И ведь не остановишься! Отчаянно зажмурившись, я схватилась за следующий барьер и подтянулась, краем глаза следя, как мастер подхватил с кресла куртку и, напоследок со смешком глянув в мою сторону, вышел из зала. Вот теперь, грохнувшись с барьера на мат я от души выругалась, имея в виду далеко не падение. А одну мерзкую белобрысую садистичную свинью! Чтоб тебя так гоняли!..
Кричать я могла сколько угодно, но остановиться не хватало смелости. Он же не сказал когда вернется, а вдруг!.. Эта неопределенность бесила, и где-то через пару часов, не выдержав, я села на очередном барьере и истерично разоралась на матерном, костеря и мастера, и отца с его гениальной идеей, и ректора, который отдал меня этому садисту по первому требованию и даже не спросил моего мнения! Ноги тряслись, руки дрожали, но едва поняла, что сейчас вместо яростных воплей начну рыдать от жалости к себе, я вскочила и побежала дальше, собирая мышцы в кучку и продолжая ругаться на весь зал. Но прошла еще пара часов. И еще. А этот чертов мастер не возвращался! Не хочет же он буквально заставить меня бегать до рассвета?!..
Когда время перевалило за четыре, я поняла: хочет. Тяжело дыша, я в очередной раз зацепила барьер и упала на мат. Кажется, скоро моя тушка протрет на нем дырку. Спать хотелось неимоверно, и я сейчас, честно, убила бы за подушку и пару часов отдыха. Но нет, понимая, что дальше может быть еще хуже, продолжала бежать... Хотя, это сильно сказано. Небо только начало светлеть с одного края, буквально заливаясь голубым светом, а я уже еле ползала, скорее изображая бег от одного препятствия к другому. Еще я убила бы эту белобрысую свинью, с особым наслаждением и такой же ласковой улыбочкой, с которой он пнул меня на полосу. Но нет! Мне все еще надо было бежать, ведь в любой момент могла открыться дверь! А я точно не хочу знать, какие еще варианты наказаний за нарушение приказа водятся у этого садиста. Под попу меня уже пнули, что «не впечатляю» заявили, следом что?!
Выматерившись себе под нос, я отчаянно застонала и кое-как добежала до стенки. Здравствуй, стеночка, я так скучала. И плевать, что ты барьер — пока ты выше меня на три головы, ты будешь стенкой... Я вскарабкалась на первую ступеньку, перелезла на вторую, потом с таким же успехом переползла на третью... Остановилась и начала цепляться за небольшие выступы в самом барьере. Зацепилась, поискала следующий, подтянулась. Успех. Ноги трясутся, руки трясутся, даже глаз, по-моему, дергается... Сил даже на злость не оставалось, настолько хотелось спать. Перевалив свою тушку на ребро барьера, я решила передохнуть. Все равно сейчас падать придется... Мозг подкинул мысль, что если мастер зайдет сейчас, то мне светит еще несколько часов забега и, вздрогнув, я скатилась вниз. Мат в который раз ухнул, но я только мрачно уставилась в потолок, игнорируя ушибленную спину. Ноги горели от усталости... Не имея сил встать, я покатилась прямо так. Колбаской. И плевать! Подкатилась под рейкой, но дальше снова была короткая пробежка до очередного барьера, перед которым шли столбы, и тут пришлось встать. Ладно. Добегу до следующего и может... О, как хорошо, что я это сделала!
— Вау! Куколка не сбежала! — вспарывая тишину зала, прозвучал восхищенный голос мастера от стены, — А я думал, к утру ты будешь дрыхнуть без задних ног, и я отправлю тебя прямиком посылкой к покупателю. За тебя обещали три миллиона, гордись!
Я даже не вздрогнула. Стиснула зубы, чтобы не выдать ему, что думаю на тему его долгих прогулок, добежала до ряда столбов и, вскарабкавшись на первый, осторожно перескочила на второй, потом на третий... Нет, все-таки он меня бесит, даже с учетом усталости!
— Ладно, рассвет наступил, разрешаю закончить, — насмешливо фыркнул он и, судя по звуку, бросил куртку на кресло. Вот спасибо! Благодетель, тоже мне!.. Но я шустро спрыгнула и застыла, с затаенной надеждой смотря на мастера. Пожалуйста, пожалуйста... Мне радостно улыбнулись.
— Половина пятого утра! — мастер предвкушающе потер руки, выходя в центр зала, и его улыбка стала кровожадной, — И раз ты уже тут, начнем нашу утреннюю тренировку! По беговой, марш!
Я глубоко возмущенно вздохнула. С-сволочь... Ненавижу его! Чтоб тебя!.. Мой отчаянный взгляд встретился с его выжидающим и, поняв, что он буквально ждет возможности влепить мне еще какое-то подлое наказание, я собрала мышцы в кучку и побежала по кругу. Ну, я так думала.
— Как это называется? Да моя бабушка и то бегает быстрее, чем ты! А она это делает в гробу! — с сарказмом протянул он и вдруг рявкнул:
— Шевели ластами, куколка!
Интересно, если я упаду и умру, он удивится? Или с радостью доложит ректору, что ученик помер, и обязанности мастера самоуничтожились?!.. Проверять не хотелось и пришлось ускоряться. Стены поплыли, в углу замаячила какая-то невнятная фигура, и, проморгавшись, я поняла, что меня уже чуть ли не глючит от недосыпа. Черт...
— М-да... Ну ты и муха ленивая! — он хохотнул, и я скрипнула зубами от злости, — Добегай круг и иди сюда.
Естественно, я послушалась. Бодрая улыбка мастера намекала, что сейчас меня опять будут валять по полу... Мне всучили нож и заявили:
— На, отрабатывай изученные вчера удары...
Удары, ага. Я сжала нож и попыталась изобразить нужную стойку на трясущихся ногах. Так, главное — собрать глаза в одну точку...
— Что за... — не успев отойти к креслу, пробормотал мастер и с неприязнью бросил:
— Какого хрена ты творишь? Я что сказал: не гулять рукой! Держи ровно! — он в несколько шагов вернулся и дернул мою руку, выправляя ее по ему одному известной траектории. При этом мое безвольное тельце рванулось следом, и мастеру пришлось в прямом смысле ловить меня. Точнее, поймать, вернуть в вертикальное положение, дождаться, пока я снова подниму руку и начну упражнение... Я еле удержалась от злобной гримасы. Блин, мастер, иди в лес. Я хочу спать. Я не хочу вести нож!..
— Мне не в кайф ловить твое размякшее в кисель тело! — в бешенстве прошипел он, встряхивая меня и, резко выдохнув, ледяным тоном процедил:
— Несколько часов, и ты забыла, что я объяснял? Выпрями руку, или я тебе туда сейчас нож загоню, чтобы не сгибалась вообще!
Я выпрямила. Честно. От страха даже проснулась на секунду, но... Голова была чугунной, мозг отключился еще пару часов назад, поэтому, когда мастер опять рванул меня за локоть, и я с чистой совестью упала следом, реагировать на его руки, поймавшие меня, сил точно не было.
— Да что ж такое! — не выдержав, рявкнул мастер и, вырвав у меня нож, зашвырнул его подальше, — Все, отрабатываем базовую рукопашку и иди отсюда!
Рукопашка. Ага. Что от меня надо? Мастер встал напротив и замер в ожидании. Так, нападать? Я сделала выпад и, не успев сориентироваться, когда мастер уклонился, пролетела дальше, оказавшись на полу. Сверху выматерились.
— Поднимайся, — холодно процедил он, пнув мою обмякшую руку, но меня хватило только на усталый выдох. Стоило оказаться в горизонтальном положении, как глаза начали слипаться, несмотря на все мои попытки собрать тело в кучку. Черт. Повисла пауза, в которой я отчаянно боролась с собой, а мастер...
— Ну что, куколка? — с псевдо-сочувствующим вздохом сказали сверху, и мастер присел рядом, постучав кончиком тренировочного ножа по моей дрожащей от усталости ноге, — Уже поняла, что убийца из тебя — как оружие из фарфоровой вазы?.. Ах, точно, из фарфоровой куклы, — он открыто усмехнулся и с ядовитой насмешкой протянул:
— Вставай. Живо. Или я подниму сам, и ты пожалеешь.
Учитывая твои замашки, верю! Я еще раз выдохнула, но, с трудом собрав дрожащие ноги... Я встала, кое-как собравшись, сделала выпад, пол. Привет, пол, ты такой холодный... Мозг мгновенно начал отрубаться, стоило коснуться щекой прохладного покрытия. Черт, оно, кажется, даже мягче подушки... Сверху раздался предупреждающий окрик, и пришлось снова встать. Снова выпад, снова пол. В этот раз меня вздернули вверх раньше, чем я вздохнула... Еще пара выпадов в таком же ключе, и у кого-то сдали нервы. Опрокинув, меня схватили за ногу и встряхнули, как тряпку с шипящим:
— Никуда не годится! Как ты училась все эти годы? Как ты вообще на арену вышла? — мою ногу бросили и раздраженно гаркнули:
— Брысь отсюда. Чтобы до завтрака не видел!
О, завтрак... Это хорошо. Только сейчас, встану... Поднималась я откровенно жалко, но из зала уходила на своих двоих. Мастер провожал меня пренебрежительным взглядом, поэтому я гордо подняла подбородок, игнорируя слипающиеся глаза, и только придя в комнату, позволила себе рухнуть на кровать. Голова утонула в мягкой подушке, тело мгновенно обмякло, и я тихо блаженно застонала. Боже мой... Как хорошо лежать... Завтрак я, естественно, бессовестно проспала.