['О дивный новый мир']

герои выживают так, как получается, и вынуждены идти на сомнительные поступки.
Ки Хун привык просыпаться с тревогой.

В пустошах, в Филли, рядом с Ин Хо — любой звук означал опасность. Здесь же, в этом старом, богом забытом доме, было тихо.

Это спокойствие и расслабленность напрягали. Ки Хуна пугало то, как всего за несколько дней его тело постепенно привыкало к кровати вместо голой земли, к крыше над головой вместо бесконечного открытого неба.

Мужчина открыл глаза, глядя в потолок. Солнечные лучи пробивались в комнату, наполняя ее мягким, приятным светом. Где-то внизу что-то скрипнуло. Должно быть, Ин Хо уже встал.

Ки Хун потянулся, ощущая, как одеяло приятно согревает его. На второй день пребывания он позаботился о том, чтобы прополоскать старое белье, и теперь мог наслаждаться почти что нормальной постелью. Вставать не хотелось.

Он позволил себе поваляться еще пару минут, наслаждаясь спокойствием, а затем сел на кровать, зевая. С кухни донеслись грохот и приглушенные ругательства Ин Хо. Ки Хун скривился — этот звук словно разрушил атмосферу умиротворения, и он, вздохнув, начал одеваться.

Прихватив с собой ружье, он отодвинул комод от двери и спустился вниз. Ин Хо действительно был на кухне: стоял возле стола и маленьким перочинным ножиком пытался открыть консерву. Правая рука была в крови, и Ки Хун догадался, что тот порезался.

— Ты где вообще нашёл этот нож? И зачем? — с подозрением спросил он. — У консерв же есть язычок.

— Сам ты язычок, — раздраженно огрызнулся Ин Хо и отшвырнул нож в сторону. — Если ты не забыл, у нас осталось всего несколько банок, и у этих, мать их, даже нормальной крышки нет.

Ки Хун не забыл. Его желудок тут же издал предательский звук, напоминая, что пора бы уже позаботиться о еде.

— У нас совсем мало еды? — спросил Ки Хун. — Сколько осталось?

— Как ты догадался? — съехидничал Ин Хо, но, заметив напряжённый взгляд собеседника, добавил. — Пару банок фасоли. И по две — с мясом и тунцом.

— Хреново, — задумчиво протянул Ки Хун, хмурясь и машинально постукивая пальцами по столу. Он быстро пробежался в уме по запасам, прикидывая, насколько их хватит. Итог был неутешительным. Последние пару дней они и так экономили, урезая порции, а если еды действительно осталось так мало — нужно было как можно скорее выдвигаться к ближайшему городу.

Ин Хо молча постоял рядом, наблюдая за ним с непроницаемым выражением лица, затем фыркнул, сунул руки в карманы и развернулся.

— Буду во дворе, — бросил он на ходу.

Ки Хун проводил его взглядом, ощущая знакомую тревогу — она охватывала его каждый раз, когда Ин Хо уходил один. Тот в последнее время слишком часто исчезал, и Ки Хун не знал, стоит ли радоваться тому, что он держится на расстоянии, или, наоборот, напрячься — вдруг он задумал очередную гадость?

Он тяжело выдохнул и помассировал виски. За те несколько дней, что они оставались в этом доме, между ними ничего не изменилось — напряжённость висела в воздухе, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду. Ки Хун по-прежнему не доверял Ин Хо, а тот, в свою очередь, будто смирился и перестал его трогать. Они почти не разговаривали, и Ки Хун мог по пальцам пересчитать, сколько слов они сказали друг другу за последние сутки.

Не то чтобы его это устраивало, но неизвестность давила. Сколько ещё они пробудут здесь? Когда они наконец двинутся дальше? Он понимал, что уходить надо, и, возможно, стоило сделать это одному. Но интуиция подсказывала: Ин Хо этого не допустит.

Так они и застряли в этом доме — каждый в своём углу, в ожидании чего-то неизбежного.

Ки Хун снова посмотрел на стол, и мысли об Ин Хо плавно сменились размышлениями о более насущном — еде. Их затянувшееся пребывание в этом доме грозило обернуться голодом. Он не знал, насколько далеко ближайший город, и единственное, в чём он мог быть уверен, — их запасы стремительно истощаются. Еще пару дней — и есть будет просто нечего.

Ин Хо, похоже, это совершенно не волновало. Он ни разу не заговорил о провизии и не предложил поискать еду — будто его всё устраивало. Это безразличие одновременно раздражало и тревожило Ки Хуна. Гнетущая мысль не давала покоя: что будет, когда запасы иссякнут? Как они пойдут по пустоши без еды?

Тяжело вздохнув, мужчина почувствовал, как стены сжимаются вокруг него. Мысли об этом выбивали его из колеи, и оставаться в этом душном доме больше не хотелось. Он провёл рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки, но тревога только нарастала.

Решив, что свежий воздух поможет прояснить голову, он направился к выходу.

На улице стояла тёплая, солнечная погода, воздух был пропитан запахами сухой земли и трав. Ки Хун спустился с крыльца и, засунув руки в карманы, неторопливо двинулся по двору. Песок приятно похрустывал под ногами, в высокой траве стрекотали кузнечики. Он машинально окинул взглядом окрестности: остатки покосившегося забора, дальше — старая водяная колонка, а за ней — бескрайные, заросшие сорняками заброшенные поля.

Ки Хун остановился, всматриваясь в заросли. Вдруг его осенило: если это когда-то было фермерское поле, неподалёку могли сохраниться заброшенные грядки. Если повезёт, на них ещё можно будет найти что-то съедобное — овощи, возможно, картофель, проросший из старых клубней. Шанс был невелик, но стоило проверить.

Он решительно пошёл вперёд, раздвигая густые заросли. Трава цеплялась за штанины, высокая пшеница вперемешку с сорняками хлестала по плечам, оставляя на коже тонкие царапины. С каждым шагом растительность становилась всё гуще — бурьян и дикие травы давно захватили это место.

Далеко впереди, между прогалинами, виднелись остатки старых грядок — низкие холмики пересохшей земли, переплетённой с корнями. В груди вспыхнула надежда, и Ки Хун поспешил, надеясь найти хоть что-то полезное.

Мужчина шёл вперёд и, обернувшись, увидел, что дом остался далеко позади. Его тёмная крыша едва виднелась сквозь заросли, а на крыльце темнело размытое пятно, превращаясь в неразличимый силуэт.

Тревога вспыхнула в груди — уходить так далеко одному было не лучшей идеей. Но отступать, не осмотрев поле, тоже не хотелось. Ки Хун выдохнул, стиснул челюсти и двинулся дальше.

Он опустился на корточки у одной из грядок и осторожно разгреб землю ладонью. Между сухими комьями мелькнуло что-то тёмное. Ки Хун наклонился ближе, убирая прилипшую пыль, и едва сдержал вздох разочарования — несколько картофелин, небольших, покрытых грубой кожурой, мягких и подгнивших.

Мужчина поднялся, поджав губы, и уже собирался продолжить поиски, как вдруг что-то шевельнулось в высокой траве неподалёку. Он замер, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги. Рука сама потянулась к оружию.

В траве копошилось что-то небольшое.

Ки Хун прищурился: сначала ему показалось, что это серый комок пыли, подхваченный ветром. Но, присмотревшись, он увидел крупную куропатку прямо перед собой. Птица что-то клевала среди сухих стеблей, дергаясь при каждом движении.

Ки Хун застыл.

Птица.

Еда.

Мясо.

Ответ вспыхнул в голове. Эта птица могла накормить их на несколько дней. Меньше голодных ночей. Больше шансов сохранить консервы для долгой дороги. Всё было прямо перед ним.

Он задержал дыхание, понимая, что должен сделать. Пустой желудок, будто вторя его мыслям, снова заурчал.
laimonfresh.ch

Но Ки Хун не был охотником.

Хуже того — он не был уверен, что сможет.

Не то чтобы Ки Хун был вегетарианцем в довоенной жизни. Как и многие, мужчина предпочитал не задумываться, как мясо попадает на тарелку. Просто открывал холодильник, разогревал ужин, ел — и этого было достаточно.

"Теперь у тебя появился отличный шанс узнать", — язвительно пронеслось в голове.

Ки Хун сглотнул, чувствуя, как пересохло горло.

Он шагнул ближе, бесшумно, напряжённо, не сводя глаз с птицы — словно надеясь, что способ поймать её сам всплывёт в голове.

Куропатка что-то заметила. Ее голова дернулась вверх, мелкие глазки настороженно замерли. Ки Хун затаил дыхание. Если он сейчас ошибется, она улетит, и у него не будет никакого шанса.

Дыхание сбилось, ладони вспотели. Мужчина не позволил себе раздумывать.

Рывок вперед — руки сомкнулись вокруг теплого, хрупкого тела. Птица забилась, захлопала крыльями, издавая резкие, пронзительные звуки. Ки Хун инстинктивно крепче прижал её, ощущая, как тонкие лапки дергаются у него в ладонях, когти царапают кожу.

Сердце колотилось, как у загнанного зверя. ”Быстро. Сделай это быстро”. Но пальцы не двигались. Он смотрел на птицу, чувствуя, как её маленькое тельце дрожит в его руках. Её страх был почти осязаем. Ки Хун прикусил щеку изнутри, пытаясь прогнать липкий, подступающий ужас. Он должен. Должен. Иначе они умрут с голоду.

“Просто сделай это”.

Ки Хун стиснул зубы и крепче сжал пальцы. Мужчина чувствовал её. Её жизнь. Живую, дергающуюся, трепещущую в его руках. У него закружилась голова.

“Это просто птица. Просто чёртова птица.”

Но от этого не становилось легче. Сердце колотилось где-то в горле, голова гудела, внутри скручивало от тошноты. Последний вздох. Последнее усилие. Он рванул руки в стороны. Тонкий, резкий хруст. Птица дернулась последний раз… и затихла.

Ки Хун застыл.

Пальцы дрожали. Он медленно опустил взгляд, наблюдая за неподвижным телом в своих ладонях. Это было так просто. И так чудовищно. Что-то выворачивало его изнутри. Птица лежала в пыли: маленькое, безжизненное тельце. Растрепанные перья. Остекленевшие глаза. Ки Хун смотрел на неё, но не мог до конца осознать, что это он её убил. Его руки. Его пальцы.

Мужчина поднялся и медленно, с омерзением вытер руки о штаны, чувствуя, как его шатает. Это было ужасно, он чувствовал себя отвратительно. Ки Хун согнулся пополам и его вырвало водой и желчью. Он медленно выпрямился, вытирая рот тыльной стороной руки.

Грудь болезненно сжималась, в горле все еще стоял едкий привкус желчи. Ки Хун судорожно втянул воздух, пытаясь взять себя в руки. Пальцы дрожали, в животе всё сжалось, но он всё же поднял голову.

Это было необходимо.

Он повторял это про себя, но слова не приносили облегчения.

Ки Хун заставил себя двигаться. Наклонился, поднял добычу — быстро, резко, как будто, если задержится хоть на секунду, его снова вывернет. Запрокинув голову, мужчина глубоко вдохнул.

Пора возвращаться.

Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Земля под ногами казалась зыбкой, сердце глухо стучало в висках. Он двигался медленно, сосредотачиваясь на окружающих звуках — шелесте травы, стрекоте кузнечиков, легком порыве ветра. Это немного отвлекало.

Дом показался впереди. Ки Хун вытер пот со лба, чувствуя, как натянутое напряжение в плечах слегка ослабло. Он выбрался из зарослей, ступив на твёрдую землю двора. Ин Хо стоял посреди двора, сложив руки на груди, и молча смотрел на него.

— Ты, кажется, долго, — спокойно заметил он, склонив голову. Затем его взгляд упал ниже — на птицу в руках Ки Хуна.

На лице мелькнула усмешка — короткая, почти незаметная, с ноткой чего-то, что Ки Хун не смог сразу разобрать.

— С первой добычей.

Ки Хун дернулся, словно его ударили. Он скривился, пальцы разжались сами собой. Тело мёртвой птицы упало в пыль. В следующую секунду его скрутило, и мужчина, согнувшись пополам, снова сотрясся от рвоты. Он стоял, полусогнутый, и чувствовал, как его начинает трясти. Всхлип вырвался из горла, и Ки Хун прижал руку ко рту, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. "Ты убийца", — пронеслось у него в голове.

Ки Хун даже не заметил, как Ин Хо оказался рядом. Почувствовал только, как его ладонь легла на плечо — не сдавливая, не требуя ничего, просто присутствуя.

— Это было необходимо, — тихо сказал он. Голос был ровным, спокойным. Жест — тоже.

Ки Хун чувствовал, как тот медленно поглаживает его плечо, почти утешающе. Он замер. Закрыл глаза. Взял себя в руки и, наконец, выпрямился.

Ин Хо смотрел на него с каким-то странным выражением — смесью сочувствия и понимания. Как будто он видел в Ки Хуне отражение самого себя.

Ки Хуну от этого стало только хуже.

— Я думал, что этим придется заниматься мне, — кивнув на птицу, сказал Ин Хо. — Тебе не надо было это делать.

— Я знаю, — голос Ки Хуна был хриплым, сорванным. Он сглотнул. — Но я… как будто на секунду это был не я.

Ин Хо кивнул, и во взгляде его промелькнуло что-то мимолетное, темное.

— Это всегда так. В первый раз.

Ки Хун кивнул, сам не зная чему, и растерянно оглянулся. Дотрагиваться до тушки птицы не хотелось. Ин Хо, заметив его отвращение, предложил:

— Давай я ее заберу, хорошо?

— Да, давай, — просипел Ки Хун.

Ин Хо наклонился, поднял птицу, затем снова похлопал его по плечу и направился в дом.

Ки Хун постоял немного, дожидаясь, пока тошнота отступит. Внутри по-прежнему было гадко. Он чувствовал, что переступил через себя, через свои принципы, и от этого хотелось кричать.

Не зная, что делать с этим ощущением, мужчина бесцельно бродил по двору. Сколько прошло времени? Час? Два? Ки Хун ходил вдоль покосившегося забора, снова и снова возвращаясь на одни и те же тропинки, иногда углублялся в заросли, но не осмеливался уйти далеко. Он пытался прийти в себя, справиться с мерзким, липким чувством внутри, но оно не отпускало.

Каждый раз, когда Ки Хун закрывал глаза, перед ним вставала та же картина: резкий хруст, последняя судорога в его ладонях.

Отвращение к себе накатывало волнами.

Но вместе с тем было и что-то другое.

“У тебя получилось”.

Мысль пришла неожиданно, и Ки Хун вздрогнул. Мужчина тут же попытался вытеснить её, но не смог. Что-то глубоко внутри признало это — он сделал то, чего раньше даже представить не мог.

Но какой ценой?

Ки Хун стиснул зубы, провёл ладонями по лицу и резко выдохнул. Думать об этом больше не хотелось.

Он направился к дому.

Дверь скрипнула, когда Ки Хун вошёл внутрь. В нос ударил слабый запах крови и сырого мяса. Мужчина замер на пороге кухни. Ин Хо стоял у стола, сосредоточенно работая ножом. Перед ним на деревянной доске лежала уже ощипанная и выпотрошенная птица.

Ки Хун сглотнул, ощущая, как внутри что-то неприятно сжимается.

Ин Хо заметил его и лишь коротко взглянул в его сторону.

— Надеюсь, ты не собираешься снова блевать, — спокойно сказал он.

Ки Хун молчал.

— Если хочешь, не смотри, — бросил Ин Хо. — Я позову тебя, когда разведу костер.

Ки Хун помотал головой и подошел ближе. Ин Хо продолжал разделывать птицу — уверенно, спокойно, словно делал это сотни раз. Острый нож легко скользил по плотной коже, разрезая её без лишних усилий.
laimonfresh.ch

Ки Хун смотрел, не в силах отвернуться.

Омерзение всё ещё поднималось внутри, но теперь оно смешивалось с чем-то другим. Со странным, неприятным любопытством. Он никогда не видел, как это делается, никогда не думал об этом, а теперь вот стоял и смотрел, как всё происходит на его глазах — как с костей снимают мясо, как оно превращается в что-то... привычное. Обычное. В куски, которые он видел на рынке. В еду.

Его передернуло.

Ин Хо работал молча, сосредоточенно. В его движениях не было ни брезгливости, ни сомнений — лишь простая, механическая уверенность. Ки Хун вдруг подумал, что для него это, вероятно, не впервой.

— Ты часто… — слова застряли в горле. Он сглотнул, но всё же договорил: — Часто приходилось?

Ин Хо на секунду замер, затем небрежно пожал плечами.

— Иногда.

Он говорил так, словно речь шла о самой обыденной вещи. Как будто это не имело значения.

Ки Хун не знал, раздражает его это или пугает.

— Ты слишком переживаешь, — сказал Ин Хо, не поднимая взгляда. — В следующий раз будет легче.

— Не будет, — тихо ответил Ки Хун.

Ин Хо усмехнулся, но ничего не сказал.

Ки Хун смотрел, как он заканчивает, как откладывает нож, как ополаскивает руки водой из бутылки. Пахло сырым мясом, кровью, чем-то ещё — терпким, тёплым, неприятным.

Ки Хун сглотнул.

— Иди, — сказал Ин Хо, встречаясь с ним взглядом. — Я позову, когда всё будет готово.

Ки Хун молча кивнул и, чувствуя, как ноги стали ватными, вышел из кухни.

Он не помнил, как поднялся по лестнице и оказался в комнате. Всё, что осталось в памяти, — тёплый, тяжёлый воздух, с трудом поднимающиеся веки и мягкая поверхность кровати, принявшая его обессиленное тело. Глаза закрылись сами собой, и он провалился в беспокойный, вязкий сон.

Разбудило его странное ощущение — тёплое, лёгкое прикосновение к лицу. Ки Хун дернулся, приоткрывая глаза, и тут же встретился с чужим взглядом. Ин Хо склонился над ним, аккуратно убирая прядь волос с его лба.

Ки Хун замер, осознавая происходящее, а затем, словно ошпаренный, резко вскочил. Сердце подступило к горлу, дыхание сбилось. Он попятился назад, наткнувшись на стену, и провёл рукой по лицу, словно стирая остатки сна.

— Ты как здесь оказался? — выдавил он, сонно оглядываясь по сторонам. Он же закрыл дверь? Закрывал, верно?

Ин Хо спокойно выпрямился.

— Дверь была открыта, — подтвердил он его опасения. Ки Хун сглотнул, сердце бешено колотилось в груди. Он уставился на Ин Хо, пытаясь понять, зачем тот вообще здесь. Мужчина смотрел спокойно, чуть склонив голову, будто изучая его реакцию.

— Я звал тебя ужинать, но ты не откликался, — просто объяснил он. — Решил проверить.

Ки Хун провёл ладонью по лицу, стирая остатки сонливости. Голову сдавливало, мысли были спутанными.

— И ты решил... разбудить меня, трогая лицо?

Ин Хо усмехнулся.

— Ты не просыпался. Тряс тебя — ноль реакции.

Ки Хун посмотрел на него с недоверием.

— Спускайся, пока не остыло, — добавил Ин Хо, разворачиваясь к выходу.

Ки Хун молчал, глядя ему вслед. Чувство тревоги никак не отпускало, даже когда Ин Хо вышел из комнаты. Он поднял руку к щеке, где ещё минуту назад ощущал чужие пальцы. Его бросило в дрожь. Ки Хун огляделся, в поисках ружья, и увидел, что оба дробовика лежат рядом с дверью. Мужчина облегченно выдохнул, закинул один из них за спину, и спустился вниз.

Ин Хо ждал его возле костра. Прямо на траве стояли две жестяные тарелки, на которых лежала птица.

— А откуда... , — растерянно спросил он, указывая взглядом на тарелки.

— В кладовке, — просто ответил Ин Хо. — Там можно найти, кажется, все, что только можно, если покопаться.

Ки Хун хмыкнул, сел к костру и осторожно взял тарелку в руки, чувствуя, как тепло от пищи обжигает руки сквозь металл. Запах был простым, едва уловимым, но после долгого дня, полного потрясений, он казался почти обволакивающим. Ки Хун смотрел на кусок мяса перед собой, но не торопился есть.

— Ты в порядке? — спросил Ин Хо, не поднимая глаз.

Ки Хун покосился на него, затем перевёл взгляд обратно на тарелку.

— Уже не важно, — пробормотал он и осторожно отломил небольшой кусок.

Мужчина поднес его к губам, задержался на секунду и, пересилив себя, отправил в рот. Вкус был… никакой. Ни отвращения, ни удовольствия — просто необходимость, механическое жевание. Ки Хун сглотнул, потёр лицо ладонью и принялся есть быстрее, как будто, если он будет думать меньше, станет легче.

Ки Хун смог проглотить всего несколько кусочков, прежде чем его снова замутило. Чувство тошноты подкатило к горлу, тяжёлой волной перекатываясь в животе. Он глубоко вдохнул, отставил тарелку в сторону и уставился в огонь, пытаясь подавить этот неприятный спазм. Горячие языки пламени плясали перед глазами, но даже их гипнотическое движение не помогало.

Ин Хо, напротив, достаточно быстро расправился со своей порцией и теперь возился с ингалятором. Ки Хун следил за ним какое-то время, прежде чем, сам не зная зачем, спросил:

— Для чего ты принимаешь эту дрянь?

Ин Хо поднял голову и задержал на нём долгий, немигающий взгляд, словно решая, стоит ли отвечать. Ки Хун сглотнул, снова ощутив напряжение, повисшее между ними. Он первым отвел взгляд в сторону, вдруг осознав, что ему не по себе.

— Оно мне помогает, — наконец произнёс Ин Хо, разрывая затянувшуюся паузу.

— Ты болен?

Ин Хо моргнул, затем удивлённо вскинул брови, словно Ки Хун только что сморозил полнейшую чушь.

— Я? — протянул он, и в уголке его губ мелькнула тень усмешки. — Оно помогает мне не заболеть.

Ки Хун нахмурился, не совсем понимая, что тот имеет в виду.

— Не заболеть? — переспросил он, всё же бросая на Ин Хо взгляд из-под нахмуренных бровей. Ин Хо кивнул. Он повернул в руках ингалятор, словно изучая его заново, потом коротко вдохнул, прижал устройство к губам и нажал на клапан. Ки Хун услышал тихий шипящий звук, затем Ин Хо откинулся назад и медленно выдохнул.

— Когда я стал наёмником, — наконец сказал он, — нам предлагали участвовать в экспериментах.

Говорил он ровно, почти буднично, но Ки Хун заметил, как тот запнулся, будто слова давались с трудом.

— Кто-то отказался, но я… — Ин Хо усмехнулся и покачал головой. — Тогда у меня были… скажем так, проблемы, и я думал, что это мне поможет. Вписался без раздумий.

Ки Хун сжал пальцы, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холод.

— И что это были за эксперименты?

— Разные.

Ин Хо чуть помедлил, словно взвешивая, стоит ли продолжать.

— Нам вкалывали какую-то дрянь. Говорили, что она сделает нас сильнее, быстрее, выносливее.

Он замолчал, снова крутанул ингалятор в руках.

— Были и другие вещи.

— Какие?

Ин Хо скосил на него взгляд и вдруг усмехнулся, но улыбка вышла натянутой.

— Лучше тебе не знать.

Ки Хун сжал губы.

— Ты сам сказал "разные эксперименты". Так что ещё?

— Облучение, — нехотя добавил Ин Хо, и Ки Хун уловил в его голосе тень раздражения. — Маленькими дозами. Контролируемыми. Или так нам говорили.

Ки Хун вытаращился на него.

— Зачем?

Ин Хо пожал плечами, как будто вопрос его совершенно не волновал.

— Без понятия.

Он чуть склонил голову, снова поднести ингалятор к губам и сделал вдох.
laimonfresh.ch

— Некоторым это даже пошло на пользу. Но большинство кончили плохо.

Ки Хун сглотнул, не зная, что сказать.

— А ты?

— А у меня есть вот эта штука, — лениво бросил Ин Хо, помахав ингалятором. — Без неё… кто знает, может, стану гулем.

Ки Хун напрягся.

— Это… правда?

Ин Хо посмотрел на него в упор, слишком внимательно, слишком пристально.

— А как ты думаешь?

Ки Хун в ужасе уставился на него, но Ин Хо лишь усмехнулся, и было не понятно, шутит он или нет. В животе неприятно заныло. Он снова посмотрел на ингалятор в чужих руках — на первый взгляд безобидную вещь, от которой, как оказалось, зависела его жизнь.

Между ними снова повисло тяжёлое молчание. Ин Хо, похоже, не собирался ничего добавлять, просто рассеянно наблюдал за огнём, а Ки Хун переваривал услышанное. Рассказ, произнесённый ровным, почти равнодушным тоном, осел в груди глухим, неприятным комом.

Он ощущал брезгливость — к этим экспериментам, к людям, что их проводили, к Ин Хо, добровольно согласившемуся на участие. Но больше всего — к себе. Потому что внутри него зашевелилось понимание.

Ки Хун поймал себя на том, что смотрит на Ин Хо с новым, незнакомым чувством. Сочувствием? Мужчина стиснул зубы, отгоняя эту мысль. Он не хотел сочувствовать ему. Не мог.

Но… если задуматься…

Ки Хун вспомнил тот день. Гнев, который разрывал его изнутри, когда он узнал, что Ин Хо его продал. Жгучее желание убить его собственными руками. Тогда ему казалось, что ничто не может оправдать этот поступок.

А теперь…

Он снова посмотрел на Ин Хо — тот лениво вертел в руках ингалятор, взгляд его был отстраненным, почти скучающим. Ки Хун почувствовал, как внутри что-то снова неприятно дернулось.

А что, если бы его лекарство разбили? Если бы кто-то забрал у него последний шанс выжить? На что бы тогда пошёл сам Ки Хун?

Он отвел взгляд, стиснув пальцы, словно стараясь подавить поднимающиеся в сознании мысли. Всё это не меняло прошлого. Не отменяло того, что сделал Ин Хо. Не гасило ненависти, разъедающей изнутри. Но сомнение уже прорастало у него внутри.

На следующий день зарядил ливень. Тяжёлые капли гулко барабанили по крыше и стучали в окна, ветер завывал в углах, заставляя весь дом словно ожить, подпевая буре снаружи. Ки Хун, не зная, куда себя деть, бесцельно слонялся из комнаты в комнату, в сотый раз проверяя тумбочки и шкафы, просто чтобы занять себя хоть чем-то.

— Сдуреть можно, — пробормотал он, с раздражением захлопывая очередной пустой ящик.

— Если тебе так нечем заняться, может, наконец, перестанешь страдать ерундой, и мы обсудим, куда двигаться дальше? — раздался из гостиной голос Ин Хо.

Ки Хун скривился. С момента вчерашнего разговора он ещё ни разу не заговорил с ним. Всё внутри по-прежнему бурлило — смущение, обескураженность, раздражение на самого себя. Он не знал, как теперь взаимодействовать с этим человеком.

Лёжа в постели, он снова и снова прокручивал в голове слова Ин Хо. Он злился. На него — за всё, что он сделал. На себя — за эту ненужную, неуместную жалость. Ведь в конце концов, Ин Хо сам выбрал этот путь. Никто не заставлял его становиться наемником, позволять делать с собой всё это. Но вместе с тем, где-то в глубине, Ки Хун понимал: он не знает всей правды. Возможно, у Ин Хо были свои причины. Возможно, он не в праве его осуждать.

"Этот человек продал тебя, как скот."

Ки Хун повторял это снова и снова, пытаясь зажечь в себе прежнюю ярость. Но с каждым разом она становилась всё слабее.

— Так что? — голос Ин Хо вырвал его из мыслей.

Ки Хун глубоко вдохнул, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть напряжение, и нехотя направился в гостиную.

Ин Хо сидел на полу, склонившись над картой, чертя пальцем какие-то маршруты.

— Нашёл что-то стоящее? — Ки Хун подошёл ближе, мельком взглянув на карту.

— Возможно, — сказал Ин Хо не отрываясь от размышлений. — Надо решить, куда двигаться дальше. Оставаться тут бессмысленно.

Ки Хун кивнул, усаживаясь рядом. Некоторое время они молча изучали карту, а потом он вдруг предложил:

— Давай на кухню. Здесь очень пыльно.

Ин Хо только усмехнулся, но спорить не стал. Они переместились в другую комнату. Ки Хун остановился у стола, наблюдая, как Ин Хо разложил карту на деревянной поверхности и снова принялся водить по ней пальцем, что бормоча себе под нос.

— Хочешь взглянуть сам? — неожиданно предложил он, пододвигая карту ближе к Ки Хуну.

Ки Хун нахмурился, не двигаясь с места.

— Серьёзно?

Ин Хо бросил на него короткий взгляд и хмыкнул.

— Думаешь, она кусается?

Ки Хун не спешил. До этого Ин Хо ни разу не давал ему карту в руки — всегда держал её у себя, лишь показывая, когда считал нужным.

— Чего ты ждёшь? — спросил Ин Хо. — В любом случае решать будем вместе, и тебе пора научиться по ней ориентироваться.

Ки Хун несмело протянул руку и осторожно подтянул карту ближе, чувствуя какое-то странное напряжение.

— Разбирайся пока, — сказал Ин Хо, поднимаясь. — А я поищу, что можно поесть. Всё равно надо как-то совместить приятное с полезным.

Ки Хун молча уставился в карту. Он не знал, считать ли это жестом доверия или чем-то другим.

Но стоило взгляду зацепиться за маршруты и названия, как все посторонние мысли на время отступили. Ки Хун склонился над картой. Дороги, ведущие в разные стороны, незнакомые метки, названия городов и штатов. Это было дико интересно. Впервые он рассматривал карту так близко, и от этого захватывало дух.

Ки Хун настолько углубился в изучение карты, что не сразу заметил, как Ин Хо вернулся. Он двигался бесшумно, как всегда, но в воздухе сразу же потянуло чем-то терпким и древесным — Ки Хун уже знал этот запах.

А потом ощутил тепло.

Едва уловимое, мимолетное прикосновение скользнуло по его спине — то ли случайное, то ли преднамеренное. Лёгкий, почти призрачный контакт кончиков пальцев сквозь тонкую ткань футболки — и тут же исчез. Ки Хун затаил дыхание, но кожа в том месте предательски горела, словно запомнила прикосновение чужих пальцев.

Он не шелохнулся, но внутри что-то сжалось, скрутилось в тугой, болезненный узел.

Ин Хо наклонился ближе. Его рука легла на стол опасно близко, их пальцы почти соприкоснулись. Ки Хун чувствовал жар его тела, исходящий от соседнего бедра, и почему-то именно это заставило его вздрогнуть. Слишком близко. Слишком… знакомо?

Пульс участился, дыхание замедлилось. На одну мучительно долгую секунду он позволил себе ощутить его. Запах. Прикосновение. Всё было неправильно, чуждо, но по какой-то причине не вызывало отторжения. Как будто тело, скучая по чужому теплу, предало его и тянуло к живому присутствию рядом.

Затем, словно очнувшись, он чуть дернул пальцами, сдвинулся в сторону. Не резко, но вполне осознанно. Просто чтобы сохранить дистанцию.

Ин Хо не пошевелился.

Он, кажется, вообще ничего не заметил. Но Ки Хун чувствовал его взгляд — внимательный, тяжёлый, пронзающий, будто тот читал его насквозь.

— Пойдем через Бартертаун? — неожиданно ровным голосом спросил Ин Хо. Как будто ничего не происходило.

Ки Хун моргнул, но не сразу понял, о чём тот говорит.

Бартертаун?

Он прочистил горло, чтобы избавиться от хрипотцы.
shop.megafon.ru

— А?

— Бартертаун, — повторил Ин Хо, чуть склонив голову. Голос его всё так же звучал обыденно.

Но он видел. Он заметил его реакцию. Ки Хун это понял сразу. Внутри зашевелилось раздражение — то ли на Ин Хо, то ли на самого себя.

— Да… — Он резко отодвинулся, натянуто кивнул и схватил забытую кем-то на столе бутылку с водой, делая глоток. Горло пересохло.

Ин Хо хмыкнул, заметив его нервозность.

Ки Хун почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Что? — резко бросил он, подняв взгляд.

Ин Хо чуть приподнял брови.

— Ничего, — ответил он. И снова вернулся к карте, будто все было в порядке.

Но напряжение осталось. Оно повисло между ними, цепляясь за каждый взгляд, за каждый жест. Оно было в каждом вдохе Ки Хуна, в его попытке сосредоточиться на маршруте, в том, как он не замечал, что слишком сильно сжимает бутылку в руке.

— Выйдем завтра утром? — спросил Ин Хо, когда они уже доедали остатки вчерашнего мяса.

Ки Хун поднял на него взгляд, раздумывая.

— Да, — сказал он, чуть медленнее, чем хотелось бы.

За окном все еще барабанил дождь, но теперь Ки Хун слышал только биение крови в висках.

Он встал из-за стола, не говоря больше ни слова, и вышел из кухни.

Ин Хо проводил его взглядом, но ничего не сказал.
______________________________________

4631, слов