['О дивный новый мир']

Один держал автомат на плече, другой с каменным лицом равнодушно спросил:

— Вам чего?

Ин Хо уверенно шагнул вперёд, вытащил из кармана сложенный лист бумаги и молча протянул его. Охранники быстро пробежались по нему глазами, переглянулись и без лишних вопросов отступили в сторону.

— Он со мной, — бросил Ин Хо, кивнув на Ки Хуна.

Те с подозрением посмотрели на мужчину, но возражать не стали — просто дали пройти.

— Молчи и не отставай, — коротко приказал Ин Хо, даже не оборачиваясь.

Ки Хун ничего не ответил, лишь шагнул следом. Он ещё не до конца понимал, что происходит, но благоразумно решил, что сейчас не время для расспросов. Пройдя через небольшую комнату, заставленную компьютерами и оружием, они миновали еще одну массивную железную дверь.

Как только они оказались снаружи, Ки Хун едва не оглох от шума. Перед ними раскинулся рынок — огромный, оживленный, живущий своей хаотичной жизнью. Люди двигались без остановки, покупая, продавая, торгуясь. Кто-то волок за собой тележку с хламом, кто-то спорил у импровизированных лавок, где торговали оружием, едой и странными механизмами. В воздухе висел тяжелый запах гари, гнили и химикатов.

— Лучшие автоматы!

— Мясо собаки!

— Радиоприемники! Почти задаром!

От гомона и такого количества людей Ки Хун на секунду растерялся, но Ин Хо схватил его за руку и потянул вперед, прямо в толпу.

— Покупай, покупай! — заорал кто-то у него над ухом, схватив его за плечо и потянув на себя.

— Не трогай его, это мой покупатель, — раздался хриплый голос сбоку. Ки Хуна дёрнули в другую сторону, но Ин Хо вовремя выхватил его из чужих рук.

— Не тормози, — бросил он, ещё крепче сжимая его ладонь. Маневрируя между толпой, они свернули в узкий проход между палатками и остановились у широкой трубы. Над ней висела табличка: "Даунтаун".

Труба напоминала туннель, по которому мог пройти человек. Где-то в глубине мерцала одинокая лампочка. Ин Хо потянул Ки Хуна за собой, не давая времени на раздумья. Всего несколько метров, один поворот и они вышли на небольшое возвышение, с которого открывался вид на гигантскую круглую площадь. Слева была лестница, которая вела прямо вниз.

— Ну что, принцесса, дальше ты сам, — внезапно сказал Ин Хо, хлопнув Ки Хуна по плечу. Тот вздрогнул.

— Что?

— Было приятно поболтать, — усмехнулся тот.

— Подожди… Ты не можешь меня бросить! Я тут ничего не знаю!

Но Ин Хо лишь отправил ему издевательский воздушный поцелуй, легко перемахнул через парапет и скрылся в толпе. Ки Хун остался стоять, растерянно глядя ему вслед.

Неприятное чувство тревоги сжало грудь. Всё вокруг было чужим, шумным и грязным. Он медленно спустился по лестнице, озираясь.

Филли сложно было назвать городом. Скорее, это был хаотичный муравейник, слепленный из ржавого металла, тряпья и остатков довоенных строений. Везде громоздились кучи мусора, среди которых копошились люди. На стенах висели потрепанные рекламные баннеры, давно выцветшие, напоминавшие об ушедшей цивилизации.

Народу была тьма. Ки Хун, отвыкший от человеческого присутствия, постоянно вздрагивал, пробираясь между людьми.

Какая-то женщина с диким взглядом ткнула в него пальцем и расхохоталась. Он дернулся назад, но тут же наткнулся на проходящего мужчину. Тот злобно оскалился, но ничего не сказал.

Справа кто-то орал. Двое избивали третьего прямо на глазах у толпы

Прямо перед ним кто-то вёл на привязи корову.

Грудь сдавило, дыхание сбилось.

И тут Ки Хун увидел её — яркую вывеску впереди. "Отель", — гласила она.

Мужчина едва не расплакался от облегчения. Хоть что-то знакомое и привычное.

Он быстрым шагом направился ко входу, стараясь не оглядываться по сторонам. Внутри его встретило грязное лобби: тусклый свет, пыльный стол и облезлые стены. За стойкой сидела сморщенная старуха, рассеянно помечавшая что-то ручкой в потрепанной книге. Над её головой криво висела доска с выцарапанной надписью: "Ресепшн".

Ки Хун нерешительно подошёл ближе.

— У вас можно переночевать?

Старуха нехотя оторвалась от записей, заторможенно моргнула и буркнула:

— Двадцать крышек.

— Прошу прощение?

Женщина скривилась, будто он только что сморозил нечто невыносимо глупое.

— Двадцать крышек, — повторила она, медленно, с нажимом, будто разговаривая с идиотом.

Ки Хун смутился.

— Крышек?

Старуха закатила глаза.

— Ты что, тупой? Крышек. От газировки.

Он попытался осмыслить услышанное.

— Но у меня их нет…

Женщина презрительно фыркнула и с неожиданной резвостью поднялась со стула.

— Тогда вали отсюда, пока по шее не надавали.

Ки Хун попятился, выставив руки в примирительном жесте, и, крутанувшись на одной ноге, выскочил обратно на улицу. Гул толпы, запах гари и немытого тела обрушились на него, но он все еще переваривал услышанное.

Крышки? Какие, к чёрту, крышки?!

Почему-то ему казалось, что деньги — или хоть что-то, их заменяющее — будут последним, о чём он будет беспокоиться в этом мире. Но вот он здесь: стоит посреди города-помойки, понятия не имея, как раздобыть "валюту", чтобы хоть где-то переночевать.

Ки Хун растерянно огляделся и, не зная, что делать, решил обойти площадь по периметру. Он шагал, стараясь не привлекать внимания, пока его взгляд не зацепился за вход в небольшую лавку. Над дверь болталась покосившаяся табличка с выведенной вручную надписью:

"Обмениваю товары на крышки".

Ки Хун с опасением вошёл в магазинчик, и над головой тихо прозвенел колокольчик.

"Прямо как в старые добрые времена,"— с горечью подумал он.

Внутри было тесно, темно и душно. По обеим сторонам узкого прохода тянулись полки, заваленные хаотичным скарбом: ржавые детали, потрепанные книги, полуразобранные механизмы и вещи, чьё предназначение Ки Хун даже не мог угадать. На потолке покачивалась старая люстра, покрытая слоем копоти, а на прилавке стояли огарки свечей, чей тусклый дрожащий огонёк разгонял полумрак.

За прилавком сидел человек — пожилой, сутулый, с глубокими морщинами и колючим взглядом. Он поднял голову и прищуренно посмотрел на Ки Хуна.

— Ты прикупить чего-нибудь хочешь, сынок, или обменять? — хрипло произнес старик, разглядывая Ки Хуна.

— Наверное, обменять, — неуверенно ответил тот. — У меня немного вещей, но мне нужны крышки.

— Ну, давай выкладывай свое добро, посмотрим, чего оно стоит.

Ки Хун стянул рюкзак с плеча и расстегнул молнию. Одна консерва, пустая пластиковая бутылка, две футболки и две пары белья, штаны, мятая грязная толстовка и коробка с десятком патронов — вот и всё, что у него осталось.

Старик протянул костлявые пальцы, придирчиво перетряхивая вещи. Бутылку и консервы он сразу же брезгливо отодвинул в сторону. Одежду, напротив, осмотрел повнимательнее, пощупал ткань, даже потер ее между пальцами, словно проверяя на прочность. Затем его взгляд упал на коробку с патронами.

— Настоящие? — прищурился он.

— Конечно, — Ки Хун кивнул. — У меня еще и ружье есть.

Глаза старика сверкнули.

— Ружьё, говоришь? Это всегда хорошо...

Он почесал подбородок, задумчиво пожевал нижнюю губу и наконец кивнул:

— Хлам твой ни черта не стоит. Но могу дать по десятке за две футболки и штаны.
laimonfresh.ch

"Тридцать крышек," — быстро подсчитал Ки Хун. "Как раз хватит на ночлег." С одеждой расставаться не хотелось, но перспектива провести ночь на улице среди этого хаоса казалась куда хуже. Он вздохнул и кивнул:

— Пойдёт. Но если добавишь пятёрку, могу отдать и консервы.

— На кой черт мне твои объедки? — фыркнул старик, хрипло рассмеявшись.

Он неожиданно наклонился вперёд, будто собирался поделиться какой-то тайной, и заговорил тише:

— Но если хочешь разжиться деньжатами, могу забрать у тебя ружьё и патроны. Дам сотню, да ещё и пару вещей из лавки накину. В Филли оружие тебе не понадобится — городок у нас хоть и шумный, но безопасный. А вот ружьё могут и отнять.

Ки Хун скептически посмотрел на него. Он вспоминал улицу, где кто-то постоянно ругался и дрался. Филли вовсе не казался ему "спокойным" и слова старика только увеличили его опасения.

Видя его колебания, торговец выпрямился и уже громче сказал:

— Ладно, дело твоё. Давай свою одежду, отдам крышки.

Ки Хун уже было протянул вещи, но вдруг замешкался.

— Покажи сначала, что у тебя есть.

Старик усмехнулся, покачал головой и погрозил ему крючковатым пальцем:

— А ты не промах, парень!

Он сунул руку под прилавок, вытащил тяжелую деревянную коробку и открыл ее. Ки Хун завороженно уставился внутрь. Коробка была доверху забита пробками от бутылок — пёстрые и разноцветные, они казались ему почти драгоценностями.

Старик небрежно отсчитал тридцать штук, убрал коробку на место и вновь посмотрел на Ки Хуна.

— Ну что, меняемся?

Ки Хун с неохотой кивнул. Старик довольно ухмыльнулся, быстро выдернул одежду из его рук и впихнул ему в ладонь горсть крышек.

— Вот и хорошо, — пробормотал он.

Ки Хун поблагодарил его и уже направился к выходу, когда услышал вслед:

— Если не хочешь обмениваться, но подзаработать надо, заглядывай в заведение моего братца. "Королевство утех" называется. Там всегда найдётся работа для таких сладких парней, как ты.

С этими словами старик исчез где-то в недрах магазина.

Ки Хун замер, озадаченно уставившись на пустой прилавок. Сладкие парни? Недоуменно хмурясь, он вышел на улицу, машинально переводя взгляд на вывеску соседнего заведения.

Яркие буквы "Королевство утех" поблескивали в темноте. Под ними красовалось изображение пары в более чем откровенной позе.

Ки Хун скривился.

"Какая мерзость."

Он покачал головой и, сжав в кулаке свою скудную награду, быстрым шагом направился в сторону отеля.

***

В гостинице его поджидала все та же старуха. Теперь она сидела, откинувшись на спинку стула, и ела что-то настолько пахучее, что у Ки Хуна заслезились глаза, едва он зашел в помещение.

— Снова ты, - недовольно пробурчала она, отставив в сторону пластиковый контейнер. - Я же сказала, нет крышек - нет жилья.

Ки Хун поджал губы, и молча вытащил из кармана свои скромные богатства. Выражение лица женщины изменилось с недоброжелательного на заинтересованное.

— Тебе комнату на одного? - елейным голосом спросила она, протягивая руку к горсти в ладони Ки Хуна.

— Да, на одного, — кивнул мужчина.

Старуха встала со стула, пошарила в ящике стола и швырнула Ки Хуну ржавый ключ с неровными зубцами. Ки Хун поймал его и передал женщине ровно двадцать крышек. Та тут же их пересчитала, довольно хмыкнула и спрятала в передник.

— Третий этаж, вторая дверь слева. Только не вздумай мне тут в постели подыхать или ещё чего похуже, я не убираюсь за постояльцами.

Поднимаясь по узкой, покосившейся лестнице, Ки Хун чувствовал, как ступени скрипят под его весом. Воздух был затхлым, пахло плесенью и чем-то тухлым. Мужчина сглотнул и открыл дверь в комнату.

Внутри было не лучше, чем он ожидал: продавленный матрас на железной раме, грязное маленькое окошко с видом на соседнюю стену и покосившийся стол. Ки Хун вздохнул, прикрыл дверь и скинул рюкзак.

“Ну, хоть крыша над головой”, — подумал он, плюхаясь на скрипучую кровать и замечая в углу небольшую дверь. “Ванная”, - радостно подумал он, вскочив на ноги. Подлетев к двери он распахнул ее и увидел крошечную уборную, с ржавым туалетом, и, сколоченной наспех душевой кабиной.

Ки Хун вздохнул с облегчением. Хоть какое-то подобие цивилизации. Он подошёл ближе и крутанул вентиль на трубах. Из душевой лейки с чавкающим звуком плюхнулись несколько ржавых капель, а потом тонкая струйка мутной воды потекла вниз.

— Ну, уже не плохо, — пробормотал мужчина.

Туалет, конечно, выглядел как биологическая угроза, но Ки Хуна это уже мало волновало. Он был слишком измотан, чтобы привередничать.

Быстро стянув с себя грязную одежду, мужчина залез в душевую кабину. Вода приятно стекала по его изможденному и ноющему телу. Ки Хун закрыл глаза и на мгновение позволил себе просто стоять под тонкой струёй, смывая с себя усталость и грязь.

Приведя себя в порядок, он сполоснул и застирал одежду, надеясь, что к утру она просохнет. В одном белье мужчина вернулся в комнату и с сомнением покосился на кровать. Постель производила впечатление, будто её последний раз меняли ещё перед войной, но выбирать не приходилось.

С тихим стоном Ки Хун просто рухнул сверху, не утруждая себя тем, чтобы залезть под одеяло.

Внизу что-то громыхнуло, раздался приглушенный крик и звук удара. За стеной тарахтел генератор, а над ухом жужжало какое-то насекомое. Ки Хун с трудом удерживал глаза открытыми, но усталость взяла верх.

Завтра он разберётся с тем, что делать дальше. А сейчас — просто спать.
______________________________________

1870, слов