25 глава
Данил
- Покажи мне ещё раз фотографию, - просит мама, садясь повыше в кровати.
Она выглядит немного лучше, чем обычно, если это вообще возможно в её случае. По крайней мере, дозу обезболивающих ей снизили в несколько раз. Врачи сказали отцу, что шанс на выздоровление есть всегда, однако мы все равно не расслабляемся. У неё уже бывали кратковременные улучшения, которые вселяли в нас надежду, а потом всё возвращалось обратно и становилось хуже. Мама продолжает проходить курс химии, а мы с Аллой по очереди или вместе навещаем её через день.
Открываю снимок дочери на экране и протягиваю телефон матери. Она пристально разглядывает фотографию малышки и осторожно касается её дрожащими пальцами.
- Красивая... на тебя похожа... - шмыгает носом и поднимает на меня впалые болезненные глаза
Моя дочь идеальна. Самый красивый ребенок на планете Земля, не знаю, как так получилось. Другие дети не вызывают во мне столько бурных чувств, хотя теперь я провожу с мелкотой много времени, потому что Мелисса любит тусоваться со сверстниками, даже если они и не берут её в свои игры. А я люблю проводить время вместе с ней, ведь мы так много пропустили.
Люблю проводить время с ними обеими. Своей женщиной и своей дочерью. Все выходные мы можем провести лишь втроём, и нам никого больше не нужно.
Юля понемногу обустраивает дом, всё смелее меняя что-то по своему вкусу. Меня уже почти не спрашивает и не дёргает по поводу моего мнения о шторах серого цвета или о жёлтом ковре в детскую. Наш дом - это её место силы. У неё никогда не было ничего своего, а теперь - есть. И будет ещё больше, потому что я дам ей всё, что она захочет.
- Как у те... вас дела? - запинаясь спрашивает мама, опускает руки с телефоном на одеяло и жалобно смотрит мне в глаза.
Не отвожу свои, рассматривая её бледное, с впалыми щеками лицо. Её голова замотана новым цветастым платком, который в прошлые выходные привезла сестра. Моя мать лысая. Полностью. У неё даже брови все выпали. Я вижу её в таком состоянии не первый день и по идее должен привыкнуть, но чёрта с два! Можно ли привыкнуть к тому, что твой родной человек каждый день угасает?
Злость, которая кипела во мне в первые дни после новости о том, что она сделала и как поступила с Кнопкой, притупилась. Я не могу требовать у неё ответа за содеянное. Всё, что я ни скажу, - пустой звук. Просто слова, которые не могут изменить прошлого, но могут навредить настоящему. Она моя мать... что бы она ни сделала.
Лишив меня дочери и разлучив с Юлей, мать наказала саму себя. Потому что я смог всё вернуть. Исправить. Собрать осколки разбитого сердца своей женщины и соединить их заново. Я до сих пор заглаживаю свою вину за то, что меня не было рядом долгих два года. И у неё, и у Мелиссы.
- У нас всё нормально. Нашли няню. Пока она приходит, когда дома кто-то есть. Знакомятся. Привыкают. Лиска к ней тянется сама, ей интересно. Так-то она у нас после больницы немного шуганый зверёк, - хмурюсь, вспоминая крики дочери, капельницы, её заплаканное и испуганное лицо.
От этих воспоминаний меня каждый раз как холодной водой окатывает. Дыхание сбивается и внутри всё сжимается. Хочется взять телефон и набрать Юлю, узнать, как у них дела. Сегодня суббота, и они с Лисëнком пошли на детскую площадку, я должен подъехать к ним сразу после больницы.
Я больше не настаиваю на их встрече с моей матерью, которая знала, оказывается, всё это время о моём ребенке, но трусливо боялась в этом признаться. Знала и ничего не сделала. Ничего. Просто жила с этим знанием и жила бы ещё неизвестно сколько, не желая копаться в грязном белье нашей семьи, если бы пару месяцев назад мы не встретили в больнице Юлю.
- Есть неплохой частный сад у нас в поселке. Там берут малышей, - несмело говорит мама, трогая кончиками пальцев телефон.
Я понимаю, к чему она клонит. Скоро выписка, и отец отвезет её в их семейный дом, который находится в частном поселке. Мы все по тем или иным причинам сбежали оттуда. Алла и отец живут в городе. Мы с Юлей тоже. Мать будет там одна, ей наймут сиделку, и будет приходить медсестра. Но всё же большую часть времени она будет одна.
- Мы живём не там, мама, - произношу устало, откидываясь на спинку стула.
Утром я бегал, а потом была тренировка с командой. Пусть я больше не капитан, но бросать начатое на полпути не собираюсь, да и привык я к футболу в моей жизни. Он уже часть меня. Когда-нибудь у нас с Юлей родится пацан. Младший брат Мелисски. И он обязательно пойдёт по моим стопам. Я покажу ему, почему эта игра, где просто двадцать два мужика пинают друг другу мяч, считается самой популярной в мире.
- Она никогда меня не простит, - тихо произносит мама, опуская глаза.
Внутри что-то дёргается. Болезненно сжимается. Она украла у меня два года жизни с любимыми. Полтора года жизни моей дочери. Молчала. Лгала. Лукавила. Но она моя мать и она умирает.
Сглатываю и подаюсь вперед, сцепив руки в замок.
- А ты просила прощения? У тебя есть её номер. Просто позвони.
- Эта девочка никогда не возьмёт трубку на мой звонок.
- Она больше не девочка, - качаю головой из стороны в сторону, - давно не девочка. Она моя жена. Моя семья. Мать моего ребёнка. У неё огромное сердце, доброе, любящее. И она умеет прощать. Мне ли не знать?
Мама смаргивает слезы, отвернувшись к окну.Мы сидим в больничной тишине ещё какое-то время. Оба молчим. Смотрим, как за окном медленно кружат хлопья снега, накрывая землю толстым слоем белого одеяла.
Мои мысли то и дело убегают из палаты, пропахшей медикаментами, в совсем другое место. Перед глазами стоит наш двор, в центре которого расположена огромная детская площадка со всевозможными горками и качелями, и среди этого добра топает мой Лисёнок в розовом комбинезоне, с зажатой в руке жёлтой лопатой. Рядом обязательно крутится её мама. Прячет свой хорошенький подмерзший нос в пушистый шарф и пританцовывает на месте.
Я хочу домой. К ней. К ним.
- Я поеду, - говорю, поднимаясь со стула. - Приеду на днях. Напиши чего привезти.
Целую мать в макушку и забираю из её рук телефон.
- Ничего не надо. Надеюсь, скоро оказаться дома, - слабо улыбается мама, приподняв уголки губ.
- Обязательно.
Когда я почти выхожу за дверь, она останавливает меня.
- Сынок, прости меня, - звучит надломлено.
Оборачиваюсь и киваю.
- Я позвоню Юле. Попроси её ответить на этот звонок.
***
На площадке перед домом моих девчонок нет, поэтому набираю номер Юли, сидя в машине около подъезда. Они могли пойти прогуляться к местному пруду. Дочь любит кормить уток и вить из нас веревки. Скорее всего, мы воспитаем её очень избалованным ребёнком. По крайней мере, я не вижу иногда той меры, про которую часто говорит Юля. Мне хочется скупать детские магазины ради улыбки дочери и её радостного смеха. Я немного повернутый папаша, скорее всего, это потому, что пытаюсь наверстать упущенное.
Юлька говорит: наша Лиса не будет помнить свой первый годик без меня, и ей не обязательно знать, что я отсутствовал и не знал о её существовании. Хочет обелить меня в глазах нашего ребенка моя Кнопка. Только я уже давно решил, что обязательно расскажу Мелиссе всю правду, когда она вырастет и сможет это понять и, надеюсь, принять. А пока планирую быть рядом с ней и сделать её детство как можно более счастливым и запоминающимся.
- Алло? Даня?
- Па-па!!!
Слышу голос малышки и непроизвольно улыбаюсь. Так теперь всегда, хочется улыбаться ей в ответ и смеяться, когда она смеётся.
- Вы где? Я подъехал, во дворе вас нет. Уток кормите? - спрашиваю, почесывая бровь, прикидывая, как их побыстрее заманить домой.
- Нет, мы уже дома. Обедаем. Захватишь из машины пупса? Забыли вчера и Мелисса его постоянно вспоминает, - гнусаво говорит Юля, словно заболела.
Хмурюсь, с утра, когда мы прощались, она не выглядела больной. Вообще, она последнее время выглядит очень счастливой, спрятала свои колючки и будто впервые в жизни расслабилась.
Оглядываю салон в поисках игрушки и нахожу куклу за спинкой моего сиденья. Забрав из багажника пакет с продуктами, поднимаюсь в квартиру.
В квартире пахнет... домом. Семьей и уютом.
В прихожей взгляд натыкается на детские зимние сапожки и стоящие рядом женские ботинки.
Мне двадцать один год, а у меня уже есть жена и дочь. Большинство моих сверстников покрутили бы пальцем у виска и послали к чёрту такие обязательства. Сказали бы, что не обязательно было жениться, можно было бы просто пару раз в неделю навещать ребенка или раз в месяц отваливать её матери деньги на содержание. Самому гулять, прожигая молодость, жить в своё удовольствие, тренироваться, пить, крутить с девчонками и зависать со сверстниками.
Отличный, не обремененный проблемами план. Эгоистичный.
Но когда отец аккуратно коснулся этой темы, мой мир перевернулся, и всё вдруг встало на свои места. Юлия Гаврилина будет моей женой. Будет носить мою фамилию, просыпаться со мной в одной кровати и стонать моё имя, лежа подо мной. Станет моей полностью, со всеми её сомнениями и страхами, мечтами и планами на будущее. Наше общее будущее вдруг стало определено, осталось только уговорить свою строптивую занозу. Которая сначала пришла в ужас от этой идеи.
Юля металась по гостиной, заламывая руки, и приводила миллион доводов почему нам не стоит спешить с женитьбой. Ни один не показался мне нерешаемым.
- Мы всё равно поженимся, рано или поздно. Зачем тянуть? - спросил я.
Она наконец остановилась и взглянула своими огромными голубыми глазищами, которые вдруг оказались полными слёз. Для меня её слёзы как удар под дых. Лишают воздуха в груди.
- Это всë... слишком быстро. Мы не знаем друг друга. Мы выросли и изменились. У нас есть ребëнок... и...
- И я люблю тебя, - перебил эту паникëршу. - Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Сейчас.
- Ты пожалеешь.
- Не пожалею. Перестань плакать, ну же. Всё у нас будет хорошо. Мы рискнëм и, вот увидишь, всё у нас получится.
Да, это именно то, чего я хотел. Создать с Юлей настоящую семью. По всем канонам, со штампом в паспорте и ленивыми выходными на диване с пультом от телика. Потому что люблю её. Люблю так, что, когда вижу её сонную и непричёсанную утром, варящую кашу нашей дочери, у меня просто вышибает лампочки.
Мне хочется постоянно её тискать. Целовать. Касаться. Пробовать на вкус. Хочется, чтобы она улыбалась и была счастлива. Бросить к её ногам весь мир, даже если он ей на фиг не нужен. Я хочу провести с ней одной всю свою жизнь.
Торможу в дверном проеме кухни и смотрю на своих девочек. Мелисса пытается сама есть суп, который Юля для неё приготовила, и это поистине страшное зрелище. Весь пол под её стулом уляпан, не говоря уже о столике, который прикреплён к её стульчику. Зато сама ест. Самостоятельная. Юля сидит рядом с дочерью и иногда пытается помочь. Тщетно.
- Пируете? Кого зарезали? - Решительным шагом захожу внутрь.
Юля от неожиданности вздрагивает и смотрит на меня. Глаза у неё на мокром месте. Нос красный. На простуду это непохоже. В момент каменею, сжимая кулаки. Кто обидел? Мать звонила? Так быстро? До слёз довела? Внутри что-то обрывается. Последняя надежда на их примирение начинает затухать.
- Кнопка, ты чего? - Присаживаюсь рядом с ней на корточки.
Юля быстро вытирает щёки ладонью и слабо улыбается, запуская руку мне в волосы. Гладит ласково, заглядывая в глаза. В её взгляде столько нежности, любви и какой-то светлой грусти.
- Пустяки. Не бери в голову.
- Давай рассказывай. Или ты оплакиваешь суп?
Кладу руку ей на коленку и пробираюсь пальцами под домашнее платье. Кожа под моей ладонью покрывается мурашками. Обожаю то, как она на меня реагирует.
- Мама звонила...
- Моя?
- Моя! - говорит Юля, встаёт и отходит к раковине, начинает нервно суетиться.
Её мать с отчимом не объявлялись очень долго. С того дня, как я стал невольным свидетелем их предложения подставить моего отца. Используя при этом моих девочек. Низко и мерзко впутывать в разборки взрослых мужиков ребёнка, которому нет и двух лет.
- Что хотела? - спрашиваю резковато.
Вижу же, ничего хорошего в этом разговоре не было, раз у моей женщины глаза на мокром месте.
- Поздравила со свадьбой, о которой она узнала из газет...
- И? Предложила снять про нас сюжет?
- Что? Нет, - невесело улыбается Юля, поворачиваясь ко мне. - Ты не будешь злиться?
- Насчёт чего?
- Я пригласила её к нам. Одну. Хочу попробовать наладить отношения, если получится.
Задумываюсь на секунду, а потом медленно киваю, не сводя глаз с Юли.
Не каждый человек заслуживает второй шанс, но она определенно имеет на этот счёт другое мнение.
Относительно общения с тёщей, если оно полностью бескорыстно, я ничего против не имею. Она мать моей жены, бабушка моей дочери. Но если я хоть раз увижу, что она пытается воспользоваться любовью и добротой Юли в своих целях, вход в наш дом ей будет закрыт, раз и навсегда.
- Я не против.
Юля расслабляется и облегченно выдыхает. Неужели думала, я запрещу?
- Почему ты решил, что звонила твоя... мама? Как она, кстати?
- Нормально, скоро выпишут. Необходимости пребывания в больнице больше нет, можно продолжать лечение на дому, - встаю в полный рост и щëлкаю Мелиссу, притихшую на стульчике, по носу, она кокетливо улыбается, морща носик, и отворачивается к тихо работающему телевизору. - Она хочет с тобой поговорить.
- Мне позвонить ей? - спрашивает Кнопка, складывая руки на груди. Тема моей матери всё ещё даётся нам тяжело.
- Она сама, когда будет готова. Тебе лишь требуется взять трубку и выслушать её. Сделаешь это для меня?
- Конечно, - быстро произносит Юля и, немного помедлив, добавляет: - Когда она вернется домой, можем съездить к ней. Познакомить с Лисëнком.
Не верю своим ушам.
- Спасибо, родная, - произношу с нескрываемым облегчением.
Подхожу к Юле и, положив руку на столешницу около её бедра, опускаю голову. Она тут же поднимает свою и приоткрывает губы в ожидании поцелуя, кружа глазами по моему лицу. От неё вкусно пахнет персиками и мятой. Она мягкая, тёплая и нежная. Мне хочется её трогать, целовать, кусать, заниматься сексом. Сексом хочется заниматься круглосуточно. Гормоны словно взбесились, и я опять попал в свой пубертат.
Поднимаю руку и касаюсь её щеки костяшками пальцев.
- Ты потрясающая, знаешь это?
Отрицательно качает головой, закусив губу.
- А то, что я люблю тебя, знаешь?
Несколько раз кивает.
- А я люблю тебя, - отвечает без промедления.
Юля подаётся вперед и закидывает руки мне на шею, переплетая пальцы в замок. Мне хочется всё скинуть со столешницы, посадить Кнопку на неё, растолкать податливые колени своим, устроиться между её ног и наброситься на жену с поцелуями.
- Знаешь, о чём я сейчас думаю? - понижаю голос до интимного шëпота.
- О чём? - выдыхает Юля, приближаясь к моим губам.
Размышляю, рассказать ей или всё-таки продемонстрировать.
- Ты, я и...
- Бощ! - раздаётся сзади.
Грохот оповещает нас о том, что мы позабыли о самом главном действующем лице нашей любовной истории. Которое притихло, пока взрослые вели свои серьёзные разговоры, но, видимо, нашему Лисëнку надоело быть на вторых ролях.
Поворачиваю голову на дочь и возвожу глаза к потолку, потому что даже мне больно смотреть, как нашу светлую кухню окрасили в цвет солнца одной тарелкой тыквенного супа, которая сиротливо валяется на полу. Брызги мелкой крапинкой оросили всё вокруг.
Мелисса невинно хлопает глазами и приподнимается на стульчике, чтобы посмотреть, удалась ли её шалость.
- Упс! - хихикает Лисёнок, прижимая ладошки к лицу.
Мы с Юлей в шоке переглядываемся, оценивая масштаб ущерба, и одновременно начинаем смеяться.
- Я за тряпкой.
- А я помою Лисëнка.