19 глава
Данила
Несколькими часами ранее
- Отличная тренировка, парни. Все молодцы.
- Ты чуть нас не убил, Волчара... - хрипит Чернов, поднимаясь с газона, на который упал сразу после свистка тренера.
Борис Ильич, университетский физрук и тренер нашей команды, смотрит на нас как на блох из-под своих чёрных, нависших на глаза бровей. В его взгляде я читаю неодобрение. Он поджимает губы и отворачивается, удаляясь шаркающим шагом с крытого стадиона. Его давно перестали слушать и считаться с его мнением. Это тренера, конечно, не устраивает. Кого устроило бы?
Ильич довольно посредственный наставник. Старой закалки и с такими же старыми взглядами на жизнь. До моего появления в команде тренировались они исключительно в подвальном зале университета, напротив его кабинета, из которого он редко выходил посмотреть, чем занимаются будущие звёзды города и области. На большие достижения, конечно, сборная не тянет. Но при должных упорных тренировках и правильном настрое парни, которые раньше просто любили пинать мяч или занимались этим довольно неохотно, начали выдавать неплохие результаты.
В этом есть моя заслуга, да. Не подкинь мне жизнь дерьма, я бы сейчас тренировался в Штатах и играл за сборную университета совсем другого уровня.
Футбол - это не то, с чем я планирую связать свою жизнь, но я занимаюсь им с детства и в ближайшем будущем бросать не намерен. Чтобы ни случилось, выведу эту команду лентяев к призовым местам чемпионата.
Ноги после длительной нагрузки еле идут. Я мечтаю о холодном душе и удобном матрасе, на котором планирую провести всю ночь, не шевелясь.
Олег Ерёмин хлопает меня по плечу и, прихрамывая, тащится в раздевалку. Это нехорошо. Хмуро провожаю его спину, пока он не скрывается за дверью. Олег отличный нападающий, а в паре с Черновым они творят чудеса на поле. Лишь по этой причине я всё ещё спускаю Чёрному разговоры о моей Юле. Он мне ещё нужен в игре.
- Нужно не сдавать заданный темп, а поддержать его на завтрашней игре. Сегодня отдыхаем. У себя в номере. Никакого алкоголя, никаких девушек. Завтра вырываем зубами эту победу. И тоже отдохнем, если заслужим, - произношу громко, подбадривая парней, замечаю, как некоторые невесело усмехаются.
Если хотят стать победителями чемпионата, потерпят несколько дней неудобства.
- И что, в клуб разрешите завалиться, мамочка? - ухмыляется Чёрный, останавливаясь рядом и вытирая краем футболки лоб. - И потрахаться?
Он, как всегда, завязал длинную челку резинкой, и сейчас его прическа похожа на ту, которую Юля делает Мелиссе. В отличие от дочери, Чернов выглядит с ней как идиот.
- Пока можешь помочь себе сам, а потом посмотрим, - говорю в ответ, кидая вещи в сумку.
- Я бы не отказался от помощи одних белых ручек. Может, мне звякнуть ей? Чем одинокая красавица Белоснежка занимается в этот поздний холодный вечер?
Замираю, до скрипа стискивая пластиковую бутылку из-под воды. Это не первая провокация Чернова насчёт Юли. И не первый раз, когда она меня вымораживает до закипающего нутра.Какого хрена он к ней прицепился?
С первого бл... дня!
Понял, что она моя, и сразу захотел себе? Если я узнаю, что они с парнями замутили какой-то грёбаный тотализатор на неё, убью всех на хрен.
- Ты в курсе, что у неё ребенок есть? - Забрасываю сумку на плечо и смотрю прямо на Чернова.
Михан, пьющий в этот момент воду, начинает кашлять. Так-то тебе, болван.
- В смысле у крошки Белоснежки есть ребёнок? Шутишь, что ли? Да она невинна и чиста как майская роза. Ты ведь не закатил свои шары в эту лунку?
Он меня вымораживает. Его отец владелец нескольких крупных предприятий у нас в городе, и Чёрный заранее знает, что ему достанется нагретое место в каком-нибудь управлении. По наследству.
- Слишком много вопросов, Чёрный. Зато тебе есть о чём подумать на ночь.
- Да не, стой, Дань. Реально вот это, - Михан показывает в воздухе сомнительно преувеличенные формы Гаврилиной, - мать? Гонишь.
Провожу языком по зубам и качаю головой.
Мать, ага. Моей дочери. Нашей дочери. Улыбчивое личико Мелиссы всплывает в памяти, и губы сами растягиваются в улыбке. Блин. Мне двадцать лет и у меня есть дочь. Она офигенная. Я каждый день знакомлюсь с ней заново. Пытаюсь её понять и узнать. Она мелкая, капец. Я никогда раньше к детям интерес не проявлял, до того как первый раз её увидел. Сразу потянуло к малышке. Кровь не вода, как говорят.
Да, труханул сначала, не поверил. Да кто б поверил? Два с половиной года прошло после единственной ночи с девушкой, а у неё ребёнок, похожий на меня как две капли воды.
Ага, не сразу разглядел. Ну бывает. Зато сейчас всё больше вижу в ней себя и даже Алку.
С сестрой познакомить её хочу. Но Юлю надо к этому подготовить. Про мать и отца даже не заикаюсь, и так с этой Гаврилиной на пороховой бочке.
Вроде та же самая Юля, моя , а в тоже время совсем другая. Более взрослая, мудрая.
Смотрит так иногда глазищами своими зелёными, до костей пробирает. Думает там что-то в своей блондинистой головке, накручивает себя, но ни фига не скажет, конечно.
Я все так же её хочу, но теперь буду действовать по-другому. У нас ребёнок общий, тут как бы не испортить то, что уже есть. Поэтому и медлю.
- Отвали от неё. Я тебя последний раз предупреждаю, по-хорошему.
- Никогда не заваливал мамаш, - хрипло смеётся Чернов, запрокинув голову и медленно опуская её, смотря мне прямо в глаза, - будет первая.
Ну всё, кабздец ему. По хрену на игру. Запасные, чё, так просто у нас штаны просиживают на скамейке?
Делаю шаг к своему нападающему и хватаю его за футболку. Эластичная ткань трещит под моими пальцами, а Чернов ехидно скалится. Словно этого и добивался. На эмоции меня вывести.
- Чего медлишь, а, капитан? - спрашивает. - Ссышь, как всегда?
Откидываю голову назад и бью лбом в переносицу этому выпендрëжнику.
- Сука! - рычит Чернов, хватаясь за нос.
- Думай башкой в следующей раз, когда языком будешь молоть. Гаврилина - моя.
- С товарищами по команде нужно делиться. - Сплëвывает кровь на газон Чернов и поднимает голову, глядя на меня.
Выглядит неважно.
- Поэтому ты поделился Василенко? - усмехаюсь.
Понимаю, что перехожу грань, но меня уже не остановить.
Милка - бывшая девушка Михана, и, видимо, он никак не может этого забыть. Так занялся бы ей снова, сейчас, когда она свободна как ветер. Меня с ней связывали лишь отношения в горизонтальной плоскости. И о том, что она спала ещё с кем-то из команды до меня, я не знал.
Чернов рвёт с места, сбивая меня с ног. Вместе валимся на газон. Из легких вышибает весь воздух. Уворачиваюсь от кулака Михана и бью в ответ. Удары выходят смазанными, но те, что достигают цели, доставляют мне неподдельное удовольствие. Об игре вообще не думаю. Давно надо было ему ввалить. Уже и забыл, какой это адреналин - с кем-то подраться. Выпустить пар. А выпустить пар мне давно было пора.
- Эй, парни! Харе!
- Дань, остынь давай, завтра игра.
Нас быстро разнимают. Чернов победно скалится окровавленной рожей, расслабленно откинувшись на руки ребят из команды. Потираю ребра, потом челюсть и сбрасываю с себя удерживающие меня ладони.
Я спокоен, мать вашу.
- Прекратить немедленно! Затеяли драку, как стая щенков, не поделивших сиську мамки, - разносится над стадионом голос старого тренера. - Милохин, ко мне.
***
Тренер долгих тридцать минут сотрясает воздух нравоучениями и угрозами лишить меня звания капитана. Приложив холодную бутылку с водой к ноющей щеке, скучающим взглядом скольжу по небольшой тренерской, которую нам предоставили при аренде стадиона на эти дни.
Совершенно не жалею о том, что съездил по смазливой роже Чернова, он давно нарывался, обхаживая Юлю и трепавшись о ней. Надо было затеять эту долбаную драку ещё раньше. Выпустил пар, и стало так хорошо. Всё правильно.
Единственное, не стоило идти на провокацию и бить его первым, он именно этого и добивался уже долгое время. Доиграю этот сезон и свалю. Посмотрим, что будет с командой, когда Чернов повесит на свою руку капитанскую повязку.
- Я ясно выражаюсь? - врывается в мысли голос Ильича.
- Так точно, - произношу на полном серьёзе, хотя последние несколько минут прошли тупо мимо меня.
Голова раскалывается и тяжелеет, начинает мутить. Сотряс? Очень вовремя.
- Иди давай. Сбор завтра в девять. Игра в одиннадцать. Ты сам всё это затеял, пацан. Попробуй теперь слить игру! На хрен пойдешь из команды.
- Ага.
Держась за бок, встаю с кресла и, подняв сумку с пола, отчаливаю в гостиницу.По дороге мечтаю набрать Юльке, но уже поздно и, возможно, они с мелкой спят. Мелисса обычно бывает жутко недовольной, когда её внезапно будят, это я уже понял. Думаю о дочке, и внутри теплеет.
Ситуация у нас, конечно, совсем не правильная, сложная. От меня скрыли ребенка. Все делали вид, что всё нормально, и жили себе не тужили, блин. До какой бы поры Юля скрывала от меня Мелиссу? Если бы мы не встретились случайно, я бы так и не узнал о том, что у меня есть дочь?
За последние недели я разве что детектива не нанял, чтобы до правды докопаться. Несколько раз общался с Екатериной, нового она мне ничего не рассказала, зато я удостоверился в том, что мои родители постарались скрыть от меня факт раннего отцовства. Не знаю, как бы отреагировал на правду тогда, но сейчас я просто в бешенстве, потому что пропустил столько всего в жизни Мелиссы.
Да, я злюсь на свою мать. Капец как злюсь за то, что она вынудила Гаврилину исчезнуть из моей жизни, решив поиграть в Бога и развести наши судьбы по разным дорогам. Мы всё это выяснили, когда на прошлой неделе ей снизили препараты и разум немного прояснился. Она плакала и тряслась, клялась, что обо всём сожалеет. Мечтает увидеть внучку и попросить прощения у Юли. Только слабо мне во всё это верится. С меня будто очки розовые сдëрнули, и теперь я отлично вижу, какие люди всё это время были рядом со мной. Семья.
Отец вообще не в курсе, что мать провернула за его спиной. А ещё на мэра метит. Алка тоже клянётся, что не в курсе происходящего. Я почти верю, два года назад ей было четырнадцать, вряд ли она участвовала в семейном заговоре под лозунгом: "Сделаем Даню лопушком". Нет, бесспорно, мать хотела как лучше, только вот представления о хорошем у нас с ней явно разные.
Я влюблен в Юлю Гаврилину с первого класса. Давно себе в этом признался и не пытаюсь ничего с этим сделать. Придёт время, и моя Юля оттает, подпустит меня ближе к себе и тогда-то я своего шанса не упущу, тем более сейчас, когда у нас есть Мелисса.
Моя мелкая копия. Моя дочь.
В гостинице быстро скидываю с себя вонючую форму и захожу в душ. Морщусь, когда горячие струи воды ударяют по уставшему и изможденному телу. Упираюсь головой в плитку и позволяю воде стекать вниз, унося с собой усталость.
В душе я думаю о Юле. Я вообще слишком часто о ней думаю и вовсе не как о матери моего ребёнка. Тянет к ней невыносимо. Как вижу, постоянно коснуться хочу. К себе прижать. Потрогать. Мы постоянно видимся, но с нами всегда дочь. Не буду же я тискать и зажимать в угол при ней её мать? Хотя хочется, капец как.
Сначала, когда не знал, что она родила, думал просто о том, чтобы опять с ней замутить. Она свободна, я быстро это пробил. Легко избавился от Милы. Вообще не стоило в это ввязываться. Вон как Чёрного задело. Да кто ж знал-то?
Выбираюсь из душа и слышу, как в номере звонит телефон. Сердце замирает как у малого пацана, когда вижу от кого входящий вызов.С улыбкой отвечаю.
На экране Юля моя, усталая и растрëпанная. Видно, что они с Мелиссой спать собираются. Дочь выглядит беспокойной, но вроде радуется мне как обычно. Я купил ей плюшевого кота с розовым бантом на башке. Мне вообще постоянно теперь хочется ей что-то купить и подарить. Чтобы наблюдать, как загораются её глазки, как улыбается и звонко хохочет. Радовать её хочу. И своей сделать. Пора ещё раз поднять вопрос о документах. Но это после того, как в город вернусь и с отцом поговорю.
- А ты скучала, Юля? - решаю немного подразнить
Иногда мне хочется схватить Юлю за плечи и вытрясти из неё признания. Что тоже по мне скучала. Что сожалеет о том, как у нас всё получилось. Что не кичится своей самостоятельностью, блин, и что ей тоже нужна помощь! Но Юля у меня гордая, сама ни за что не откроется и не попросит ничего.
Девушка замирает и тут же забавно краснеет. Кожа у Юли бледная, румянец очень заметен. Я отчетливо чувствую, как кровь из мозга устремляется совсем в другое место, напрочь отключая мне голову.
Скучала, ага. Пусть даже не отвечает, у неё всё на лице написано, вся буря эмоций. Такая она хорошенькая. Подаюсь вперед, собираясь сказать ей об этом, чтобы наблюдать, как опять краснеют её щеки.
Дверной замок номера щёлкает и отвлекает моё внимание от видеозвонка.
Что за чёрт?
- Мила?
Бросаю телефон на кровать и, шлëпая босыми ногами по полу, иду к замершей на входе девушке. На ней короткая юбка и высокие сапоги, хрен знает, как они называются, но заканчиваются в считаных сантиметрах от юбки. В любой другой ситуации я бы без раздумий эту самую юбку с неё стянул, но сейчас мне по барабану. Просто штиль. Потому что другую хочу и до сих пор не могу отделаться от воспоминания о её алых щеках и подрагивающих ресницах, которые она опускает, скрывая от меня свой взгляд.
Капец, Гаврилина. Я опять в тебя...с пол-оборота, как будто и не было двух лет расставания.
- Я к тебе приехала, Данюша, - говорит Мила.
- Зачем? Спросить не пробовала, жду ли я тебя? Вроде уже всё порешали, Мила.
- Поговорить хотела. Ведь то, что между нами было... это ведь многое для меня значило. Я ведь... даже Мишу бросила ради тебя.
- Я тебя об этом не просил, - произношу жёстко.
Шпилить девушку товарища по команде это дурной тон. Негласная этика, чтоб её.
- Я всегда хотела такого, как ты. Дай мне ещё один шанс. Я всё сделаю, тебе понравится. Я ведь лучше, этой твоей... бедняги
Это уже слишком. Сегодня было достаточно нападок в сторону Юли, чтобы я стерпел ещё одну. Мила, видимо, как-то по-другому интерпретирует моё замешательство и медленно опускается передо мной на колени.
- Всё сделаю, как тебе нравится, - говорит она, облизываясь, и тянет руки к полотенцу, обмотанному вокруг моих бедер.
- Так. - Перехватываю её ладони, больно сжимая в своих. - Давай-ка двигай отсюда. И хватит унижаться.
- Ты пожалеешь! - шипит Мила, пытаясь вырваться и ударить меня.
- Уже жалею, - говорю ей напоследок, бесцеремонно выталкивая эту курицу за дверь.
Несколько раз поворачиваю замок и закрываю на щеколду. Еë наличие весьма предусмотрительно, не думал, что может понадобиться. Отношения на одну ночь меня больше не интересуют. Всё, нагулялся. Пора строить и создавать своё.
Возвращаюсь к кровати и, подняв телефон, набираю свою Юлю. Разговор резко прервался, не хочу, чтобы она опять что-то выдумала в своей светлой головке. Из всей нашей ситуации я вынес одно правило: "все нужно решать через рот". Разговаривать, короче, друг с другом надо, а не то, что все подумали.
Юля не отвечает. Спит, наверное, уже.
Пишу ей:
"Спокойной ночи, мои девочки."
Но когда просыпаюсь утром и захожу в нашу переписку, сообщение всё так же висит непрочитанным. Пока собираюсь на тренировку, набираю ей ещё дважды. Та же фигня.
В голову лезут разные мысли. Что она там себе придумала? Внутренности начинает потряхивать, и это совсем не из-за мандража перед важной игрой.
Решаю: как только закончится матч, сразу вернусь в город. Команда победу отпраздновать сможет и без меня, на радость Чернову.
На тренировке сосредоточиться не получается. Мои мысли не на поле. А рядом с двумя девочками. У них же всё окей? Если бы что-то случилось, мне бы кто-нибудь набрал? Плохие новости всегда доходят быстро. А кто будет мне набирать? Я ведь так, словно мимо проходил. Отец года, блин.
- Ты чё такой мазила сегодня?! - орёт Чернов с другого конца поля, размахивая руками, привлекая моё внимание. - Прицел тебе поправить?
Вскидываю руку и демонстрирую ему средний палец. Задолбал.
- Реально, Дань. Что с тобой? Херово играем, под тебя никто подстроиться не может, - спокойно произносит возникший рядом Олег.
Он тянется к своей сумке попить воды, а я к своей - за телефоном.
Один пропущенный. Номер незнакомый.
Сердце готово проломить грудную клетку, пока я слушаю длинные гудки.
- Алло? Даня? - произносит на другом конце хриплый взволнованный голос, в котором я тут же узнаю бабушку Юли.
Внутренности скручиваются узлом, а к горлу подскакивает ком тошноты. Что-то подобное я уже испытывал, когда отец холодным безразличным тоном рассказывал мне о диагнозе матери.
- Это я. Девочки где? Юля? Мелисса? - спрашиваю не своим голосом, настолько он вдруг кажется мне чужим, севшим, хриплым.
- Ой... Даня, - вдруг начинает всхлипывать в трубку женщина, а у меня закладывает уши.
Я слушаю её неразборчивое бормотание сквозь какую-то пелену. Мир вокруг вдруг замедляется, и все краски разом сереют. Меня словно огрели по голове битой, и теперь я пытаюсь восстановить ориентацию в пространстве.
Что мне нужно сделать сначала? Куда пойти?
- Я вас понял. Скиньте мне адрес. Скоро буду, - чеканю слова пересохшими губами.
Во рту и вовсе пустыня, зато со лба словно льётся Ниагарский водопад.
- Ты чё застрял? Тебя одного ждем, принцесса! Ты куда блин, собрался?! - орёт мне в спину Чернов, когда я, переходя на бег, устремляюсь в обратную от поля сторону.
- Хотел быть капитаном, будь им! - Срываю повязку и швыряю её на землю.
- Милохин, ты чё?! Рехнулся? Вернись! У нас игра через два часа!
Качаю головой, ускоряясь. В ушах шумит, дыхание сбивается, а глаза вдруг становятся влажными.
- По хрену на игру, я еду к дочери.