13 глава
– Хочешь? – спрашивает Зоя, протягивая мне плитку шоколада.
Мы только что закончили восьмичасовую рабочую смену, вышли из душного клуба на свежийвоздух и не спешим домой. Просто стоим на крыльце, вдыхая влажный осенний воздух. Сегодня ночью резко похолодало и пошёл дождь, который только недавно перестал накрапывать. Парковка перед клубом пустынная и окутана сизым туманом.
– Нет, – мотаю головой, набрасывая на голову капюшон. – Мечтаю о кофе.
Ехать в такую погоду по трассе опасно, поэтому я решила немного проветрить мозги и подышать. Зоя молчаливо присоединилась ко мне. Она, скорее всего, дожидается бармена Колю. Почему-то эти двое продолжают игнорировать то, что всем вокруг и так понятно. Они созданы друг для друга, но официальная версия в том, что они лучшие друзья.
– Мало выпила его за сегодняшнюю ночь? Я мечтаю о горячем душе и тёплом одеяле, – широко зевает моя сменщица, забыв прикрыть при этом рот. – Где там Колян?
– Его Злата задержала, – пожимаю плечом и тоже зеваю.
Вчера, когда я ушла от Екатерины, была сама не своя. Села за руль и пыталась успокоиться, от нахлынувших эмоций колотило и дрожали руки. В последние недели моя отлаженная и относительно спокойная жизнь стала похожа на снежный ком. Появление Милохина, моя встреча с его больной матерью, его встреча с Мелиссоц, предательство Кати, а дальше что? На Землю упадёт метеорит?
Не знаю, хватило ли Екатерине смелости признаться Дане в содеянном, или она трусливо не взяла трубку. Меня это мало волнует. Её поступок в прошлом разрушил то, что я любила больше всего, зато теперь я знаю правду. У меня словно камень с души упал. Сейчас я постараюсь не допустить повторения. Завтра понедельник, Милохин будет в универе, и мы обязательно поговорим. Поверит он мне или кому-то ещё – его проблемы. У меня есть дочь и есть прошлое, этого уже не исправить. У него тоже есть дочь… Наша дочь. Его маленькая светловолосая копия. В ней течет его кровь, и как бы мне ни было сложно это признать, но она наполовину Милохина, не только моя. Захочет ли он общаться с ней, будет зависеть лишь от него, а не от третьих лиц. Я не буду просить впустить нас в его жизнь или просить о чём-то ещё. Просто поставлю перед фактом, это будет его выбор. Да или нет.
– Какой шикарный “мерин”, – вздыхает Зоя, взмахивая рукой вправо.
Смотрю в ту сторону и замираю. Я знаю эту машину. Именно она вчера была припаркована рядом с домом бабушки и дедушки. Именно в неё запрыгнул и уехал после нашей ссоры Милохин, а сейчас он сидит за рулём. Смотрит прямо на меня через лобовое стекло и кивком головы предлагает сесть к нему.
– Это за тобой? – шокировано шепчет Зойка, вертя головой. – Я думала, ты на машине, вроде видела на парковке.
– Да, вон она, – хрипло произношу я, сглатывая.В горле вмиг пересохло, а ладони, наоборот, вспотели. Прячу их в карманы толстовки и сжимаю в кулаки, ногти больно впиваются в кожу, но я не обращаю на это никакого внимания. Смотрю на Даню.
Нас разделяют несколько метров и стекло машины. Приехал. Опять сам. В шесть утра в воскресенье. Ему больше делать нечего, или не мог уснуть?
– Парень твой? – строит предположение Зоя. – Иди к нему, чего ждёшь? А я внутрь зайду, потороплю Коляна, совсем уже задубела стоять.
– Знакомый.
Который когда-то был самым близким.
– Пока, – говорю сменщице и подхватываю поудобнее свой рюкзак.
– Если что, я запомнила его номер! – летит мне в спину, от чего изо рта вырывается нервный смешок.
Оглянувшись по сторонам, на ватных ногах иду в сторону машины. Милохин не заглушил двигатель, цепким взглядом следит за каждым моим движением, барабаня пальцами по рулю.
Останавливаюсь рядом и стучу в стекло, пока оно не опускается.
– Садись, – сипло произносит Даня, не поворачивая ко мне голову, так и продолжает смотреть в лобовое. – Я тебя отвезу.
– Я на своей, – киваю в сторону. – Можем просто поговорить. Не нужно никуда ехать.
Данила медленно поворачивается ко мне, сжав челюсти. Его всклокоченные волосы, помятое лицо и тени под глазами подтверждают мою догадку. Он не спал.
Догадался, что Мелисса его дочь? Екатерина рассказала? Или его мать? Вижу, что правду он всё-таки узнал. Чувствую болезненный укол совести. Жаль, что не от меня.
– Нет, мы поедем вместе, Юля, – поставленным голосом капитана футбольной команды, говорит Даня, – обязательно поговорим. Больше ты не сбежишь. Но сначала я хочу ещё раз увидеть девочку.
– Её зовут Мелисса, – бормочу, забираясь в машину.
Понимаю, что с ним сейчас лучше не спорить. И он имеет право злиться, как и я имею право обижаться.
Даня на секунду прикрывает глаза, а когда распахивает их, резко вдавливает педаль газа в пол так, что меня швыряет назад, на спинку сиденья.
– Мелисса… – тихо повторяет он, словно пробует и привыкает, как это имя звучит, и качает головой. – Мелисса.
Какое-то время мы едем молча. Я не знаю с чего начать и несколько раз открываю рот, а потом закрываю его обратно. Слова просто не идут из меня. Даня тоже явно не настроен сейчас на разговор. Он выглядит дëрганым и несобранным. Несколько раз мы тормозим на светофорах в самый последний момент и первыми срываемся с места, как только успевает погаснуть жёлтый. Туман немного рассеивается, но видимость всё равно плохая.Я начинаю нервничать, ведь скоро город останется позади и какое-то время нам нужно будет ехать по трассе.
– Сбавь, пожалуйста, скорость, – не выдерживаю, когда в очередной раз Милохин резко газует, а я вцепляюсь в ремень безопасности.
Такими темпами мы можем и вовсе не доехать до дочери. Лучше мне было не поддаваться на его провокации, а поехать на своей машине. Я вожу как черепаха, в любую погоду.
Даня не реагирует, продолжая безэмоционально смотреть вперед.
– Дань, пожалуйста… – прошу я и, поддавшись порыву, кладу руку на его ладонь.
Пытаюсь обратить на себя внимание Милохина, который, кажется, забыл, где и с кем находится. Парень вздрагивает и медленно переводит взгляд на мою руку, тут же отдергиваю её как ужаленная. Пальцы покалывает, кожу жжёт.
– Что? – глухо спрашивает Даня, возвращая взгляд обратно на дорогу. – Я задумался и не слышал, что ты говорила.
Боюсь даже спрашивать, о чём таком он там думал. Судя по скорбной серости его лица, наличие дочери его совсем не обрадовало. Наоборот, испугало. Но он же зачем-то всё равно приехал… а не исчез как трус.
– Сбавь скорость, пожалуйста, а то мы разобьëмся. Мелисса всё равно пока ещё спит. Нам придётся подождать, пока она проснется, а потом поест, – говорю торопливо, просовываю свои ладони между колен и зажимаю их, чтобы нервно не теребить всё подряд.
– Почему надо ждать, когда она поест? – спрашивает Даня, стискивая руль.
Неужели он думал, что просто посмотрит на дочь и уедет? Убедится, что она его, и всё? Это всё, что ему нужно?
– Можешь не ждать. Просто тогда она будет кричать и плакать, потому что голодная, – пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну.
Даня меня слушается. И вот мы уже несëмся по трассе не так быстро. За окном мелькают знакомые пейзажи. Деревья и домики вдоль дороги. Листва уже желтеет и опадает, образуя на траве яркий ковер. Кое-где в палисадниках всё ещё цветут осенние цветы и увядают последние розы.
– Когда она родилась?
Мое сердце замирает. Он первый раз спрашивает что-то, касающееся Мелиссы. Голос нормальный, интонации тоже. Не злится, скорее, всё ещё пребывает в шоке от того, что на него свалилось известие о моём ребёнке. Нашем ребёнке. Дочери.
– В конце марта. Двадцать восьмого числа, – произношу тихо и, сжав кулаки, продолжаю: – Она… твоя, Дань.
– Я догадался, – спокойно реагирует он.
– Что, даже не будешь требовать сделать ДНК-тест? – хмыкаю, взбешённая его равнодушием.
– А надо? – поворачивает наконец ко мне голову и смотрит в упор, не моргая.
Столько в его взгляде намешано, что мне становится не по себе, по коже скачут мурашки.
– Ты обвинил меня в измене. Можешь, конечно, не верить, но у меня никого больше не было. Никогда. Смотри на дорогу, пожалуйста.
– Если ты настаиваешь, можем сделать ДНК-тест, но я не вижу в этом необходимости. На данный момент, – задумчиво говорит Даня.
– Понятно.
На данный момент…
– Она умеет разговаривать?
– Пока только отдельными словами, но всё понимает. Может показать, что хочет, пальчиком. И очень злится, когда мы её не понимаем, – произношу с улыбкой, которая всякий раз появляется на моём лице, когда я кому-то рассказываю о Мелиссе.
Происходит это нечасто, потому что мне не с кем её обсудить.
– Она здорова?
– Вроде да. Обычный ребенок, согласно её возрасту.
– Я ничего не знаю о детях, – признаётся Милохин, а моё сердце замирает, обливаясь кровью.
– Её зовут Мелисса, – напоминаю ему с некоторой обидой.
Заладил: “ она, она, она .”
– Я запомнил.
– Ты говорил с Катей? – выпаливаю и перестаю дышать.
– Говорил, но не хочу опять касаться этой темы. Сейчас я хочу ещё раз посмотреть на дев… на Мелиссу, – резко говорит Даня, и я понимаю, что разговор окончен.
Некоторое время мы опять едем в тишине. Дорога до дома кажется бесконечной. Я ездила по ней сотни раз. Спешила к дочери после работы и учебы. Всегда мысль о том, что я скоро её увижу, обниму, поцелую, потискаю, подгоняла. Ëрзаю в кресле, стараясь устроиться удобнее, представляю новую встречу Мелиссы и Дани. Боюсь загадывать, как всё пройдет в этот раз. Сейчас Милохин1 не похож на любящего и жаждущего встречи отца.
Боже…
Любящего…
Он не обязан сейчас её любить. Может быть, когда-нибудь…
Тишина в салоне и мерное шуршание колес под машиной убаюкивают меня. Пытаюсь сопротивляться, но веки тяжелеют с каждой секундой. Я не спала всю ночь, отработала восьмичасовую смену на ногах и очень нервничала последние сутки, поэтому неудивительно, что в итоге засыпаю.
– Приехали.
Вздрагиваю и открываю глаза. Вижу знакомый забор бабушкиного дома и чувствую, как ускоряется сердцебиение.
– Схожу посмотрю, проснулись ли они. Я оставляю её с бабушкой, когда выхожу на смены, – зачем-то начинаю оправдываться и затыкаюсь.
Берусь за дверную ручку и собираюсь уже выйти из машины, когда Милохин произносит:
– Я верю тебе, Юля.
– Спасибо.
***
На негнущихся ногах иду к дому, чувствуя на себе взгляд Дани.
Зря я задремала в его машине, потеряла бдительность и расслабилась рядом с ним. Голова ватная, и теперь я плохо соображаю, что мне нужно сделать в первую очередь.
Обнять и поцеловать Мелиссу, запретить бабушке выходить из дома и вмешиваться в их встречу. Дать нам побыть втроём. Втроëм… Нас было лишь двое, и я думала, это навсегда. А теперь опять появился Милохин. Без определённых намерений. Даже если они у него есть, вряд ли он мне озвучит их прямо сейчас.
Мне даже кажется, он сам не понимает, во что ввязывается. То он пулей вылетает со двора, узнав, что у меня есть ребенок, то приезжает к концу моей смены, чтобы познакомиться с Мелиссой. Потому что ему не всё равно? Сердце предательски сжимается, и маленькая искорка надежды вдруг зарождается внутри него.
Качаю головой. Не надо забывать, из какой семьи Даня, кто его родители и что он всего лишь избалованный мажор. У которого есть девушка. У которого всё было прекрасно эти годы. Ни сообщений, ни звонков. Увидел и вспомнил старую влюбленность, вот и захотел поиграть как кот с мышкой, а тут такой сюрприз в виде ребёнка.
Запрещаю себе строить иллюзии на дальнейшее развитие отношений с Милохиным. Он приехал посмотреть на девочку , что ему помешает развернуться и тут же уехать обратно? Он ничего не знает о детях, в этом я уверена. И если он решит, что внезапно появляться и исчезать это нормально, то я постараюсь ему доходчиво объяснить, как стоит вести себя с ребёнком. Не следует давать дочери к нему привыкать, если он опять соберётся в свою Америку. Я о нём и его планах тоже ничего сейчас не знаю…
Я нервничаю, когда переступаю порог дома и слышу тихий голос бабушки, которая пытается накормить Мелиссу утренней кашей с бананом, и звонкий смех дочери. По телевизору болтает детская передача, в доме тепло, уютно и пахнет яблочным пирогом. Это мой маленький хрупкий островок счастья, и я никому не позволю его разрушить.
– Привет, ба, – говорю, проходя на кухню.
– Доброе утро, дорогая. А вот и мамочка наша! Может быть, у тебя получится накормить нашу разбойницу кашей, – улыбается бабушка и оборачивается ко мне. – Что с тобой, Юля?
– Всё нормально. Сейчас руки помою и покормлю Алису, – произношу хрипло и делаю шаг в сторону ванной.
– Ночь прошла нормально, – рассказывает бабуля, пока я открываю кран с водой, – просыпалась один раз, немного хныкала, попила воды. Я ей кроватку покачала, и она уснула.
– Хорошо. Это всё зубы.
– Вы сейчас позавтракайте, и ты ложись поспи. Я её заберу на прогулку.
– Нет. Там… в общем, я не одна приехала, – говорю и замираю, вглядываясь в бабушкино лицо.
Что я там ищу, не знаю. Может быть, одобрения, что я все делаю правильно? Как бы мне ни было страшно Мелисске нужно познакомиться с отцом, и лучше сейчас, а не когда ей будет лет пятнадцать.
– С мальчишкой Милохиным? – после некоторого молчания спрашивает бабуля, а я киваю. – Рано вы…
– Он хочет познакомиться с дочерью. Я думаю, мать ему всё рассказала.
Бабушка качает головой.
– Может, и сам додумался, он же вроде не глупый парнишка. Сама поешь, а то бледная какая, и идите во двор. Или там холодно? Может, его сюда позвать? Тоже пусть чай попьëт, – начинает суетиться ба, а я закусываю губу.
– Обойдётся. Может быть, он вообще не надолго.
– Как скажешь. Ох! Господи, дай этому парню совести побольше, чем всей его родне, – возводит глаза к потолку бабуля.
– Ба, хватит тебе. Я не буду его принуждать к общению с дочерью. Пусть хотя бы попробует наладить контакт.
– То, что он приехал, уже о многом говорит, Юля.
– Наверное, ты права, – вздохнув говорю я.
Бросаю взгляд на часы и предлагаю Мелиссе продолжить завтрак, отправляю ложку с кашей в открытый ротик и улыбаюсь. Она улыбается мне в ответ и машет своей ложкой, отправляя кашу прямо на пол.
Спустя двадцать минут завтрака, быстрого душа мне и умываний Алисе, мы выходим во двор. Тёплый комбинезон я ещё не успела купить, поэтому одела её, как капусту, во всё теплое. Она крайне недовольна этим фактом и похожа на колобка, поэтому вместо передвижения ногами, предпочитает просто покричать.
– Покажем отцу сразу, что ты у нас не аленький цветочек, да? Пусть не строит напрасных иллюзий, – бормочу, беря на руки дочь.
Её детское лицо вмиг озаряет улыбка. Перехватив свою ношу поудобнее, иду прямо к белому мерседесу. Чем ближе я к нему, тем сильнее прижимаю к себе дочь, словно её могут у меня отобрать.
– Всё будет хорошо, – успокаиваю сама себя.
Заглядываю в чуть тонированное окно и против воли улыбаюсь. Даня уснул, откинувшись на подголовник. Его красивые полные губы чуть приоткрыты, на подбородке и щеках пробивается утренняя щетина. Он дышит медленно и размеренно, от чего его грудь, обтянутая серой футболкой, мерно поднимается и опускается. Мне даже жаль его будить, зато я пока могу ещё раз оттянуть неизбежное. Моя жизнь явно изменится после близкого знакомства Дани и Мелиссы. Двоих людей, которые перевернули мой мир.
– Туда! – нетерпеливо вскрикивает дочь и шлëпает ладошкой по стеклу.
Милохтн открывает глаза и медленно поворачивается в нашу сторону.
Он внимательно смотрит сначала на меня, затем его взгляд плавно перемещается на нашу дочь. Она беззаботно улыбается ему, с интересом рассматривая его в ответ. Мне кажется, я перестаю дышать, пока эти двое играют в гляделки, словно заворожëнные.
Сердце скачет галопом и замирает на несколько секунд, к глазам подступает предательская влага, когда Даня кладет руку на стекло с другой стороны, прямо напротив Мелиссиной пухлой ладони с растопыренными пальчиками, и хрипло произносит:
– Привет, малышка.