Контракт на интим🔞

— тебе Диана назначила клиента. Почему Диану не предупредила?
— если ты забыл, то я плохо себя чувствую до сих пор, — хриплым голосом сказала Катя.
— а сказать Диане так сложно? Она бы выбрала другую девочку, а не ждала тебя.
— не могла. Я... в больнице, — ответила она тихо.
— В больнице? — в голосе мелькнуло удивление, но тут же пропало.
— Мне плохо. Я три дня здесь лежу, капельницы, обследования...
— Ты могла предупредить, — перебил он, и в голосе появились жёсткие нотки. — Ты подставила агентство. Клиент ждал.
Она слушала и не верила. Он звонит, чтобы отчитать её? После всего?
— Егор, — выдохнула она, — я чуть не...
— Я знаю, что с тобой было, — перебил он снова. — Но это работа, Катя. Ты знала, на что шла.
Она замолчала. В груди разрасталась холодная пустота.
Пауза затянулась. Потом он заговорил — и голос его изменился. Стал спокойнее, ровнее. Таким голосом говорят, когда собираются сообщить что-то важное.
— Катя, нам нужно поговорить. О нас.
Она вцепилась в худи сильнее, будто это могло её защитить.
— Я много думал последние дни, — продолжил он. — О тебе. О Диане. О том, что у нас было.
— Егор... — начала она, но он перебил.
— Она мне нравится, Катя. По-настоящему. Я хочу попробовать с ней что-то серьёзное. Понимаешь?
Катя почувствовала, как мир вокруг перестаёт существовать. Слова доносились будто сквозь вату.
— Мы с тобой... — он вздохнул. — У нас нет будущего. Ты сама это знаешь. Я только мучаю тебя. Тяну в какие-то игры, обещаю, не выполняю. Это неправильно. Нам надо отдалиться.
— Нет, — выдохнула она. Голос сорвался, стал чужим, тонким. — Нет, Егор, пожалуйста...
— Катя...
— Не надо, — она замотала головой, будто он мог её видеть. Слёзы уже текли по щекам, падали на худи, оставляя тёмные пятна. — Пожалуйста, не бросай меня. Я не могу без тебя. Ты же знаешь. Ты всё, что у меня есть.
Она пыталась говорить ровно, но всхлипы прорывались наружу. Она зажимала рот рукой, чтобы он не слышал, но он слышал. Не мог не слышать.
— Катя, не надо так, — голос его стал мягче, но в этой мягкости не было надежды. Была жалость. А жалость хуже злости.
— Я умоляю тебя, — прошептала она, размазывая слёзы по лицу. — Только не сейчас. Не после всего. Я поправлюсь, я вернусь. Я всё сделаю, только не бросай.
Тишина в трубке длилась вечность. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное. И своё — рваное, прерывистое.
— Катя...
Она замерла, боясь дышать. Казалось, сердце сейчас разорвётся. А он молчал. И в этом молчании было страшнее, чем в любых словах.
— мне Диана нравится и я, наверное, хочу с ней попробовать отношения, — сказал снова Егор. — только не расстраивайся пожалуйста.
— да, хорошо.. — хрипло сказала она.
— Кэтсик, я не мог скрывать. Так бы было только хуже... Но не факт, что у меня с ней что-то получится, пока ещё никуда не сдвигается. Свадьбу нам делать там уже не надо, а то накрутишь ещё
— такое накручивать чето не хочется, — горько усмехнулась Катя.
— Вот и не надо. Тебя все равно никогда не заменить. Где бы я не был, с кем бы я не был, ты всё равно останешься особенной, которая не смешается у меня в общей массе.
— это рано либо поздно бы случилось. Так что.. да.
— ты ещё найдёшь себе достойного, — тихо сказал Егор и замолчал. — хочешь, я к тебе сейчас приеду?
— уже поздно, — равнодушно сказала Катя.
— а меня пропустят. Тебе привезти что-нибудь из еды? — его голос был мягче.
— если не сложно... а то тут ужасно кормят, — вздохнула Катя.
— как насчёт шашлыка? — усмехнулся Егор.
— жду!

— Катя, — раздалось в полумраке.
Она замерла. Повернула голову.
Он стоял в дверях. В чёрной куртке, с большим пакетом в руках, чуть запыхавшийся, будто бежал. За его спиной маячила улыбающаяся медсестра, пряча в карман халата несколько крупных купюр и шоколадку.
— Егор? — выдохнула она, не веря своим глазам.
— Привет, — сказал он тихо, проходя внутрь. — Ты жаловалась, что здесь не кормят. Я привёз.
Он поставил пакет на тумбочку и начал выкладывать содержимое. Шашлык — ещё тёплый, завернутый в фольгу, пахнущий дымком и специями. Йогурты, соки, фрукты, какая-то выпечка. Целый пир на больничную койку.
Катя смотрела на это и не могла пошевелиться.
— Ты просила шашлык, — пояснил он, будто оправдываясь. — Я подумал... в общем, ешь.
Она потянулась к нему, забыв про еду. Обвила руками шею, прижалась, уткнулась носом в его плечо. Он пах улицей, морозом и собой. Самым родным запахом на свете.
— Тише, — прошептал он, гладя её по спине. — Я здесь.
Она отстранилась, посмотрела на него. В полумраке палаты его лицо казалось уставшим, но таким родным. Она взяла кусочек шашлыка, откусила. Мясо таяло во рту, но дело было не в еде. Дело было в том, что он привёз. Что помнил. Что приехал.
— Вкусно? — спросил он.
— Очень, — ответила она с набитым ртом и вдруг засмеялась. Сквозь слёзы, которые снова потекли, но теперь это были другие слёзы.
Он улыбнулся в ответ, протянул руку и вытер её щёку большим пальцем.
— Ешь, малышка. Я рядом.
Она ела, а он сидел на краю кровати и смотрел. Потом она отставила еду, потянулась к нему и забралась на колени. Фирменно, как любила. Обвила руками шею, прижалась щекой к его груди, слушая, как бьётся сердце.
— Не уходи, — прошептала она.
— Я здесь, — ответил он, гладя её по голове.
Она подняла лицо, потянулась к его губам. Поцелуй был долгим, тёплым, благодарным. В нём не было страсти — только нежность и облегчение. Он приехал. Он рядом. Остальное не важно.
Они целовались, пока она не начала засыпать прямо у него на руках. Глаза слипались, тело расслаблялось после долгих дней боли и слёз.
— Спи, — прошептал он, укладывая её на подушку. — Я побуду здесь.
— Обещаешь? — спросила она сквозь сон.
— конечно.
Он сидел рядом, держа её за руку, пока дыхание не стало ровным. Потом осторожно высвободил пальцы, встал. Посмотрел на неё — спящую, умиротворённую, с мокрыми дорожками от слёз на щеках. Наклонился, поцеловал в лоб.
— Прости меня, — прошептал одними губами.
И вышел, стараясь не скрипеть дверью.
В коридоре горел тусклый свет.
За окном светало. Он сел в машину и долго сидел, глядя на окна больницы, за которыми спала девушка, которую он никак не мог отпустить. И, кажется, уже не хотел.

Утро в офисе началось с кофе и вороха бумаг. Егор сидел за своим столом, просматривая отчёты, но мысли то и дело улетали куда-то в сторону.
Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Сейчас нужно работать.
Дверь открылась, и вошла Диана. Свежая, улыбающаяся, в идеально сидящем деловом костюме. Она поставила перед ним вторую чашку кофе и села напротив.
— Выглядишь уставшим, — заметила она. — Ночью не спал?
— Спал, — соврал он. — Просто дел много.
Она прищурилась, но ничего не сказала. Повисла пауза. Егор смотрел на неё и понимал, что больше не может тянуть. Нужно говорить. Прямо. Честно.
— Диана, — начал он, откладывая ручку. — Нам надо поговорить.
Она напряглась, но кивнула:
— Я слушаю.
— О нас, — пояснил он. — О том, что происходит между нами.
Она молчала, ждала.
— Ты мне нравишься, — сказал он просто. — По-настоящему. Я не знаю, во что это выльется, но я хочу попробовать. С тобой.
В её глазах мелькнуло удивление, потом радость, которую она попыталась скрыть.
— Но, — продолжил он, и она снова напряглась, — ты должна понимать кое-что. У меня есть Алина. Дочь. Она для меня — всё. И если у нас с тобой что-то получится, ты должна будешь принять это.
— Я понимаю, — кивнула она.
— И ещё, — он помолчал, подбирая слова. — У меня будет ребёнок от Юли. Да, мы развелись, но она носит моего ребёнка. Я буду участвовать в его жизни. Это не обсуждается. Она забеременела ещё в браке, сейчас где-то на 3 месяце.
Диана замерла. Ребёнок. От бывшей жены. Эта новость явно была для неё неожиданной.
— Ты не говорил, — выдохнула она.
— А надо было? — он пожал плечами. — Это не касалось наших отношений. Теперь касается.