Контракт на интим🔞

Раздался звонок в дверь. Резкий, требовательный, разорвавший тишину квартиры.
Катя замерла на секунду, прижимая руки к груди. Потом встала и медленно пошла к двери. Сердце колотилось где-то в ушах. Она открыла и всё вокруг перестало существовать.
Перед ней стоял Егор. Сосредоточенный, с тенью усталости на лице, но как только он увидел её — ту, что открыла дверь и смотрела на него своими огромными глазами, — его губы дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке. В руках он держал букет. Нежно-розовые пионы, перевязанные белой лентой.
Катя приняла цветы, вдохнула их аромат и улыбнулась в ответ.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Проходи.
Она пропустила его в прихожую и, пока он снимал кроссовки и куртку, скрылась на кухне, чтобы поставить букет в вазу. Руки слегка дрожали, когда она расправляла лепестки и ставила вазу на видное место. Ещё раз восхитилась — пионы были безупречны.
Она вернулась в гостиную. Егор уже сидел на диване, откинувшись на спинку, глядя куда-то в сторону. Катя присела рядом. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы чувствовать его тепло. Молчала. Ждала.
Тишина длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы собраться с мыслями. Потом он заговорил.
— Кэтс, — голос его был ровным, но она уловила в нём ту самую дрожь, которая бывает, когда человек говорит что-то очень важное. — Я развожусь.
Она замерла. Внутри всё рухнуло и взлетело одновременно. Шок. Неверие. И где-то глубоко — радость, которую она тут же постаралась задавить, чтобы не выглядеть бессердечной стервой.
— Егор... — выдохнула она.
— Юля узнала, — продолжил он, не глядя на неё. — Приехала домой, хотела помириться, а увидела нас. В спальне. Вместе.
Катя прикрыла глаза. Вот оно что. Значит, та ночь в его доме стала последней каплей.
— Она забрала вещи. Оставила кольцо. Сказала, что подаст на развод, — он говорил отрывисто, будто вынимал из себя осколки. — Я два дня сидел один. Думал.
Она слушала. Не перебивала, не лезла с советами. Просто слушала, потому что понимала: он приехал не за этим. Он приехал выговориться. Довериться. Найти опору.
Но где-то внутри неё зарождался страх. Если она будет просто тихой, просто удобной — не растворится ли он в своей боли?
Она осторожно положила руку ему на руку. Пальцы сжались чуть сильнее, передавая тепло.
— Егор, — заговорила она тихо, но твёрдо. — Послушай меня. Ты не должен себя винить. Ты не виноват.
— Юля могла бы простить, — продолжила Катя. — За девятнадцать лет это случилось впервые. Да, больно. Да, обидно. Но люди прощают и не такое, если любят. Если хотят сохранить семью. А она... она просто ушла. Собрала вещи и ушла. Не попыталась даже поговорить. Не дала шанса.
— Ты поступаешь правильно, — сказала Катя, чуть сжав его руку. — Не потому, что я так хочу. А потому, что нельзя жить в клетке. Нельзя притворяться, что всё хорошо, когда внутри пустота. Вы оба заслуживаете счастья. Просто... не друг с другом.
Она замолчала. Сердце колотилось где-то в горле. Она сказала это. Всё, что думала. И теперь ждала.
Егор смотрел на неё долго, очень долго. А потом вдут уткнулся носом в её макушку. Глубоко вдохнул запах её волос, прижимаясь сильнее. Его руки обвили её талию, притягивая ближе.
— Кэтс, — прошептал он куда-то в её волосы. — Я не жалею. Ни о чём не жалею.
Она замерла, боясь дышать.
— Я очень рад, что встретил тебя, — продолжал он, и голос его звучал глухо, но твёрдо. — Ты... ты как свежий воздух. После спёртого, душного помещения, где я задыхался годами. С тобой я дышу. Понимаешь?
Катя почувствовала, как глаза защипало. Она обняла его в ответ, прижимаясь всем телом, зарываясь лицом в его шею.
— Я тоже, — выдохнула она. — Ты не представляешь, как я боялась, что ты выберешь её, что уйдёшь, что я останусь одна.
Они сидели так, обнявшись, посреди гостиной, и время перестало существовать. За окном смеркалось, в вазе розовели пионы, а на душе у обоих было странное, пугающее, но такое нужное чувство — что всё происходит правильно. Как бы больно ни было. Как бы страшно ни было.
Впереди был развод, суды, дележка имущества, боль Алины, горечь потерь. Но сейчас, в эту минуту, они были вместе.

Три месяца.
Они пролетели как один долгий, тягучий день, в котором не было ни минут, ни часов — только сплошная серая лента событий. Развод. Адвокаты. Раздел имущества. Встречи с Юлией, холодные, официальные, где она смотрела сквозь него, как сквозь пустое место. Звонки адвокатов. Бумаги. Подписи. Ещё бумаги.
Егор почти не помнил этих трёх месяцев. Они слились в одну бесконечную череду залов заседаний, переговорных и бессонных ночей.
Катя была рядом. Всегда.
Она не исчезла, не пропала, не устроила истерику. Просто была. Приезжала, когда он звал. Оставалась, когда он молчал. Грела своим телом, когда ночи становились слишком холодными. И не задавала вопросов.
Он оставил её в агентстве. Вопреки угрозам Юли, вопреки здравому смыслу, вопреки всему. Просто не смог выкинуть её из своей жизни. А Юля вскоре уволилась сама — какой смысл оставаться в бизнесе бывшего мужа, с которым вот-вот всё закончится?
Теперь в офисе было пусто. Холодно. Без неё.
Но Катя работала. Исправно, профессионально, без прежних выкрутасов. Клиенты были довольны, менеджеры хвалили. Она стала той, кем обещала быть в самом начале — лучшей.
Только романтика... романтика куда-то ушла.
Не исчезла совсем, нет. Просто притихла, затаилась, ждала своего часа. Встречи стали короче, разговоры — тише, поцелуи — спокойнее. Они не бегали больше по ночам, не лепили снеговиков. Жизнь взяла своё.
Но по вечерам, когда заканчивались бесконечные звонки и встречи, он приезжал к ней. Просто ложился на диван, клал голову ей на колени, закрывал глаза. Она перебирала его волосы, молчала, и это молчание было лучше любых слов.
Они не стали ближе. И не стали дальше. Застыли где-то посередине — между «любовниками» и «кем-то большим». Никто не делал шага. Никто не решался.
Катя ждала. Терпеливо, без упрёков, без намёков. Она видела, как он устал. Видела, как его разрывают на части обязательства, бывшая жена, долги, бизнес. И молчала.
Но где-то глубоко внутри неё жил страх. Тот самый, с которым она боролась всё это время: а вдруг это всё, что у них будет? Вдруг дальше «любовников» они никогда не продвинутся?
Он не говорил о будущем. Не обещал ничего. Просто был рядом — уставший, разбитый, но её. И этого приходилось быть достаточно.
Пока.
Пока однажды вечером, сидя в её маленькой кухне с чашкой остывшего чая, он вдруг поднял на неё глаза.
— Кэтс, — сказал он тихо. — Я должен тебе кое-что сказать.
Она замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар.
— Развод почти закончен. Еще пара дней, и я свободен.
Свободен. Это слово прозвучало так странно, так ново. Она смотрела на него и ждала продолжения.
Он молчал. Долго. Потом взял её руку в свою.
— Я не знаю, что будет дальше. Не знаю, кем мы станем друг другу. Но я знаю одно: без тебя эти три месяца я бы не вытянул.
Катя почувствовала, как глаза защипало.
— Ты просто была. Рядом. Не требовала, не давила, не упрекала. Ты просто... была. И это спасло меня.
Она накрыла его ладонь своей, сжала.
— Я никуда не собиралась уходить, — прошептала она. — Я и сейчас не собираюсь.
Он поднёс её руку к губам, поцеловал.
— Спасибо, малышка.
За окном начиналась весна. Снег почти растаял, и в воздухе пахло чем-то новым, свежим, обещающим перемены.
Они сидели на кухне, держась за руки, и молчали. Каждый думал о своём. Но оба знали одно: это только начало. Самые сложные испытания — впереди. И самое главное — они будут вместе. Как бы ни сложилось.

Несколько дней пролетели в бешеном ритме. Егор почти не вылезал из офиса и клуба — заказы сыпались один за другим, клиенты требовали внимания, инциденты случались мелкие, но выматывающие. То поставщик подвёл, то персонал накосячил, то проверка нагрянула неожиданная. Он разруливал всё с холодной головой и стальными нервами, но к вечеру валился с ног.
А впереди было важное мероприятие.
Он решил собрать в своем клубе ключевых партнёров по бизнесу, друзей, нужных людей. Обсудить накопившиеся вопросы, наладить связи, просто выпить и расслабиться в правильной компании. Вечер обещал быть насыщенным.