Контракт на интим🔞

Она взяла бокал с шампанским, сделала глоток, стараясь выглядеть расслабленной. А сама ждала.
И вот оно началось.
Лёгкая вибрация — пробная, едва уловимая. Катя чуть не вздрогнула, но сдержалась, сделала ещё глоток. Егор смотрел на экран, водил большим пальцем вверх-вниз, и интенсивность то нарастала, то спадала. Она чувствовала каждое движение — волнами, толчками, приятной, сводящей с ума пульсацией.
Очень хотелось закрыть глаза. Очень хотелось застонать. Но она не могла. Рядом сидели люди, шли разговоры, кто-то смеялся, кто-то обсуждал контракты. А она сидела и улыбалась, сжимая в пальцах бокал так, что костяшки побелели.
Егор, видимо, решил не мучать её сразу. Поиграл пару минут и закрыл приложение. Убрал телефон, положил руку ей на бедро, чуть сжал — собственнически, уверенно. Придвинул к себе ближе, так что её плечо коснулось его груди.
И продолжил разговор с партнёрами. О деньгах, о сделках, о новых проектах. А она слушала его голос — низкий, хрипловатый, с той особенной интонацией, которая появлялась, когда он говорил о деле. Голос, от которого у неё внутри всё переворачивалось. Голос, который она могла слушать бесконечно.
Прошло время. Музыка стала громче, атмосфера расслабленнее. Кто-то танцевал, кто-то смеялся громче, чем в начале вечера. Катя, чувствуя, что момент настал, плавно перебралась к Егору на колени.
Короткая белая юбка задралась ещё выше, едва прикрывая то, что должно быть прикрыто. Но она знала — его рука уже там. Ладонь легла на оголённую кожу бедра, чуть сжала, погладила. И одновременно с этим он снова достал телефон.
Катя двигалась в такт музыке, как и другие девочки в ложе. Её бёдра описывали плавные круги, волосы разметались по плечам, глаза были полуприкрыты. Она чувствовала себя богиней — желанной, любимой, его.
А потом вибрация вернулась. Уже не пробная — настоящая, сильная, проникающая глубоко внутрь. Она закусила губу, стараясь не издать ни звука. Но когда интенсивность стала невыносимой, пришлось уткнуться лицом ему в шею, прикусить кожу, чтобы заглушить стон.
Он не останавливался. Пальцы двигались по экрану, регулируя ритм и силу, а она таяла в его руках, чувствуя, как волны удовольствия накатывают одна за другой. Когда становилось совсем невмоготу, он притягивал её ближе, целовал — в губы, долго, глубоко, и она стонала прямо ему в рот, заглушая звуки поцелуем.
Никто вокруг не замечал. Все были заняты своими разговорами, своим весельем. Только они двое знали, что происходит на самом деле. Только они двое играли в эту запретную, сладкую игру.
Катя потеряла счёт времени. Были только его руки, его губы, его голос, шепчущий на ухо: «Тише, малышка, тише...» — и эти волны, накрывающие с головой, заставляющие забыть, где она и кто она.
В какой-то момент она почувствовала, что ещё немного — и сорвётся. Слишком громко, слишком явно. Но он, будто чувствуя, снова убавил интенсивность, оставив её на грани, дрожащую, готовую взорваться в любую секунду.
— Не сейчас, — прошептал он, целуя её в висок. — Потом. Всё потом.
Она выдохнула, прижимаясь к нему, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Глаза горели, щёки пылали, тело требовало разрядки. Но она знала — он прав. Не здесь. Не сейчас.
Она отпила ещё шампанского, стараясь успокоиться, и снова прильнула к нему, положив голову на плечо. Вечер продолжался. Впереди было ещё много времени. И она знала — это только начало.
Катя оторвалась от его губ, чувствуя, как горят щёки, как пульсирует где-то глубоко внутри, как тело требует разрядки. Ещё один такой поцелуй — и она сорвётся прямо здесь, при всех.
— Иди, — шепнул Егор, чуть отстраняясь, но в глазах его плясали чёртики. — Погуляй по залу. Я пока тут закончу.
Она кивнула, встала с его колен, поправила короткую юбку и, стараясь идти ровно, направилась к выходу из VIP-ложи. Ей правда нужно было выдохнуть. Проветриться. Остыть.
Но не тут-то было.
Она только вышла в общий зал, сделала несколько шагов в сторону сцены, где гремела музыка и толпились танцующие, как вдруг...
Тело пронзило знакомой вибрацией.
Катя замерла, вцепившись пальцами в клатч. Он начал. Снова.

И теперь, когда она была одна, без его рук, без возможности уткнуться в шею и застонать, это ощущалось в десять раз острее.
Она оперлась о стену, прикрыла глаза. Интенсивность нарастала. Она закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон. Пальцы ног поджались в туфлях, колени дрогнули.
«Егор, — мысленно взмолилась она, — ты с ума сошёл...»
Но он не слышал. Или слышал, но именно этого и добивался.
Вибрация стала невыносимой — глубокой, проникающей, заполняющей всё существо. Катя закатила глаза, чувствуя, как мир вокруг теряет очертания. Люди проходили мимо, кто-то что-то говорил, музыка гремела, но она слышала только гул в ушах и чувствовала только эту пульсацию внутри.
Оргазм накрыл волной — резкой, горячей, выбивающей дыхание. Она вцепилась в стену, чтобы не упасть, прикусила губу до крови, заглушая крик. Несколько секунд — вечность — и волна отступила, оставляя после себя дрожь, слабость и мокрое бельё.
Она выдохнула. Медленно открыла глаза. Мир возвращался на место.
Вибрация прекратилась. Он знал, когда остановиться.
Катя привела дыхание в порядок, одёрнула корсет, поправила волосы и, чувствуя странное облегчение и лёгкость, направилась к сцене.
В DJ-зоне было классно. Музыка качала, свет переливался, люди танцевали, пели, обнимались. Она влилась в толпу, двигаясь в такт, чувствуя, как напряжение уходит, сменяясь эйфорией. Локоны развевались, бёдра двигались, руки тянулись к потолку. Она пела в голос, не стесняясь, не думая ни о чём.
Она была свободна. Счастлива. Жива.
Спустя какое-то время, сквозь толпу и мерцающий свет, она увидела его.
Егор вышел в зал. Стоял у края сцены, опершись плечом о колонку, и смотрел на неё. В его взгляде было столько всего — восхищение, желание, гордость, нежность. Он смотрел, как она танцует, как поёт, как светится изнутри.
И, кажется, в этот момент она любила его сильнее всего на свете.
Она помахала ему рукой, улыбнулась, продолжая двигаться. Он улыбнулся в ответ и шагнул ближе. Подошёл к самой сцене, протянул руки. Она взялась за них, и он легко, будто она ничего не весила, снял её со сцены прямо в свои объятия.
Музыка гремела, вокруг были люди, но они снова оказались в своём собственном мире. Он обнял её за талию, притянул к себе, и они задвигались вместе — в ритм, в такт, в одно целое.
Катя пела ему прямо в губы, глядя в глаза. Слова чужих песен вдруг становились их историей. Он слушал, улыбался, целовал её в перерывах между куплетами. Горячо, жадно, не стесняясь никого вокруг.
Водка, разбавленная соком, дымилась в чьих-то руках. Кто-то кричал тосты, кто-то смеялся, кто-то танцевал на барной стойке. А они стояли посреди этого бедлама и не могли оторваться друг от друга.
Его руки блуждали по её спине, сжимали бёдра, зарывались в волосы. Её пальцы цеплялись за его рубашку, гладили шею, проводили по цепи. Они целовались так, будто завтра конец света. Так, будто только что встретились. Так, будто не могли насытиться друг другом.
Время потеряло смысл.
Пять утра встретило их у выхода из клуба. Город только начинал просыпаться, небо на востоке серело, фонари всё ещё горели, но воздух уже пах утром.
Егор достал телефон, открыл приложение такси. Пальцы двигались чуть медленнее обычного — сказались выпитое и бессонная ночь. Катя стояла рядом, прижимаясь к его плечу, чувствуя, как усталость смешивается с каким-то щенячьим восторгом.
— Устала? — спросил он, пряча телефон в карман.
— Не знаю, — честно ответила она. — Кажется, я вообще ничего не чувствую, кроме тебя.
Он усмехнулся, притянул её к себе, поцеловал в макушку.
— Поехали.
Машина подъехала через пару минут. Они забрались на заднее сиденье, и Егор назвал адрес — её адрес. Катя прильнула к нему, положив голову на плечо, чувствуя, как его рука обнимает её за талию.
В салоне было тепло, тихо, уютно. За окнами проплывал просыпающийся город. А впереди была её квартира, её кровать и несколько часов, которые они могли провести вдвоём, не думая ни о чём.
Она закрыла глаза, вдыхая его запах, и улыбнулась. Сегодня был лучший вечер в её жизни. Но, кажется, самый лучший — ещё впереди.